Закат (СИ) - Лазарев Василий

В 13 часов 45 минут был произведён залп второй волны. На наших картах погасли Минск, Киев, почти вся Прибалтика. Невредимыми пока оставались Новосибирск, Алма-Ата, Ташкент, Самарканд и Свердловск. Вторая волна стартовала автоматически. Если верить подсчётам спутников, то из первой волны до цели долетели чуть больше тридцати процентов ракет, то вторая надеялась собрать куда больший урожай мишеней. Средств ПВО у противника в наличие оставалось всё меньше, впрочем, как и у нас.

Карта мира уже почти ничего не отображала. Большинство магистральных кабелей было повреждено. Последними погасли Запорожье, Красноярск, Тула и Челябинск. Два бомбардировщика сбили в конце первой волны, что сталось с остальными поднятыми по тревоге, ЦКП информации не получал. Вторая волна была не только у нас, прилетело и по нам. В частности, все сидевшие в зале ЦКП ощутили мощнейший толчок, после которого пропал на несколько минут свет, одно из попаданий пришлось точно по Одинцово-10, а может и больше. Датчики на поверхности зашкалили, они, не стесняясь показали звёздную температуру на поверхности и тут же сломались. Похоже ЦКП оказался в эпицентре взрыва. Освещение восстановилось через четыре минуты, часы показали 13 часов 58 минут. Минуту назад был произведён залп третьей волны, во всяком случае очень хотелось надеяться на это. После чего через шесть минут по регламенту будет произведён последний четвёртый, если получится.

Отдельные подразделения будут сражаться до конца. То, как подводные лодки или комплексы мобильного базирования, возможно в воздухе ещё останутся самолеты, но на это мало кто надеялся. После чего всем предписывалось действовать по обстановке. То есть выживать. Бункер ещё раз содрогнулся, на этот раз взрыв произошёл на небольшом удалении, но легче от этого никому не стало. Затем наступила гнетущая тишина. Многие пребывали в ступоре не желая осознавать того, что произошло. Первое и последнее боевое применение ядерных зарядов происходило тридцать восемь лет назад в Хиросиме и Нагасаки. Но там были цветочки по сравнению с тем, что произошло сегодня. Накопленные за всё время ядерные мощности выплеснулись на планету меньше чем за час. Страшно было представить, что сейчас творится наверху. Одно было ясно абсолютно точно, цивилизация рухнула за один час переместившись в Каменный век.

— Плакал мой билет в Большой театр, — грустно прошептала Наталья.

— Что? — переспросил её Мамонтов. — Ах, да. Театров теперь долго не будет. Теперь у нас будет другой театр, театр военных действий.

— Вы мне руку сломали, кажется, — девушка с трудом выдернула свою руку из крепкой ладони старшего лейтенанта.

— Не сломал, — Сергей мельком осмотрел красное запястье. — Извините.

— Вам не страшно? — она прошептала ему на ухо обдав лейтенанта ароматом заграничных духов.

— Уже нет, — натянуто улыбнулся Мамонтов. — А вам?

— Я ужасная трусиха, — шепотом призналась Наталья. — Мне кажется самое страшное нас ждёт впереди.

— По вам не скажешь, что вы такая трусиха, — не согласился Мамонтов. — Как вы бойко расправились с дежурным на КПП.

— Его, наверное, уже нет? — предположила Наталья, и в ужасе прикрыла рот ладошкой.

— Да. После получения приказа на старт, двери командного пункта автоматически блокируются. Наверху есть что-то вроде укрытия, но там сейчас Ад. Конечно же никто не выжил.

— Может и к лучшему, — прошептала Наталья. — А что будет с нами? Какие у вас инструкции есть по этому поводу?

— Не знаю. На этот счёт очень размытые указания. Еду и воду, как правило, завозят на одну смену, то есть нам хватит ещё на двое суток. Затем перейдём на сухой паёк, если его растянуть, то возможно продержимся ещё пару недель. Вы знаете сколько человек в смене?

— Откуда, это же ведь великая военная тайна, — мстительно взглянула на него Наталья.

— Около сотни.

— Что будет потом? — упавшим голосом спросила Наталья.

— Вы точно хотите знать? — Сергей Мамонтов отвернулся, боясь встретится с ней взглядом.

— Это же и меня касается. Если бы не редакционное задание, я сейчас сгорела, а так вот сижу… с вами.

— Каннибализм, — коротко ответил лейтенант.

— Вы… это сейчас пошутили так неостроумно? — у Натальи расширились глаза от услышанного.

— Не-а, — Мамонтов отрицательно покачал головой. — Наверх нам пути нет. Боюсь представить, сколько там сейчас рентген. Мы заперты как пауки в банке. Отсюда идёт туннель, его протяжённость порядка сорока километров. Точнее сказать узкоколейка, по ней можно попасть на скрытый аэродром. Лететь правда некуда и то, если его не обрушило взрывами.

— Может тогда сразу пойдём, не дожидаясь каннибалов? — прошептала Мамонтову в самое ухо девушка.

— У меня, гражданка своё начальство есть, вон рядом сидит, — Сергей кивнул на двух полковников, также тихо беседовавших между собой. Вдруг старший оперативный уполномоченный Гнездилов Р. А. достал табельный «Макаров» и выстрелил себе под нижнюю челюсть. Выстрел в тишине прозвучал как удар хлыста. Громов, вероятно не ожидавший такого, отпрянул в сторону и вскочил из кресла весь с головы до ног в крови чекиста.

— Товарищи офицеры, всё под контролем, — выкрикнул он. — Спокойно, это он сам так решил.

— Ага, под контролем, кроме мозгов чекиста. Начальника у вас теперь, товарищ Мамонтов нет, — зловеще прошептала она в ухо лейтенанту. — А он вам завещал, что вы со мной до конца. Извольте потрудиться и выполнить последнюю волю усопшего.

— Не надо так шутить. Самоубийство великий грех, — почти одними губами ответил Мамонтов.

— Ого! Вы же сотрудник КГБ, неужели вас это беспокоит? — искренне удивилась Наталья.

— Товарищи офицеры, через пять минут прошу явиться ко мне в кабинет на совещание. Будем думать, что делать дальше. И вы, Мамонтов тоже, теперь за весь особый отдел отдуваться будете, — «приятно» удивил Сергея Громов.

— Вы полагаете? Я думаю, что КГБ уже нет, как и всего остального…

— Стоп! Стоп, лейтенант. Это мы обсудим отдельно. Прошу за мной. Дозиметристам проверить герметизацию бункера, уровень заражения и незамедлительно доложить.

Громов поманил за собой лейтенанта и ещё несколько офицеров, они вышли из зала. Наталья осталась сидеть одна крутя в руках карандаш. От нечего делать девушка начала выводить какие-то линии в подаренном ей блокноте. Через несколько секунд она поймала себя на мысли, что рисует ядерный гриб и чуть не выронила блокнот!

— Неплохо, неплохо, — за её спиной раздался женский голос. Наталья обернулась и увидела женщину лет сорока в белом халате. — Вы корреспондент?

— Похоже? — обречённо вздохнула девушка. — Я уже и не знаю кто я. Корреспонденты кончились по всей видимости, как и весь мир.

— Меня зовут Ирина. Я штатный психолог. Знаете, по-моему, вы правы. Я по роду своей деятельности должна выслушивать все страхи, опасения, пытаться разогнать плохое настроение заступающих на смену людей. Раньше, до сегодняшнего дня, я думала, что делаю полезное дело. Забочусь о психическом состоянии дежурных. Вы даже не представляете какая на них лежит ответственность. Точнее лежала, а ведь среди них есть очень разные люди, — понизив голос добавила Ирина. — Можно я присяду?

— Конечно, что вы. Что же с вами произошло сегодня? Очень интересно, знаете ли. Наш разговор как-то отвлекает меня от раздумий о семье. Ведь их уже нет.

— Мы с мужем здесь, а дочка с внуком два дня назад уехала в Крым на бархатный сезон, боюсь, что они погибли.

— В Крыму может и нет.

— Может, — вздохнула она. — Мой муж полковник Громов. Так вот о смысле жизни, дорогуша. После того как увидела на карте надписи «Пуск», я явно ощутила, что это и моих рук дело. Ведь это я «правила» настрой и мозги дежурным. Согласно директивам партии. Понимаете, я причастна к этому! На моих руках кровь всего мира.

— Ну это вы зря. Нельзя так обобщать, — не согласилась Наталья. — Тогда и я причастна, ведь тискала же свои пасквили в этой дрянной газетёнке.