Голодные звёзды (СИ) - Сугралинов Данияр

Лиза прикусила губу, шагнула к Игорю, снова положила руки ему на плечи, а потом слегка дернулась и сжала пальцы на его плечах. Секунда — Игорь распахнул глаза, раскрыл рот в беззвучном крике, его выгнуло дугой и повалило на пол, где он забился в судорогах. Зрелище было жуткое, как будто он — одержимый из «Константина».

Всхлипнув, Лиза обняла меня, ткнулась носом в шею и проскулила:

— Я убила человека! Хорошего человека…

Прижав ее голову рукой к своей ключице, я сфокусировал взгляд на обмякшем Ситникове: он лишился половины «активности», но был жив! Изо рта сочилась кровь, пальцы скребли пол.

— Лиза, он жив. Успокойся.

Снова всхлипнув, Лиза метнулась к Игорю, подняла его веко — я успел заметить, что глаза у него красные из-за лопнувших капилляров. Крош уже был рядом, яростно и утробно мурлыкая.

— У нас раненый! — кинул клич я. — Нужна каталка и реанимационная капсула!

— Готовим! — отозвался Рихтер.

Несколько минут — и в актовый зал ворвались Вика и Рихтер с носилками на колесиках. Все вместе мы переложили Ситникова на носилки. Вика глянула на меня, на него и сказала:

— Он же был чистильщиком. Как?

— Отказался от статуса из-за метки «Отступника», — объяснил я. — Процедура оказалась опасной и болезненной. Но жить будет, это главное.

Только сказал это, как поле зрения затянула багряная пелена, в затылок будто вогнали спицу, и я сбился с шага, задышал неровно. А ведь Ситникову раз в пятьдесят больнее! Ладно, оценим героический поступок позже, благо Игорь выжил.

Пока его везли в лазарет, Эля и Киндерманны вытащили из капсулы Гоги Чиковани, который выглядел пободрее, Дитрих защелкнул на нем наручники за мгновение до того, как грузин увидел босса обычным претендентом 27-го уровня и дернулся навстречу.

Лиза подошла к нему и рассказала, что произошло, Кема встал за ее левым плечом, покачивая хвостом — работал телохранителем.

— Всех новеньких — в актовый зал, — распорядился я и обратился к грузину: — Идем принимать вас в клан, Гоги.

— Я не ослышался? — прищурился он.

Объяснять ничего я не стал, чтобы не повторяться, развернулся и вышел из медблока, взяв на руки Кроша, спрыгнувшего с подоконника. Лечи меня, малыш.

Новеньких, закованных в наручники, привели под конвоем. Их клан расформировался, и теперь бывшие его члены мучились откатом. Наши не доверяли им, они не доверяли нам. Я осмотрел их грязные окровавленные лица, заглянул в глаза, где затаилась обреченность, и понял, что лучше подождать, когда Ситников подлечится и очнется.

Пожалуй, только Репях был весел и флиртовал то с Тори, то с Викой. Сергеич бычился на него, шевелил губами.

— Значит так, господа-товарищи, — обратился я к новеньким, подходя к трибуне. — И мы, и вы сталкивались с предательством и видели смерть, потому ни о каком доверии речи пока быть не может. Но мне близки принципы, по которым жил ваш клан, потому я предлагаю вам пополнить ряды «Безымянного». Обнулений, лишений уровней не будет. Когда придет в себя Игорь, он вам все расскажет, а пока мои слова будут просто сотрясать воздух. Ждем полчаса.

Сергеич пересел к Репяху и начал ему что-то втолковывать. Тот запрокинул голову и захохотал, приобнял Пролетария.

Ко мне подошел Тетыща и шепнул:

— По-моему, ты прав, и они неплохо впишутся в наш клан.

— Ситников, их чистильщик, может манипулировать сознанием врагов, — сказал я. — Технически он мог бы это использовать против нас, но вместо этого он просто отказался от статуса. Впрочем, талант он сохранил, пригодится. Процедура оказалась болезненной, и он в реанимации.

Мы вышли в коридор. Несмотря на поздний час, база гудела. Кто-то устранял последствия пожара в столовой, Дитрих пытался починить спальные модули, мне и самому бы ими заняться, но я решил отложить это на потом, чтобы сэкономить ресурс.

Нам осталось пережить две волны. Радовало то, что противники появляются разные по силе, а не по мере усиления. Последний клан так вовсе полудохлым был. Но свербело дурное предчувствие. Потому что ну не может такого быть, что и следующий клан окажется неподготовленным. Чуял я подвох, предвидел, что силы понадобятся, как и свежая кровь, вот только можно ли новеньким доверять?

Когда вступят в клан, скорее всего да, но все равно подтачивал червячок сомнений.

В медблоке я посадил Кроша на реанимационную капсулу, посмотрел на лежащего в ней Ситникова. Его «активность» увеличивалась и доросла до 59%.

— Когда будет 75%, — сказал я Рихтеру, — будим пациента, нужна его помощь.

То, что у Игоря среди его людей непререкаемый авторитет, я не сомневался. Да и Лиза подтвердила, что он не врал и подлости не замышлял.

Вспомнились смельчаки, отправившиеся в Мабанлок, и я мысленно обратился к Мигелю:

— Что там у вас, Мигель? Отчитайся об обстановке.

Ответил он сразу же:

— Бездушные поперли. Мы включили пугач — помогло.

— Уровень бездушных? — спросил я.

— От сорокового. Монстры, просто гиганты! — в его голосе будто бы сквозило восхищение. — Откуда их только принесло? Может, приплыли с соседних островов? Или от титанов ныкались? Короче, до цели нам минут пятнадцать, может, дольше — дорога разбита титаном. Что делать, если мы найдем выживших?

— Везите сюда, разберемся.

— Так точно!

До следующей волны оставалось два часа. Я улегся на кушетку и закрыл глаза, кожей чувствуя, что Тетыща рядом.

— Мне нужно хоть немного восстановить силы, — сказал я. — Как будете вытаскивать Ситникова, разбуди.

Когда говорил последние слова, сознание уже затягивало в черный водоворот, где крутились только части мозаики «дробный сон».

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс. Открыв глаза, увидел склонившуюся надо мной Лизу. Из реанимационной капсулы доставали Ситникова, он пришел в себя и откашливался — видимо, во время боя его контузило, и он нахватался земли. Грязь с его лица смыло, и теперь был виден огромный ожог, захватывающий половину — от скулы до подбородка. Местами он пузырился волдырем, местами прикипел к мясу.

Одевшись в чистое, бывший чистильщик вместе со мной вышел в актовый зал, где его встревоженные соклановцы рванули навстречу, но он поднял руку, велев им сидеть. Я не обладал телепатией, но ощущал, как напряжение, повисшее в воздухе, рассеивается.

— Друзья, мы потеряли клан, — с болью в голосе признал он. — Но выбора не было…

Дальше он рассказывал то, что все и так знали — о метке, от которой нужно было избавиться, о том, что это болезненная процедура, и о том, что он хочет вступить в наш клан, при этом все сохранят уровни, обнулять никого не будут.

Репях вскочил и зааплодировал, восклицая:

— А я казав, шо усе будэ добре! Шо хтось еще понимает, шо люди должны держаться вместе!

Радость из него так и фонтанировала. Остальные же кто устало откинулся на спинку стула, кто закрыл глаза. Каждый думал, что уже в который раз он избежал смерти.

Когда речь Ситникова подходила к концу, я мысленно сказал Лизе:

— Сейчас говорить буду я, а ты подходи к каждому и проверяй намерения. Сможешь?

— Смогу, — с готовностью откликнулась контролер. — Давай.

— Снимите наручники с наших гостей, — сказал я вслух.

Ни секунды не колеблясь, наши разошлись по залу и освободили сдавшихся.

— Давно бы так! — сказал Репях.

Я проговорил:

— Итак, Георгий Чиковани. Готов ли ты вступить в клан «Безымянный», принять мое лидерство и служить верой и правдой, не забывая о том, что в единстве наша сила? Отвечать честно.

— Готов, — вскинул голову грузин.

— Не врет. Доволен, — прозвучал в голове голос Лизы.

Я предложил Георгию вступить в клан, он сразу же откликнулся.

К казаху Абаю обратился, лишь когда получил от Лизы подтверждение, что намерения его чисты. Предложил вступить в клан.

— Землю грызть буду за новый клан, мужики! — Он белозубо улыбнулся. — Олсем де сатпаймын! Олсем де тастамаймын!

Система спокойно перевела нам его слова: «Даже если умру — не предам. Даже если умру — не брошу».