Странное у него было выражение лица. Он будто готовился в холодную воду прыгать.
– При чем тут твой чип?
– Я сломал ногу и получил по голове, если помнишь. ― Он машинально потер тонкий шрам на лбу.
– Помню, ― не удержалась я, ― я же тебя километров десять на себе тащила.
– Мой чип воспринимает такие вещи как серьезную угрозу жизни. И отправляет данные о моем состоянии и местонахождении каждые десять минут, пока не будет оказана помощь.
Что чип работает как маячок, я знала. И что если удалить его без обезболивания, он посчитает это за пытки и смерть и сообщит в полицию. Но ― из-за сломанной ноги и каждые десять минут?..
– Куда?
– В страховую компанию, конечно. Чтобы, если выяснится, что помощь оказывали недостаточно быстро, я мог получить компенсацию… ― Я вытаращилась на Теодора. Это сколько же стоит его страховка? ― Но это неважно. Суть в том, что меня бы начали искать, запросили данные у страховой в том числе, они бы рано или поздно отследили маршрут… Марко намекнул на это. Что мы из Сити, мы ученые, нас задерживать нельзя.
– Ученые ― на костре печеные, ― пробормотала я. ― Можно подумать, военные прямо испугались. Ну ладно, вас они отпустили, а меня чего?
Теодор замялся:
– Марко сказал им, что тебя мы встретили случайно, что мое состояние ― твоих рук дело, и потребовал вызвать полицию. Надо было быстро соображать, ничего лучше в голову не пришло. Он рассчитывал, что потом удастся все замять, но…
Я вытаращилась на него:
– И ты сейчас решил рассказать мне об этом?!
– Мы думали, ты знаешь. Ну, сначала думали. Поэтому пытались найти тебе работу в Сити, а уже потом, когда ты приехала, поняли, что ты не в курсе. И, честно говоря, в подобном не так уж просто признаться. Черт, Рита, пойми, тогда это казалось хорошей идеей ― ясно было, что военные догадаются, откуда мы идем, и тогда еще неизвестно, что они сделают, Марко просто хотел тебя оттуда вытащить! Он не хотел тебя там бросать, а выдать тебя за нашу коллегу из Сити было, извини, нереально.
Я застонала и уткнулась лицом в ладони. Я-то все время думала, что в полиции просто решили нарисовать лишнюю звездочку в отчет и поэтому приписали мне нападение на парней из Сити! Думала, Марко виноват лишь в том, что не послушался Коди и не вовремя открыл рот. А теперь оказывается, что мы побежали бы в любом случае. А вот в тюрьме я оказалась именно из-за Марко.
Я вспомнила эту жуткую ночь. Воспоминания были смазанные, подернутые туманом и рваные, словно кто-то пытался составить пазл, смешав части от трех разных картинок. Машина, военные, грязный пол, наручники, машина, полиция, грязный пол, плохо выбритый мужчина с покрасневшими глазами орет на меня, требует, чтобы я сказала, где взяла пистолет, пощечина обжигает лицо, я валюсь со стула, грязный пол, кто-то говорит: «Обдолбанная, ― и еще говорит: ― Все с ней ясно», ― камера, боль в запястьях, боль в разбитой губе, туман в голове начинает рассеиваться, сквозь него проступают слова «упрощенная процедура» и «шесть месяцев», и я внезапно осознаю, что меня, оказывается, посадили.
– Вот спасибо-то ему большое, ― произнесла я с горечью. ― Полгода я сидела в тюрьме и оплакивала смерть Коди. А могла бы оказаться с братом на военной базе ― уж вместе мы бы точно придумали, как оттуда сбежать.
– Он был уверен, что помогает, ― сказал Теодор совсем тихо.
– Скажи ему, пусть больше не помогает. ― Я покачала головой. ― Следующей попытки мне помочь я могу не пережить.
– Рита, он действительно пытался что-то сделать, снять обвинения, специально ездил, когда нас выписали из больницы…
– М-да, я тогда уже вовсю училась строить мосты. Все, хватит. Не хочу больше про него слышать. Я сюда не за тем притащилась. И где вообще-то еда?
Я попыталась встать, но Кару, о котором я уже забыла, придержал меня за плечо:
– Сидите, Рита, я почти закончил.
Раздался звонок в дверь, Марта вышла и через минуту ― Борген как раз наклеил повязку мне на спину и теперь настоятельно пытался всучить мне какой-то тюбик, утверждая, что без него моя нога отвалится, ― вернулась с руками, полными закрытых контейнеров с логотипами неизвестного мне ресторана.
– Что у вас там? ― обрадовалась я. ― Хотя неважно, давайте что угодно.
– Я не знал подробностей, как вы оказались в тюрьме, ― признался Кару, бросив очередной мрачный взгляд на Теодора. ― Так этого оставлять, разумеется, нельзя. Мы придумаем, как это можно компенсировать…
– Я уже все придумала, ― промычала я с набитым ртом. ― Мой брат сейчас на военной базе. Мне туда надо, а оружие стоит денег.
Кару некоторое время молчал.
– Вы собираетесь брать штурмом военную базу? ― уточнил он.
– Ну да. А что делать?
Кару покачал головой:
– Это ужасный план. Я понимаю ваши чувства, но идти одной против хорошо вооруженных и обученных людей…
– Он бы меня там не бросил, ― заметила я.
– Рита, чего вы хотите ― найти брата или не слишком героически умереть, пытаясь его спасти?
– Мне и так скоро умирать, разве нет?
– Надеюсь, что нет. Я прошу вас пока повременить с этим вашим планом.
– Пока ― что?
– Пока я попытаюсь узнать, что это за место. У меня, как вы понимаете, куда больше возможностей это сделать. И тогда, может быть, мы что-нибудь придумаем. Какой-нибудь план, который не включает расстрел на контрольной полосе.
– Ладно, ― согласилась я, отправляя в рот последнюю ложку мяса с овощами. ― Недельку я могу подождать. Но вы же сегодня не об этом хотели поговорить, да?
Кару кивнул. Я заметила, как подобралась его жена. Сами они к еде даже не приступали. Может, они не хотят, и я еще одну коробку себе возьму?
– Да. Сначала я хотел попросить вас показать Марте, как работает это приложение, которое написал ваш приятель…
– Не выйдет, ― перебила я его, помотав головой. ― Мой комм вдребезги. Я могла бы с ним поговорить для вас, но батарейка тоже на нуле.
– В любом случае Теодор уже рассказал нам о проекте «Голос», и, насколько я понимаю, приложение вашего друга связано именно с ним.
Я кивнула, чувствуя себя неуютно. Что они сейчас попросят ― отдать им чип с памятью Нико? А если они попросят чип в обмен на помощь с освобождением Коди? Или на лекарство для Тенны? Или для меня?
Я впилась ногтями в ладонь. Коди жив. И Нико тоже ― если верить записям Амелии Лукаш, это не просто приложение и не просто хранилище информации. И Тенна ― пока еще.
И даже я.
Нужно очень быстро решить, кем я готова пожертвовать.
– Он использовал найденное оборудование, чтобы скопировать свои воспоминания, ― продолжал тем временем Кару, ― записать их на чип, который тоже, видимо, нашел в лаборатории, потом каким-то образом доработал и встроил голосовой модуль. Полагаю, Марта и я, мы вместе могли бы сделать что-то похожее, но у нас нет права рисковать, слишком многое поставлено на карту. Если мы ошибемся, второй попытки не будет. Наверное, это единственный сохранившийся чип из тех, что были записаны в Вессеме.
Я внезапно перестала понимать, к чему он клонит.
– Поэтому сейчас нам нужна ваша помощь. И разрешение подключить ваш комм к компьютеру, чтобы разобраться с содержимым этого чипа.
– Какого чипа? ― не поняла я.
– Владимир Джехона, ― пояснил Кару терпеливо. ― Чип с его памятью, помните? Измененный номер сто тридцать один.
– Постойте… Вы хотите потренироваться на Нико?
Руки сами собой сжались в кулаки.
– Нет, ― покачала головой Марта. ― Мы хотим, чтобы Нико расшифровал эти данные.
* * *
В трещинах на экране промелькнули огоньки ― комм, лежащий в зарядном кольце, оживал.
– Привет, Нико, ― сказала я.
– Привет, Рета, ― отозвался голос Нико. ― Нужна помощь?
– Хороший вопрос, ― усмехнулась я.
Мы собрались вокруг стола, на котором стоял компьютер Марты. Кроме того, они выложили на стол все, что, по их мнению, могло пригодиться сегодня: какие-то провода, переходники, ящик с инструментами и все, что нам удалось унести из Вессема. И Борген Кару, и его жена понимали: Нико я им не оставлю, все нужно решать при мне.
