Главный когниец на несколько мгновений изменился в лице, а затем, разозлившись из-за своей реакции, неожиданно для всех закричал:
— Да! Ордер! Ордер на арест! И я клянусь — вы сегодня же будете посажены за решетку, начнете давать признательные показания и ответите за все совершенные преступления!
— Если у вас проблемы с контролем эмоций, то советую выпить успокаивающее зелье, — тем же тоном сказал я. — Но перед этим хотелось бы узнать, в чем же меня обвиняют? В развитии чахлой когнийской экономики? Или в убийстве сильного демона, который уничтожил часть элитного квартала Заславля? А может, в спасении жизни рядовых граждан? Или тех лиц, которые присутствовали на благотворительном вечере?
В этот раз мужчина сумел сохранить бесстрастное выражение, однако его тон и слова говорили об обратном.
— Вы в республике, а не в империи! И обязаны соблюдать наши законы, гражданин Морозов! Мы, республиканцы, не потерпим проявлений ваших прогнивших имперских порядков! У нас прогрессивная страна!
«Пытается сохранить лицо и не показать страх передо мной? Или на самом деле такой идейный?» — подумал я и решил уточнить:
— Позвольте узнать, а что вы считаете прогнившими имперскими порядками? Желание обезопасить мирных жителей? Или отсутствие равенства, при котором демонопоклонники не могут найти пристанище и занимать государственные должности? Или вся гниль в том, что наши боярские рода не отлавливают своих сограждан для жертвоприношений?!
— Еще хоть одно слово против достопочтенных жителей моей страны! И я велю атаковать! — вновь взорвался мужчина. — Генерал Замятинский — честный человек! За клевету и наветы на него вы еще пойдете под суд и будете выплачивать компенсацию! А те лживые новости про род Гаштольдов — всего лишь обычная информационная война! Это уже все давно выяснили!
— Как у вас все просто. Один — прекрасный и честный человек. На других просто наклеветали враги. Зато по столице совершенно спокойно разгуливают сильные демоны, которые могут убить главу государства и во время военного положения творить все, что им заблагорассудится, могут даже устроить бой в приличном районе, — холодно произнес я и предпочел сделать еще одну попытку ознакомиться с документом в отношении меня. — Не удивлюсь, если ордер на арест подписывали такие же предатели рода человеческого.
— Еще одно слово и вы поплатитесь за свое неуважение! — вновь прокричал мужчина, и по его руке пробежались мелкие разряды.
— Вы это уже говорили, — сказал я еще более безэмоционально. — На первый раз я вас пожалел и оставил угрозу без внимания, а вот после второго понимаю, что был излишне добр.
Выдержав паузу, я холодно произнес:
— Дуэль! Здесь и сейчас!
— Что?! — отшатнулся мужчина, заметив, что я оказался в центре небольшой, мерцающей синим цветом снежинки.
— Вы слышали! — произнес я. — Дуэль! Здесь и сейчас!
Мужчине понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, и тогда он, собравшись с мыслями, выдавил:
— Вам не удастся перенести служебные отношения в личную плоскость. Я разговариваю с вами не от своего лица, а от…
— Значит, вы оскорбили меня от имени всех полицейских столицы? Или считаете, что должность позволяет не следить за языком? А может, полагаете, что из-за нежелания убивать весь присутствующий здесь личный состав я буду сдержанней?
Ответить полицейский не успел. Его подчиненные организованно отошли, пропуская дорогой черный седан, из которого не спеша выбрался высокий и полноватый мужчина в генеральской форме.
— Что здесь происходит?! — произнес он, оглядывая диспозицию, и, чуть повысив голос, добавил: — Опустить оружие!
— Господин генерал! — вытянулся мой оппонент.
— Полковник Егорчев, — произнес мужчина, — так что тут происходит? Вам была дана простая команда освободить Константина Леонидовича, а не устраивать здесь сражение! Вы выполнили мой приказ?!
— Никак нет! — вытянулся мужчина. — Преступная группа гражданина Морозова совершила вооруженное нападение на резиденцию рода Замятинских и осуществила захват заложников…
— Ясно, — оборвал подчиненного генерал и бросил на меня быстрый взгляд. — Иван Егорович, как я полагаю?
— С кем имею честь? — уточнил я, развеивая заклинание «снежинки», и почувствовал угрозу от прибывшего дядечки и трех его телохранителей.
— Начальник полиции города Заславль генерал Шинкарев Илья Миронович, — спокойно ответил мужчина. — Кто дал вам право устраивать бойню на улицах нашего города? И осуществлять захват полицейского? Вы понимаете тяжесть содеянного преступления?
«Новоназначенный господин, — понял я. — Предыдущего убили на благотворительном вечере».
— У вас неверные данные, — вдруг произнес стоявший до этого молча инквизитор и привлек к себе внимание. — И полковнику Егорчеву отлично известно, что здесь проводилась совместная операция департамента имперской безопасности и церкви Спасителя, в которой Иван Егорович выступал консультантом, оказывающим практическую помощь.
— Пару оговорок, — произнес генерал, заглядывая инквизитору в глаза. — Во-первых, ведомства республики не согласовывали подобные действия. Во-вторых, ваша обязанность — оказывать помощь в поимке демонопоклонников, а не штурмовать резиденции наших коллег. В-третьих, вы не представились.
— Викарий Агафодор, — блеснул глазами инквизитор. — Князь Морозов был абсолютно прав, когда указал Егорчеву на присутствие демонопоклонников на высоких государственных должностях. Я, в свою очередь, могу констатировать, что дела обстоят еще хуже.
В следующую секунду часть каменного забора рядом со взорванным проемом обвалилась, и присутствующие увидели огромную серую фигуру, закованную в лед.
— Это и есть ваш коллега! — жестким тоном заявил инквизитор. — А те, что рядом — это его родственники. У вас еще есть вопросы относительно обоснованности наших действий?
Генерал поиграл желваками, бросил взгляд на Егорчева и произнес:
— Полковник. Оставляйте здесь оперативную группу и оцепление. Остальные по рабочим местам.
«Странно, что он даже не проверил личность носортула и не выказал удивления виду Замятинского, — подумал я. — Или это оттого, что он владеет какой-то информацией?»
— Господин генерал, — произнес Егорчев и со злым торжеством посмотрел на меня, — у нас ордер на арест гражданина Морозова!
— Давай его сюда! — велел Илья Миронович и, бросив быстрый взгляд на документ, тут же сложил его и спрятал в карман. — Прошу прощения, Иван Егорович. Видимо, произошла какая-то ошибка.
— Н-но! — попытался было дернуться полковник и, наткнувшись на злой взгляд генерала, тут же замолчал.
«Что это сейчас было?» — стараясь не выказать своего удивления подобным поворотом, подумал я.
В добрых самаритян я уже давно не верил. Как и в то, что городской полицейский начальник решил разобраться и защитить несправедливо обвиненного князя. Да и на благодарность, что я раскрыл ренегата в рядах правозащитников, это тоже не похоже. А значит, в самом ордере было что-то интересное, что могло бросить тень на Шинкарева или на кого-то из его товарищей.
Егорчев кинул на меня злой взгляд и ушел раздавать указания, а генерал вместе с инквизитором двинулись к еще замороженным Замятинским.
— Что вы собираетесь делать с задержанными? — услышал я вопрос Шинкарева и, найдя глазами наставника, мотнул головой в сторону нашего автомобиля.
— Видел того мужика, что передал полковнику ордер на арест? — спросил я после того, как сформировал «полог тишины». — Нужно выйти с ним на контакт, заплатить и выяснить, что именно было в ордере. Интересует имя следователя, который ходатайствовал о применении меры пресечения. Материалы, которыми она обосновывалась. Ну и данные судьи, поставившего подпись, тоже. Будем искать недоброжелателей.
Феофан кивнул и отправился улаживать дела, а еще через некоторое время к резиденции Замятинских прибыла тройка огромных бронированных автомобилей, обычно используемых банковскими учреждениями для перевозки денег, и несколько взводов вооруженной до зубов охраны. Я по просьбе викария растопил лед, сковывающий пленников, их оперативно погрузили в автомобили, и уже скоро мы могли наблюдать быстро удаляющуюся колонну.
