* * *
Ворон сдернул мешок с головы Кару, и тот заморгал, щурясь от света.
– Это было обязательно? ― спросил он.
– Не-а, ― ответил Ворон, ― просто мне так больше нравится.
Эме рассмеялась, Ди тоже, и я с трудом подавила улыбку.
– Где он? ― спросила я.
Мой разбитый комм уже был подключен, а декодер мы собрали еще вчера и ждали только чип Измененного.
– Вот.
Я взяла чип и передала Ди, тот покрутил его в руках и подошел к компьютеру Ворона.
Я уселась на операционный стол рядом с Эме, поджав ноги. Ворон привычно курил возле вентиляции.
– Нико, ну что? ― спросила я. ― Сможем мы с ним поговорить?
Несмотря ни на что, я волновалась. Все-таки этим штукам сто лет в обед, мало ли что может пойти не так. Да и Нико, честно говоря, уже крепко сидел на флойте, когда их пересобирал.
– Да, Рета. Подожди, пока я не перекодирую часть данных.
– Надеюсь, он его не сотрет, ― пробормотал Ди. ― Было бы просто капец как обидно.
Кару молчал ― может, боялся, что ему снова наденут мешок на голову. Это было требование Ворона, и то мне пришлось привлечь Эме, чтобы его уговорить.
В конечном счете Ворон согласился при условии, что Кару не узнает, где именно находится его подвал. А это значило, что мы должны встретить его где-то в Гетто и вести на место с повязкой на глазах.
Мы встретились у дома Ди.
– А как мы теперь поедем? ― спросила я, глядя на Кару, который спокойно, будто ему каждый день глаза завязывают, занял пассажирское место.
– Я могу сесть за руль, ― сказал Ди.
Я кивнула. Не звать же Эме, в самом деле. Ее навыки вождения были мне слишком хорошо знакомы.
Впрочем, когда Ди рванул с места, я подумала, что, возможно, они учились вместе.
– Ты же сказал, что умеешь водить, ― выдавила я, когда он лихо затормозил возле подвала Ворона.
– Не-а, ― помотал головой Ди. ― Я сказал, что могу сесть за руль. Это не одно и то же.
Перед тем как спуститься, он шлепнул на стекло какую-то наклейку.
– Это чтобы машину не трогали, ― пояснил он. ― Теперь это вроде как временно машина Ворона.
– Надеюсь, действительно временно, ― заметил Кару негромко.
Эме была уже на месте. Она сказала, что такое ни за что не пропустит, и даже отпросилась со смены, разругавшись с Георге. Он пообещал ее уволить, но она утверждала, что он обещает это сделать минимум раз в неделю и на самом деле ей ничего не грозит. Я надеялась, что она права, ― в конце концов, из нас двоих работа была только у нее. Ждать, пока Нико все настроит, пришлось минут пятнадцать. Мы сидели молча, глядя на темные мониторы. Если бы была хоть какая-то анимация процесса, было бы куда легче.
– Заканчиваю, ― сказал наконец Нико. ― Осталась минута до контакта.
– Нико, ты же ему как-то ограничишь, не знаю, права доступа? ― спросила я. ― В смысле чтобы он тут ничего не это самое?
– Не волнуйся, Рета, я его контролирую.
– А видеть нас он будет?
– Да.
– А… кто с ним может говорить?
– Я могу настроить доступ на твой голос, если хочешь.
– Нет, ― покачала я головой. Хватит с меня. ― Пусть кто угодно его спрашивает. Главное, чтобы он вообще захотел нам отвечать.
– Готовность ― пять секунд, ― сказал Нико.
Я увидела, как Кару подобрался.
– Четыре. Три. Две. Одна.
– Эй, вы тут? ― спросил Кару, не успела я рот открыть. ― Вы меня слышите?
– Да, ― раздался голос из динамиков.
Голос был мужской, но какой-то неживой. Даже у голосовых помощников речь была больше похожа на человеческую.
– Вы помните, кто вы? Можете себя назвать?
– Капитан Владимир Джехона, командир пятого воздушно-десантного взвода глубинной разведки, личный номер четыре-шесть-шесть-пять-пять-ноль, позывной «Джин-тоник». ― Отвечал он четко, подробно и совершенно спокойно. Хотя Нико вот тоже не особенно волновался, когда мы в первый раз разговаривали. ― С кем я говорю?
– Меня зовут Борген Кару, я занимаюсь нейротехнологическим биомоделированием в компании «НейроКортИнн», отделение в Чарне, ― представился Кару.
Не знаю, много ли понял из этого Джехона, но уточняющих вопросов он задавать не стал. Может, ему вообще не нужно было понимать ― только спросить. Может, у него такой парт… патр… такая модель поведения.
– Так… Вы осознаете, где вы сейчас?
– В госпитале, ― сказал Джехона уверенно.
Впрочем, синтезированный голос плохо передавал интонации. Если это был вопрос, никто этого не понял.
– Нет. ― Кару замялся. ― Как бы вам объяснить… В общем, с войны прошло довольно много времени. И вы сейчас подключены к специальной системе… Не знаю, слышали вы о технологии «Голос» или нет…
– Технология имитации мыслительной деятельности, использовавшаяся во время производства модифицированных солдат, известных также как Измененные.
Имитации? Почему это ― имитации?
– Что-то вроде того.
Кару было заметно не по себе от этого разговора.
– Короче, ― перебила я его, ― дайте теперь я. Привет, меня зовут Рета, я вообще ни в каком месте не ученый, но это я вас нашла. Вы же военный, да? Значит, должны спокойно ко всему относиться. Так что я вам лучше сразу скажу. Ваши воспоминания скопировали и запихали в чип, а потом мы этот чип нашли и вот сейчас подключили, только не к телу, а к компьютеру. Так что вы не в госпитале. Ну, в некотором смысле в госпитале, потому что тут операционная. Но это не настоящая больница. И вы тоже не очень настоящий. А вы за кого воевали, за Альянс или за Возрождение?
– Рита, это сейчас едва ли имеет значение, ― остановил меня Кару.
– Ладно, нет так нет. Слушайте, Джехона, вы меня понимаете? Я говорю, мы нашли в Вессеме ваш чип и подключили. Я не думаю, что вы сойдете с ума от этой новости, потому что вы вроде как и так не очень живой, просто скажите, вы меня понимаете вообще?
– Я понимаю, ― подтвердил он.
– Значит, вы были в лаборатории Вессема, да? Вы ее помните? Можете рассказать, что там было?
– В лаборатории, расположенной в природных пещерах и неиспользуемых шахтах под городом Вессем, проводятся работы по биологической и технологической модификации людей, что нарушает закон о трансгуманизме и договоренности, отраженные в Радостокском соглашении.
Говорил он хорошо, я прямо заслушалась. Интересно, этому можно научиться только после смерти? Или у меня еще при жизни получится говорить «стереть данные с жестких дисков» вместо «ничего тут не это самое»?
– Мне также известно, что испытуемые, находящиеся в лаборатории, не были в должной мере информированы о содержании медицинских манипуляций и их последствиях. Доктор Амелия Лукаш, руководитель проекта по созданию модифицированных солдат, целиком несет ответственность за эксперименты на людях, является военным преступником и должна предстать перед судом.
– А я думал, она его девушка, ― сказал Ди. ― Кто тогда этот Вэ-Дэ из ее дневников?
– Это сейчас неважно, ― снова влез в разговор Кару. ― Капитан Джехона, нам нужны подробности. В чем именно заключались эксперименты? Как конкретно создавались Измененные? Процесс, этапы? Вы ведь все это проходили!
– Наиболее подробные сведения содержатся в записях доктора Лукаш. Внутренняя сеть лаборатории закрыта, однако в случае необходимости я могу передать коды доступа военной полиции.
– Нет уже никакой внутренней сети, ― вздохнула я.
– Лаборатория Вессема разрушена?
– Ага. А вы знаете, что там произошло?
– Да, ― ответил Джехона и после паузы добавил: ― Я ее уничтожил.
Эпилог
2065 год
― Доктор Лукаш?
Амелия подняла глаза от листа ежедневника, изрисованного цветами и завитушками так плотно, что едва можно было разобрать написанное. Выплюнула изжеванный кончик косы.
В дверях стояла Ката, толковая девчонка, но очень уж неуверенная в себе. Вечно смотрит на нее, будто ждет, что Амелия с ней что-нибудь сделает. Надо бы предложить ей перевод в новый центр в Чарне.
