Так почему же он сюда сунулся?
Значит, не имел иного выхода, таинственная Лилия передала ему через, скорее всего, Стэнли нечто, заставившее Улисса откликнуться.
А может, не Улисса?
Майкл Кнехт всё ещё сидел там, внутри этой только формально человеческой оболочки, в самом ядре пылающего сознания Соратника. Мне ли не знать.
Сегодня за весь день прозвучало слишком много голосов из прошлого, особенно много – для существа, чья память сконцентрирована в последних полутора сотнях часов.
Неужели история с Корой повторяется, и всесильная Лилия – ещё один потерявшийся кандидат, научившийся жить, спрятавшись от хрустального мира, а значит и от никогда не спящего взора Ромула.
Научившись не только прятаться, но уже и нападать, возомнив Корпорацию своим главным врагом.
Это бы объяснило только часть странностей всей этой истории. Почему именно Улисс? Ретроспектива событий кричала – многоходовка была рассчитана исключительно на Улисса. Ни на Ромула, ни на Урбана, ни на других Соратников. На Улисса.
И назвалась-то она как – Лилия. Ромул, который наверняка уже знает о происходящем, сейчас, наверное, всё понял. Только сам не может вернуться, поскольку их корабли сейчас со скоростью в 20 каэмэс удаляются от земли в сторону орбиты Марса и в ближайшие полгода вернуться им не помогут никакие перегрузки. Видимо, решил, что раз Улисс сам не поднимает тревогу, значит знает, что делает. Только почему именно я оказался последней не разменянной пешкой в этой игре, какова моя роль в сегодняшних событиях?
Мне некому было ответить на этот вопрос.
Что же касается Ромула… согласно одной из легенд, по другому не скажешь, Лилия Мажинэ была не просто первым Соратником, она была единственной любовью человека, который впоследствии назовётся Ромулом. Она погибла при туманных обстоятельствах, и вернулась под личиной Соратника Улисса. Который, я знал это точно, ровным счётом ничего по этому поводу не помнил, для него это был набор фактов, который ему сообщили. Просто набор фактов.
Ну и почему, собственно, выбрано это имя? На что это намёк? На то, что в последнее мгновение той ключевой схватки у основания Хрустального шпиля Ромул позволил Улиссу фактически убить Кору, завладев её телом в качестве своего первого эффектора?
Так это неправда, воспоминания об этом были сильно смазаны, но превосходство Улисса в том столкновении было очевидным, он просто до последнего давал Коре шанс отступить, принять его правоту, перестать бояться своей природы и стать одной из них, Соратников. Но – не судьба.
Я, кажется, всё больше запутывался.
И вообще, откуда кто-то посторонний может знать про Лилию и Ромула, про Лилию и Улисса?
И тут у меня словно спала пелена с глаз.
В этом построении не хватало ещё одного вектора. Лилия – Кора.
Я вздрогнул, как от подступившего озноба.
Разгадка разила свежей могилой. Но от этого она не переставала быть разгадкой.
Так просто.
Это звучало невероятно, но это объясняло всё. Почему Лилия. Откуда такая агрессия по отношению к Корпорации. Почему целью непосредственной атаки стал именно Улисс. Зачем он согласился на это смертельное рандеву. И самое главное, наконец объясняло мне, как я должен поступить дальше.
Не то чтобы я хоть на секунду уверовал в собственный шанс на победу, нет, просто у меня не было другого выхода.
В отличие от других, я не просто знал Улисса изнутри, как не знает его даже Ромул, как не знает себя даже он сам. Я мог думать как он, поступать как он, думать как он. Я был им, я был его эффектором.
Но ещё я был другим человеком, с собственным именем и полутора сотнями часов своей, и ничьей другой памяти.
Ильмари Олссон, ещё один солдат на этой затянувшейся войне.
Но перед тем, как ринуться в бой, мне предстояла ещё одна нелёгкая задачка.
Найти в этой долбаной башне Улисса и остальных.
Иначе притча становится слишком похожей на скверный анекдот. Вор-домушник, забывший, какую квартиру собирался обнести, а потому вскрывающий в доме все двери по очереди.
Они там, я знаю, просто укрыты от моих глаз. У той, кто нам сегодня противостоит, есть для этого все возможности. И она ими не преминула воспользоваться.
Я почувствовал, как во мне поднимается неудержимая волна ненависти. Я уже готов был разорвать её голыми руками. Очень для меня необычно, так ненавидеть незнакомого, в общем, мне человека. Я и к старым-то врагам всегда относился как к явлению природы. Повстречай я однажды мнимого слепого Ма Шэньбина, в настоящий момент генерал-партнёра «Янгуан Цзитуань», со спокойным сердцем прошёл бы мимо, а ведь он был не просто предателем – он был убийцей своего друга. В наше время размытой вины персональная ответственность за конкретные деяния почти не встречалась. Круговая порука корпоративного подчинения и обезличенности. Однако он сумел, и всё равно такой ярости к нему я не ощущал.
А тут, ничего ещё не совершивший человек… Да человек ли?!
Я был там, я чувствовал каждую секунду умирания Матери, чувствовал, как Соратники по капле отдавали самих себя этому горнилу, лишь бы хоть на гран облегчить Ей последние мгновения, тем самым спасая миллионы от сумасшествия, сердечных приступов, неизлечимых проблем с периферической нервной системой, в конце концов давая им шанс на жизнь – и без того во время смерти погибло множество людей.
В сошедших с монорельса составах, сгоревших в стратосфере суборбитальниках, рухнувших на землю винтолётах были живые люди, которые даже не успели сообразить, что случилось. Просто именно с них начался новый мир, всю глубину грехопадения которого нам ещё не дано ощутить.
И вот, все эти вселенские кишки, вываливающиеся пред всеобщее обозрение, с бесконечным спокойствием воочию наблюдает нечто, не подобрать подходящего слова, отстранённое, холодное, презрительное, всецело поглощённое своими собственными планами. Выжидающее скользкое, скрученное в тугой узел тело змеи.
Этому существу всё равно, что происходит на его глазах, ему главное грамотно воспользоваться последствиями.
Как вообще можно быть одним из немногих, кто на всей планете способен воспринять происходящее во всей глубине трагедии, и всё равно остаться в стороне?! С холодным сердцем следить, как погибает то, что является синонимом самой жизни, ждать, пока другие израсходуют на безнадёжные попытки хоть что-то исправить все свои силы, ждать, пока Ромул с основной группой Соратников покинет метрополию, мгновенно превратившись в одного из обыкновенных статистов, и тогда ударить!
Я сам был жертвой Улисса. Я лучше других знал, как он холоден, жесток и настойчив в достижении цели. Но я видел, что это за цели, и я знал альтернативу.
Неужели и там, у этой анонимной твари, скрывающейся за именем давно ушедшего человека, тоже нашлись какие-то резоны помимо банальной мести, чтобы поступать подобным образом?
Я не мог представить, что это могло быть. И, честно признаться, не желал искать никаких оправданий.
Да, одиночка, сумевший переиграть таких противников как Ромул и Улисс на их же поле интриг планетарного масштаба, заслуживал в чём-то уважения. Но теперь Лилия уже ни во что не играла. Она грубо пользовалась своим внезапно обрушившимся на неё преимуществом в силе, а ещё чужим чувством вины.
Улисс и Кора были там, в этой башне, прикрытые от внешнего мира чем-то вроде маскирующего поля. Мне, да и остальным, давали понять – не ваше дело, не лезьте.
И Ромул не вмешивался. Хоть не было его на планете, здесь оставалось ещё трое Соратников, их эффекторы, в конце концов – боевые отряды Корпорации, пусть они и были сейчас связаны многочисленными боестолкновениями с силами старших корпораций. Было бы желание – эту башню смели бы вместе с обоими жалкими кольцами обороны.
Вопрос в том, зачем вообще Улисс туда пошёл?
Да, чувство вины.
Да, давние счёты.
Но он же понимал, что именно сейчас стоит на кону! Откуда такая внезапная сентиментальность, самолично совать голову в петлю!
