— Огоньком не поделишься?
Тот, кто задал этот вопрос, был высок, худ, костист, но, судя по длинным цепким рукам, очень силен. Потрепанная куртка давно потеряла свой первоначальный цвет. «Из обнищавших крестьян, наверное».
«Крестьянин» подошел вплотную, и Келлер быстро понял ошибку — потный припорошенный пылью бродяга держал на изготовку старый, очевидно краденый излучатель армейского образца. Вещей при парне не было, если не считать поясной сумки. Его волосы неряшливо отросли до плеч.
— Курева не подкинешь?
Бывший секретарь Оттона ответил утвердительно, и щелкнув дорогой зажигалкой, поднес огня длинноволосому. Тот, видимо, не только не стригся, но и не брился давно. Жесткие складки залегли в уголках широкого рта, делая хозяина похожим на угрюмую рептилию. «Дезертир или грабитель в бегах…»
У Келлера засосало под ложечкой. Лет пять назад его не смутила бы ночная схватка один на один. Теперь покалеченное колено сводило шансы до минимальных.
— Деньги найдутся?
Он пошарил в кармане и протянул бумажник. Бродяга засунул добычу за пазуху и выпустил в лицо собеседнику струю сигаретного дыма.
— Ты тут один? — спросил он, двусмысленно усмехнувшись.
Келлер кивнул.
— Отстал от каравана, потому что спустило колесо. Но за мною еще два джипа с водой и машина с охраной — будут тут через четверть часа.
— Сойдет. У нас с тобой на развлечения куча времени. Положи-ка руки на капот, хромой.
Келлер покорно выполнил приказ и дал длинноволосому себя обшарить.
— Хотел пристрелить меня? — спросил тот тускло и зловеще, забрав чужой пистолет. — Сознайся, ведь хотел…
— Нет. Конечно, нет. Я мирный человек.
Референт говорил севшим голосом, Бродяга, не торопясь, обыскивал его снова, как будто специально продлевая это занятие.
— А «маячок» при тебе? — опять как бы нехотя поинтересовался он.
— Простите, что?
— Штучка такая, которая может засечь меня, когда ты будешь трупом. Хотя ладно, молчи, я знаю, что на тебе все чисто. …А теперь снимай одежду, хромой.
— Зачем? Деньгами я готов поделиться и так. Берите заодно машину. Я даже не стану жаловаться на вас властям — клянусь.
Бродяга хмыкнул, обнажив на миг темные зубы. Он подошел совсем вплотную. Теперь фары хорошо освещали его.
— Мне нужна новая одежда, хромой. Если не поторопишься, получишь пулю в брюхо. Куртка, конечно, пропадет, но я хотя бы получу удовольствие от твоего визга. Стягивай свое барахло, ты, кусок говна.
Келлер быстро стянул куртку и бросил ее под ноги длинноволосому. Тот, не нагнулся за ней и не повторил обычной ошибки дилетантов.
— Плохо, что нет галстука, он дорогая штука. А что у тебя на шее болтается?
— Талисман.
— Дешевка, можешь не снимать. А мне давай рубашку.
Рубашка упала следом. Келлер остался с кулоном на шее, голый по пояс, обдуваемый ночным ветерком. Длинноволосый, не опуская излучателя, докурил сигарету, метнул окурок в трупик степного кота и ткнул стволом в диафрагму бывшего секретаря-референта.
— Твои штаны мне коротковаты, но все равно сойдут. Снимай. Материал потому что хороший. Ботинки тоже отличные.
Келлер покорно кивнул, присел на корточки, расшнуровал и снял один ботинок.
— Как мне вас называть?
— Зови меня просто — погибель.
— Слушайте, я ведь не сделал вам ничего плохого.
— Сделал. Ты чистый, хитрожопый и с деньгами — вот твоя вина.
Келлер стянул второй ботинок, поставил его аккуратно, к ногам налетчика, рядом с первым.
— Я всерьез. Давайте, выпишу чек, и мы разойдемся миром. Только назовите сумму и ваше имя.
Бродяга захохотал и даже закашлялся.
— Имя, говоришь? Живодер мое имя. Красивая, правда, кличка? Не считай меня за дурака, и хватит тянуть.
— Я вас не задержу.
Получилось, и впрямь, довольно скоро. Заточенная спица (которую Келлер незаметно вынул из подошвы ботинка) вошла бродяге на два пальца пониже пупка, правее поясной сумки.
Секунду длинноволосый еще стоял, потом рухнул ничком, вперед нечесаной макушкой. Он отчаянно не хотел умирать, но спица проткнула секретную нервную точку и вызвала нарастающее удушье.
Юлий подобрал чужой излучатель и свой пистолет, оделся, но обуваться не стал. Он присел на капот и послушался — насмешливый лай шакалов давно затих. В тишине медленно, грозно и неотвратимо светало. Теперь степь просматривалась отчетливо, хотя пейзаж походил на слегка обесцвеченную фотографию. План сложился легко, следовало действовать быстро, но аккуратно.
Келлер взял в багажнике рабочие рукавицы. Поясную сумку с убитого снял, почистил и перевесил на себя. Заточенную спицу оставил в теле. Референт Оттона прикинул, какую позу придать Живодеру, чтобы уменьшить шансы криминалистов. Он не стал усаживать покойника за руль, вместо этого уложил его в фургоне, тщательно сохранив прежнее положение, сродни покою спящего. Потом стащил с себя куртку и прикрыл ею мертвеца так, как будто и впрямь готовил его ко сну, сделал метелку из травы, осмотрел и почистил участок вокруг машины. Сл. уникомедов на твердой почве и так сохранилось немного. Келлер вернулся в машину и обильно полил топливом мертвого бродягу. Разница в росте вызывала досаду, зато виды на генетическую экспертизу обнадеживали. «У меня нет родственников, в Порт-Иллири осталась вымытая до блеска квартира и пустой офис — побегайте-ка, подергайтесь, попробуйте найти ДНК». Портила версию лишь спица в теле покойника, но вынимать ее Келлер не решился. Кончик спицы, который торчал из плоского живота, и к которому прикасался сам референт, он очень осторожно протер салфеткой…
Вместо оставленной куртки Юлий переоделся в старый летний плащ. Собрал полезные мелочи и рассовал их по карманам. Уником прицепил к ремню. Документы на имя Келлера вложил покойному за пазуху, свои ботинки поставил возле чужих мертвых, синюшных ступней. Сапоги бродяги, подавив отвращение, примерил. Они оказались синтетической дешевкой, зато пришлись впору и были почти чистыми изнутри.
Напоследок бывший секретарь императора еще раз оглядел место действа.
Версия его собственной смерти выглядела убедительно, отнюдь не выдуманные бандиты вокруг Ахаратауна делали ее очень правдоподобной. Келлер перебрался на безопасное расстояние и при помощи излучателя подпалил джип, дождался взрыва бензобака, с надеждой понаблюдал беспорядочную пляску пожара, рабочие рукавицы метнул в огонь, туда же отправил использованную салфетку и метелку. Комплект запасных документов сунул во внутренний карман плаща, поддельный документ — каленусийский конфедеральный жетон так и остался висеть на шее.
— Прощай, дружище Живодер. Ты здорово мне помог.
Референт воспользовался уникомом, быстро и по памяти набрал номер.
— Кэтти?
— Юлик, что случилось?
— Времени не много, слушай меня внимательно. У нас возникли неожиданные трудности. Я все беру на себя. Ты ни во что не вмешивайся без моего приказа. Запомни адрес полезного человека…
Он продиктовал быстро, но разборчиво, надеясь на ее память музыкантши.
— Полиции, если заявится, скажешь сущую правду — мы спали вместе, я давал деньги. И все. Про участие в деле с менгиром говорить не нужно, работа явно не по твоей специальности. Ты женщина и артистка, они поверят. До встречи. Услышишь о моей смерти — не бери в голову. Поплачь немного напоказ. Попозже я сам тебя найду.
Келлер закончил разговор и швырнул уником в пламя… Сумка убитого была под завязку набита галетами, там же нашелся платок и две удобных плоских фляги — неполная с водкой и полная с водой. Бывший референт Оттона, хоть и не без гадливости, но отпил понемногу того и другого. Потом плотно обмотал платком колено.
Жить было можно. До каленусийской границы оставалось двое суток ходьбы и он надеялся выдержать их, не прибегая к наркотику, который на всякий случай держал при себе.
…Машина горела, горела и догорела. Когда пожарище как следует остыло, шакалы обнюхали головешки, но не нашли ничего съестного, кроме раздавленного машиной и опаленного взрывом трупика степного кота.
