— И что? — любопытство Ви можно было разливать по стаканам вместо алкоголя.
— Мне сообщили, что Британия чрезвычайно рада видеть меня дома, — невозмутимо продолжил Эрик, — и аккуратно посоветовали послужить во флоте Его Величества.
Кокс тихо хмыкнул в стакан.
«Интересно, где в Британии находится лесоповал? Уж не в моей родной ли Австралии⁈» — подумал наш герой.
Эрик оглядел стол, Вирджинию с горящими глазами и Кокса, уже давящегося смехом.
— Как видите, с дисциплиной у меня с самого начала были проблемы.
Паб понемногу пустел, бармен с намёком протирал чистые стаканы, в зале оставались только самые упрямые посетители, и в конце концов Вирджиния объявила, что британская авиация, люфтваффе и Кока-Кола вполне способны подождать до утра.
Совсем поздним вечером, когда за окном уже стихли голоса, а где-то далеко у моря лениво накатывали на берег волны, Вирджиния решительно забралась под одеяло, прижалась к Коксу всем своим тощим телом и недовольно фыркнула ему в плечо:
— Ужасные люди эти англичане! Кто так строит! Как же тут тесно! И холодно! Чур я сплю сверху. Теперь я наконец поняла, почему они стали великими мореплавателями. От таких кроватей, такой еды и такого климата любой нормальный человек немедленно уплывёт открывать Ямайку.
Она поёрзала, устраиваясь поудобнее, после чего с явным интересом запустила руки под одеяло и довольно промурлыкала:
— Ну-ка признавайся, бездельник… есть тут у тебя местная грелка во весь рост или британская промышленность облажалась в очередной раз?
Кокс тихо заржал, чувствуя, как её ледяные ноги с абсолютно преступным коварством ищут самые тёплые места.
— Ви, ты сейчас ведёшь себя как тот немецкий диверсант.
— Неправда, — шёпотом возразила американка, уверенно устраиваясь у него на груди. — Тот немец очень долго передёргивал затвор…
Аэродром Ли-он-Солент, Англия.
Майор Кеннет Кросс медленно обходил оставшуюся пару «Харрикейнов», сунув руки в карманы комбинезона и мрачно разглядывая машины.
Удивительно, но именно шестой и седьмой оказались самыми живучими во всей этой летающей шайке. Пятый номер был скорее жив, но механики однозначно требовали новый мотор.
«Спитфайры» тоже спешно чинили, но дело шло заметно медленнее, а на лицах механиков было выражение, с каким хирурги обычно обсуждают крайне неприятный диагноз.
А до «Кэтов» механики вообще почти перестали доходить. Запчастей не было. Сейчас всерьёз обсуждали возможность собрать из двух искалеченных машин одну летающую, но даже при этом техники только качали головами и матерились сквозь зубы.
Похоже, придётся всё-таки рекомендовать для палубной авиации именно «Харрикейн», подумал Кросс, вспоминая недавний запрос из Адмиралтейства.
«Когда мне вообще испытаниями заниматься, если мои психи летают по пять раз в день? И каждый раз — с боями!» — несколько возмущённо подумал Кросс.
Он уже направился к домику эскадрильи, но его мысли снова вернулись к письму, лежавшему у него в кармане. Сказать, что оно его удивило, значило бы не сказать ничего. За последние месяцы Кеннет успел привыкнуть ко многим странностям войны, приколам флота и лично Кокса, но это послание всё равно сумело его по-настоящему потрясти.
Кросс остановился, достал конверт, ещё раз мельком посмотрел на штемпель и обернулся к капитану Патрику Джеймсону:
— Патрик, будьте любезны, найдите Кокса. Сегодня его нет в графике дежурств. Пришлите его ко мне.
Джеймсон понимающе поморщился:
— Опять что-нибудь натворил?
Кросс улыбнулся и передал письмо капитану.
— Боюсь, Патрик, на этот раз всё значительно интереснее.
На плотном кремовом конверте аккуратно чернел штемпель Букингемского дворца, а ниже шла ещё более любопытная надпись:
«Личный секретарь Его Величества Короля».
Джеймсон несколько секунд неверяще смотрел на конверт.
— Скажите, Патрик, вам часто пишет личный секретарь короля? — с явным удовольствием поинтересовался Кросс. — Мне вот впервые. Думаю непременно сохранить для потомков.
Он тихо усмехнулся и постучал пальцем по конверту:
— И знаете, что больше всего интересует Его Величество? — Как дела у Кокса!
Кокс вошёл в кабинет Кросса с тем осторожным выражением лица, с каким люди обычно заходят к стоматологу.
Кеннет сидел за столом, лениво покачиваясь на задних ножках стула и задумчиво постукивая пальцами по плотному кремовому конверту.
После обычного приветствия Кросс несколько секунд молча разглядывал вошедшего Кокса, потом вдруг улыбнулся с таким выражением, от которого у подчинённых обычно начинается дрожь в коленях, и спокойно произнёс:
— Вы не тот, за кого себя выдаёте, Кокс.
После вчерашнего вечера с Вирджинией уснуть удалось далеко не сразу, поэтому мозг сейчас работал с заметным скрипом, но… но сфинктер инстинктивно сжался, словно заранее предупреждая владельца о приближении крупного северного пушного зверька.
— Простите, сэр… не совсем уловил вашу мысль.
Кросс прищурился:
— Вот скажите, Кокс, сколько у вас сбитых?
— Э… — Лёха задумался. — Смотря как считать. Штук пять, наверное, подтверждённых.
Кеннет немедленно ткнул в него пальцем:
— Вот! Любой нормальный лётчик знает свои цифры наизусть. Подтверждённые, вероятные, групповые. Это награды, карьера, продвижение, в конце концов. А у вас в рапортах сплошное: «возможно повреждён», «вероятно сбит», «наблюдал дымление двигателя»…
Кокс осторожно кашлянул.
— Я стараюсь быть объективным, сэр.
— Вы стараетесь раздавать победы окружающим, — обличающе поправил его Кросс. — Я попросил службу фотоконтроля внимательно просмотреть ваши вылеты. Только здесь у вас шесть подтверждённых лично. Шесть, Кокс. — Вы вообще в курсе, что уже считаетесь асом? А ведь это ещё без учёта Мальты и Франции.
Лёха с тоской подумал, что это они ещё про Китай с Испанией не догадываются. Разговор уверенно двигался куда-то в сторону неприятностей государственного масштаба.
— Я не слишком любопытен, сэр, — осторожно выдавил он.
— Да уж, я заметил. Вы с совершенно необъяснимым энтузиазмом записываете свои самолёты на других. Иногда — вообще в соседние эскадрильи. У меня сложилось впечатление, что ещё немного, и вы начнёте уверять люфтваффе, что их самолёты падают сами.
Кокс не нашёлся что ответить и виновато развёл руками.
Кросс неожиданно усмехнулся, открыл лежавший перед ним конверт и вытащил лист плотной бумаги.
— Я подал вас и ещё нескольких человек на Distinguished Flying Cross. Лично вас — ещё после истории со «Штукой» над морем. И знаете, что произошло дальше?
Он выдержал паузу с видом фокусника перед главным номером.
— Лейтенантов Кокса и Брауна просят прибыть в Букингемский дворец для вручения наград Его Величеством Королём.
В кабинете повисла тишина.
За последние месяцы Лёха вполне освоил главный британский национальный вид спорта — сохранять каменное лицо, передавая все эмоции исключительно движением бровей. Правая бровь медленно поползла вверх.
Но мозг, невыспавшийся и отравленный алкоголем после вчерашнего вечера, в этот момент категорически отказался проворачивать шестерёнки.
Лёха осторожно уточнил:
— Простите, сэр… каким именно королём?
Кросс ещё несколько секунд молча смотрел на него, потом тяжело вздохнул и произнёс:
— Тем самым, Кокс. Который изображён на монетах.
Он снова вздохнул, словно окончательно смирившись с существованием Кокса, и продолжил:
— Сдавайте свои «Харрикейны» 601-й эскадрилье. После награждения вместе с Брауном поедете в Косфорд. Там для нас приготовили новые «Спитфайры».
Дом недалеко от аэродрома, Ли-он-Солент, Англия.
Когда вечером, после традиционного ритуала активных занятий, дележа кровати и выяснения, кто именно кого бессовестно пихает локтями, Кокс вытянулся под одеялом, закрыл глаза и уже начал медленно проваливаться в сладкую пустоту, врождённая вежливость вдруг весьма чувствительно ткнула его локтем под рёбра.
