— Саша, — заорала я, — ты рехнулся?! Мама, не давай ему паспорт, он псих!
Не знаю, как ко всему этому отнеслась мамочка, но я услышала ее тихое:
— Ты… в этом уверена?
— Мама, только псих захочет вот так вот жениться, мама! Не давай ему паспорт, не…
Звук удаляющихся маминых шагов и самодовольные слова Князя:
— Маргош, это на тебя магия не действует. Исключительно на тебя. А на твою мать вполне даже.
Через минуту мама протянула ему мой паспорт!
— Спасибо, Ольга Владимировна, — безукоризненно вежливо произнес Стужев. — Мне очень повезло с тещей. До свидания.
В ответ раздалось задумчиво-потрясенное мамино:
— Александр… а вы случаем не… дизайнер?!
— И даже не гей! — прошипел Стужев.
И развернувшись, направился к лестнице.
— Мама, — закричала я, — я не хочу за него замуж!
— Дура девка, — раздалось от лифта, — какой мужчина… Ах, какой мужчина, прямо как во времена моей молодости!
Как оказалось, там обретались все семь бабок нашего двора, и глядя на меня, все семь утирали скупые слезы радости… Избавились!
Хотелось им хоть что-то сказать, но Стужев начал забег по лестнице вниз, причем на головокружительной скорости.
* * *
— Сашенька, п-п-пожалуйста…
— Заткнись, Маргош.
Загс! На полном серьезе — ЗАГС! Кафедра, стена, тканью драпированная, умная тетенька-регистратор вещает стандартное:
— Сегодня 13 сентября 2013 года, в отделе ЗАГС регистрируется брак Стужева Александра Мечеславовича и Ильевой Маргариты Игоревны. Дорогие новобрачные, в жизни каждого человека бывают незабываемые дни и события. Сегодня такой день у вас — день рождения вашей семьи!
— Сссашенька, я тебя очень прошу, я…
— Тихо, я сказал.
Тетенька, не замечая наших переговоров, продолжила:
— Семья — это союз любящих людей, и союз добровольный. И прежде чем зарегистрировать ваш брак, я обязана спросить вас, является ли ваше желание вступить в брак искренним, свободным и хорошо обдуманным. Прошу ответить вас, Маргарита Игоревна.
— Не-е-ет! Нет! Нет! Ни за что! Не…
Меня не слышали, вежливо улыбаясь, тетенька выдала:
— Очень хорошо. Вас, Александр Мечеславович.
— ДА! Всегда об этом мечтал.
— Ыыыыыыыыы, — застонала я.
— Нехрен было самоубийство изображать! Хотела, чтобы я осознал, насколько ты мне нужна?! Так я осознал, Маргош. Наслаждайся.
Ничего не замечающая тетенька продолжала торжественным голосом:
— Учитывая ваше обоюдное согласие, которое вы выразили в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется. И я прошу вас подойти к столу и подписями скрепить ваш семейный союз.
— Саша, Сссашунечка, Сссашечка, не надо, пожалуйста! — взмолилась я, откровенно рыдая.
Холодный взгляд Князя, и меня молча потащили ставить роспись.
Я уперлась всеми конечностями! Я приросла к полу, я… Гад гадский подхватил меня за талию, приподнял и понес к столу. После чего моей рукой расписался за меня несмотря на то, что я упиралась, пинала стол и вообще вырывалась, а после расписался сам и вернул нас на место. И все бы ничего — но на роже князевской цвела, сияла и сверкала довольная и счастливая лыба новобрачного!
А у меня просто слов больше не было. И слез тоже не было… только шок.
Тетенька же зачитала совсем торжественным голосом:
— Уважаемые новобрачные, с полным соответствием с российским законодательством ваш брак зарегистрирован. И я торжественно объявляю вас мужем и женой! Поздравьте друг друга супружеским поцелуем.
У меня просто шок. Слова… эмоции… чувства-мысли, — все плывет в мареве ужаса перед сложившейся ситуацией. Но это у меня, а Стужев… Стужев разворачивает к себе, нежно обнимает лицо ладонями, поглаживает щеки большими пальцами, вытирая влажные дорожки от слез, наклоняется и… и мир снова разделился на там и здесь.
Где-то там звучит: «Обоюдное желание молодых носить общую фамилию Стужевы узаконено. А теперь, уважаемые супруги, разрешите вручить вам ваш первый семейный документ — свидетельство о заключении вашего брака. Я вручаю его вам, Александр Мечеславович, как мужу и главе семьи. Поздравляю».
Где-то здесь одна рука Стужева отпускает мое лицо, берет что-то, кладет во внутренний карман и снова нежно обнимает меня.
Где-то там вновь слышится: «Дорогие молодожены, сегодня у вас особенный день, вы вступили в семейный союз любви и верности. Отныне вы муж и жена, создатели новой семьи и продолжатели рода своего. В семейной жизни проявляйте больше заботы, доброты, терпения и уважения друг к другу. Я желаю вам счастья, удачи и благополучия».
А где-то здесь Стужев подхватывает меня на руки и, продолжая целовать, выносит из ЗАГСа.
Где-то там играет марш Мендельсона…
Кажись, я вышла замуж…
К концу парадной лестницы эта мысль окончательно утвердилась в сознании, и едва Стужев открыл дверь, вынося меня на улицу, я оторвалась от его жадных до поцелуев губ и тихо спросила:
— Все?!
Поставив меня на ноги, Князь торжественно извлек из кармана свой паспорт, открыл, продемонстрировал свою фотку и собственно ФИО: «Стужев Александр Мечеславович». Затем достал мой паспорт, открыл и продемонстрировал мое ФИО: «Стужева Маргарита Игоревна». А после мне даже показали свидетельство о браке.
— Ссстужев, а когда они так быстро успели с моим паспортом? — слабеющим голосом спросила я. — Это магия, да?
— Взятка, — опроверг мою веру в чудо Князь, — и совсем капелька магии.
Вспомнила момент, когда, привязав меня к стулу, Стужев пригладил мои волосы, сфоткал мою перепуганную рожицу на свой телефон и, насвистывая, отправился в кабинет начальника ЗАГСа, пояснив ошарашенным подающим заявление на бракосочетание: «Она еще в чувствах не разобралась, а ждать пока разберется, дело неблагодарное». После чего он зашел в кабинет, вне очереди кстати, а все девчонки передумали замуж выходить и бросились бежать, женихи за ними… Я потом сама, как дура, минут десять сидела! А потом, как полная дура, еще час со ртом, скотчем заклеенным, пока Стужев, насвистывая и покачивая ногой, ждал чего-то… По ходу паспорт мой!
А потом была… свадьба. И теперь мы женаты!
— Ыыыы… — сползая по стенке вниз, простонала я.
Мне казалось, что все — жизнь кончена! Я замужем! И теперь вообще конец! И…
Все оказалось хуже!
— Слушай, женщина, — Стужев нагнулся, схватил за локоток, резко поднял и от стены отлепил, а дальше, пристально глядя в мои глаза, произнес: — Как твой муж, ответственный за твою жизнь и здоровье, я запрещаю тебе сидеть на холодном. Все ясно?
Нервно кивнула, а затем с надеждой, с просьбой, с мольбой фактически:
— Стужев, а давай разведемся, а?
— Нет! — последовал злой ответ.
— Ну нет, так нет… — пролепетала я и тут же опять с надеждой: — Стужев, а давай ты меня бросишь, а? Можно прямо у ЗАГСа…
Серые глаза сузились от злости и мне ка-ак ответили:
— Слушай, Стужева, а давай ты сразу заткнешься и больше эту тему поднимать не будешь?
Идущие мимо прохожие, втянув головы в плечи, прибавляли шаг. Птицы, которых даже рев моторов не пугал, взмыли и умчались подальше… К ЗАГСу подъехал белый свадебный лимузин, весь такой в украшениях и с кольцами на капоте, дверца рядом с водительским сиденьем открылась, и вышел скелетон Генри.
— Хозяин, поздравляю! — радостно начал он. — Леди Маргарита, — я испуганно посмотрела на него, и скелет уже не так радостно: — …эээ… сочувствую.
— Мли-и-ии, — заныла я.
Стужев, по привычке игноря мое согласие или несогласие, опять подхватил на руки и понес вниз по ступеням. Из лимузина орал марш Мендельсона, водитель присоединился к издевательству, добавив «Горько!». Князь на это предложение отреагировал нежным поцелуем и усадил меня в лимузин. Генри с радостным оскалом открыл шампанское, разлил по бокалам и протянул нам. У меня дрожали руки, и потому мой бокал придерживал… муж… Мама, мне страшно!
Машина двинулась с мягким шуршанием шин, Генри протянул поднос с «Раффаэлло», Стужев звякнул нашими бокалами и произнес тост:
