— Вы очень дурно воспитаны, Борис Анатольевич, — проговорил я, неодобрительно качая головой. — Я, собственно, изначально это предполагал, а сейчас вижу, что в своих предположениях не ошибся.
— Чего-о-о? — он нахмурился. — Ты что мне тут лечишь, а? Пришел о манерах поговорить, что ли?
— Я пришел поговорить о том, что пытаться затащить в постель подчиненную, пользуясь служебным положением — это низко. И считаю своим долгом предупредить, что, если вы продолжите в том же духе, лечить будут уже вас.
Брови собеседника взлетели на лоб.
— Ты чего, щегол, угрожать мне надумал? Да ты вообще понимаешь, на кого рот открываешь? Да я…
— Борис Анатольевич, простите за бестактный вопрос, а вы в каком чине? — нарочито вежливо перебил его я.
— Тебе какое дело? — не понял Борис.
— Ну, просто если вы из благородных, то я, пожалуй, должен требовать прислать секунданта. А если вы, простите, быдло сиволапое, то я вам прямо сейчас морду набью, и дело с концом.
Последнюю фразу я намеренно произнес громче, и она звонко разнеслась по ресторану. В зале повисло напряженное молчание, а внимание сидящих за столиками обратилось к нам.
Несколько секунд Борис сидел и ошалело хлопал глазами, пытаясь осознать, что он сейчас услышал.
— Кхм, — наконец откашлялся он. — Позвольте представиться: Резников Борис Анатольевич, штабс-капитан тридцать третьего пехотного Елецкого полка. Как я понимаю, сударь, вы пришли вызвать меня на дуэль?
Ты смотри, о манерах вспомнил. Поздно, раньше надо было.
— Не совсем. Изначально я пришел поговорить с вами о Полине. Но сейчас вы просто не оставили мне выбора. Я не могу терпеть подобную фамильярность и небрежение. Вкупе с вашими недостойными мужчины и офицера — вы же офицер, да? — поползновениями в сторону моей сестры, я вынужден требовать у вас сатисфакции.
Сейчас за нами наблюдал весь зал, и соскочить с дуэли — означает просто похоронить себя. После такого, полагаю, об ужинах в пафосных ресторанах Борису Анатольевичу придется забыть.
— Учитывая, что вы допустили в мою сторону несколько оскорблений, которые я, как офицер и дворянин, попросту не могу оставить без ответа, полагаю, что я удовлетворю вашу просьбу, — отчеканил он, глядя мне прямо в глаза. — А сейчас вынужден просить вас оставить меня.
— С удовольствием, — кивнул я. — Жду вашего секунданта в ближайшее время, сударь.
Я встал, и под полную тишину в зале, покинул ресторан, сопровождаемый множеством любопытных взглядов.
Что ж. Вопрос с ухажером сестры, можно сказать, практически решен. Не думаю, что после дуэли он осмелится продолжить свои настойчивые ухаживания.
Но новую работу Полине, кажется, искать все-таки придется.
Глава 11
— Давайте-ка на перекладину, судари. И по пятнадцать раз, без счета… Пошли, пошли! Пока ты отдыхаешь — красноперый качается!
Не успели завершиться одни соревнования, как Медведь начал готовить сборную к следующим. То ли зимой, то ли уже ближе к весне намечалась очередная спортивная рубка, где пажи с павлонами наверняка пожелают взять реванш.
После таинственного и весьма скоропостижного исчезновение капитана Каратаева, его косолапое сиятельство подрядили проводить занятия у всего Корпуса. И все — от первогодок до выпускников-мичманов — сошлись во мнении, что раньше на утренних занятиях было не так уж плохо. Прежний физрук злобствовал, исключительно когда у него оказывалось дурное расположение духа. Этот же устраивал мучения с полноценным пятикилометровым кроссом чуть ли не каждый день.
В общем, Медведь не знал пощады, а сборную гонял дополнительно еще и после пар. Видимо, надеялся еще до Нового года превратить нас в суперсолдат и не оставить павлонам с красноперыми ни единого шанса.
— Молодцы! — громыхнул он на весь плац. — А теперь, чтобы не мерзнуть — еще три кружочка… Бегом — марш!
Вечер выдался прохладным, и в воздухе то и дело мерцали первые ноябрьские снежинки, однако уж на что, а на переохлаждение я — впрочем, как и остальные спортсмены — не жаловался. Скорее даже наоборот… Впрочем, небольшая пробежка меня уж точно не смущала. Ноги и руки работали сами по себе, а голова раз за разом возвращалась мыслями к странному ухажеру сестры.
Борис Резников… Такой же, как и я сам, нетитулованный дворянин, из бывших военных. А сейчас то ли мелкий чиновник, то ли делец примерно того же калибра. Не бедный, но и не из нуворишей, сколотивших капиталы в лихие восьмидесятые — тогда ему самому было лет десять. В общем, самый обычный мужик с поганым характером, за который я и собирался его наказать.
Нет, дуэли с таким опасаться нечего, но…
Задумавшись, я не сразу заметил, что Медведь изо всех сил машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание. Рядом с его огромной фигурой в спортивном костюме стояла другая — заметно поменьше и облаченная во что-то… пожалуй, повседневное, хоть и не лишенного солидности: чуть приталенное пальто по колено длиной, брюки, ботинки, галстук…
Неужели секундант? Не то, чтобы я возражал после столь стремительного развития событий, но и подумать не мог, что Резников отправит своего человека уже на следующий день. Да еще и такого, что его на раз-два пропустят на территорию Корпуса.
Но чем ближе я подходил, тем больше убеждался, что и здесь меня ждет какой-то подвох. Медведь выглядел так, будто на него только что вылили ведро ледяной воды, зато сам незваный гость наоборот — излучал спокойную уверенность. Гладко выбритый темноволосый мужчина лет этак тридцати с небольшим не улыбался, не хмурился, не бегал глазами по сторонам. Просто стоял, засунув руки в карманы.
Какой-никакой опыт в подобных делах у меня имелся, и секунданты… секунданты обычно вели себя иначе. Да и выглядели, пожалуй, тоже, а у этого разве что на лбу не было написано «сотрудник серьезной конторы». В штатском, конечно же, однако я ничуть не удивился бы, увидев незваного гостя в форме. Только не военной, скорее полицейской… или темно-синей с серебряными пуговицами — именно такую носят жандармы и…
— Владимир Острогорский? — зачем-то уточнил мужчина. И, не дожидаясь ответа, представился: — Соболев Илья Иванович. Статский советник, Третье отделение собственной канцелярии его императорского величества.
Значит, я все таки не ошибся: в Корпус по мою душу пожаловал вовсе не секундант, а служивый. Правда, не обычный жандарм, а сотрудник рангом повыше — иначе скорее носил бы армейское звание, и вряд ли выше капитана.
— Добрый вечер, ваше высокородие. — Я чуть склонил голову. — Могу ли я полюбопытствовать, по какому поводу…
— Разумеется, сударь, — кивнул Соболев. — Вы ведь не откажетесь немного прогуляться?
— Иди, иди. А мы тут пока, ну… — Медведь махнул рукой, указывая куда-то на середину плаца. — Только недолго!
— Полагаю, я не займу много вашего времени.
Соболев развернулся и зашагал обратно в сторону здания — видимо, чтобы убраться подальше от чужих ушей. Я так же без спешки направился следом, по пути пытаясь сообразить, чем именно мог заинтересовать Третье отделение. Контора ведала по большей части политическим сыском, и его высокородие статский советник вполне мог оказаться очередным желающим расспросить о подробностях событий в Пажеском корпусе… А мог и не оказаться.
— До меня дошли слухи, — проговорил Соболев, — что не так давно вы изволили требовать сатисфакции от его благородия Бориса Анатольевича Резникова.
Я будто налетел лбом на бетонную стену. Не самая приятная беседа с горе-ухажером сестры случилась только вчера, и о ней знали… Да, в общем, никто — кроме нас двоих и Камбулата, которого я попросил стать моим секундантом. Он уж точно был не болтливых, а значит…
Значит, про дуэль сообщил сам Резников.
Такое случалось… нет, не то, чтобы вообще никогда. Но крайне редко. В исключительных случаях, если силы были заведомо неравны, а все попытки секундантов отменить дуэль проваливались с треском, до смерти перепуганный дворянин мог обратиться к государю или его Канцелярии с просьбой защитить от страшного убийцы…
