И вот только я начала исследования подкраватного пространства, сверху донеслось:
— Нет, я догадывался, что с тобой семейная жизнь — это будет круто, но чтобы настолько… Маргош, ты потрясно смотришься сзади, мне даже есть расхотелось.
Я замерла. А там, сзади, на не буду говорить что, легли сильные ладони, и…
— Стужев! — возмутилась я.
— Да, Ритусь, — ответили мне елейным голосом.
— Стужев, прекрати противоправные действия! — У меня сорвался голос.
— Ну какие ж они противоправные? — Кое-кто начал по-хозяйски все поглаживать. — Это, ведьмочка моя, мера пресечения для некоторых, которые собирались совершить побег. — Увесистый шлепок показал, что поиски одежды не остались незамеченными.
Но затем он отстранился, вытащил красную и от смущения, и от возмущения меня, поставил на ноги, отвел растрепавшиеся волосы от лица, наклонился, поцеловал и сообщил, ласково так:
— За попытку побега заплатишь натурой, Ритусь.
У меня банально челюсть отвисла.
— Что? — невозмутимо поинтересовался мой… Стужев.
— Какой еще натурой? — вопросила я.
— Этой. — Натуру накрыли рукой, чуть-чуть погладили и отпустили.
— Это которая супружеский долг? — Да, я догадливая.
— Нет, малыш, — обняв за талию, Князь резко прижал к себе и прошептал, касаясь губами мочки уха, — супружеский долг отдается ночью, а расплата натурой и выплаты по эротическим кредитам производятся в дневное, утреннее и вечернее время суток.
Молча смотрю на кровать — кажется, мы обе крупно влипли.
— Так, пошли ужинать, — произнес муж и потащил меня к столу.
Ел Александр быстро. Очень быстро. Скоростное поглощение мясных салатов, фаршированной рыбы и наваристых пельменей происходило быстро, молча, уверенно. И вот я съела всего штук шесть пельмешек, а Стужев, умяв запас всей супницы, съел ложку сметаны на закуску, и вот после этого, сцепив пальцы и направив на меня укоризненный взгляд, начал с сурового:
— Ну-с, приступим.
Перевожу тоскливый взгляд на свечи — незажженные. Причем две потрясающе красивые свадебные свечи имелись, а огня на них не было! И пельменей больше не было, а они вкусные оказались, домашние… Тяжело вздохнув, я подперла щеку, на самый что ни на есть бабский манер, и устало пробормотала:
— Уйду я от тебя, Стужев, злой ты.
— Добрым и не прикидывался, — резонно подметил супруг, открывая шампанское. — Кстати, тебя впереди ожидает страшное.
— И почему я не удивлена? — Грустно так стало.
— У тебя шок, — радостно сообщил новобрачный. — К утру пройдет, Маргош. А что касается неприятного — маме звонить кто будет?
Удивленно смотрю на Стужева.
— Твоей маме, — пояснил… муж. — Моя, во-первых, в курсе, во-вторых, если за кого и будет переживать, то за тебя, но никак не за родную кровиночку.
Из всего этого я не поняла только одного и, не пожелав оставаться в неизвестности, прямо спросила:
— Саш, а почему даже моя свекровь, и та именно мне сочувствует, а?
Муж эффектно открыл шампанское, разлил по свадебным бокалам, протянул мне мой и возвестил:
— За нас!
Медленно пригубив пенный напиток, смотрю на Князя, тот с улыбкой глядит на меня поверх бокала и тоже не торопится пить.
— Саш… — Я вернула шампанское на стол, сложила руки на груди и прямо спросила: — В чем дело?
Загадочная улыбка, а после, поставив бокал рядом с моим, Александр развернулся вместе со стулом, взял обе мои ладони в свои руки и, подавшись ко мне, попросил:
— Посмотри на меня, Маргош.
Я посмотрела, мне нежно улыбнулись и, глядя прямо в глаза, Стужев негромко произнес:
— Ритусь, я люблю тебя. — Он произнес это, продолжая смотреть прямо, не отводя взгляда. — Я действительно люблю тебя, все остальное несущественно. Все остальное вообще не имеет значения, малыш. Что касается нас двоих — я постараюсь больше не обижать тебя, и я порву на части любого, кто попытается обидеть.
Молча смотрю на… мужа. Стужев нахмурился и прямо спросил:
— Не веришь?
— Не особо, — не стала скрывать я. — И вообще, очень меня это сочувствие твоего окружения напрягает, — решила быть откровенной. — А уж если и твоя мама мне сочувствует… — пауза и осторожный вопрос: — Стужев, так почему твоя мама мне сочувствует?
Страшный вопрос, да.
— А тут все просто, Маргош. — Он поднес мои ладошки к губам, поцеловал каждую, отпустил на мои колени, взял бокал, отсалютовал мне и признался: — Просто характер у меня поганый.
И выпил шампанское залпом.
— И все? — недоверчиво спросила я.
— Ага. — Он поставил пустой бокал, снова наполнил его доверху шампанским и весело продолжил: — Ну, есть еще пара моментов, которые… мм, вызовут у тебя определенный интерес, но на фоне поганого характера — это такие мелочи.
И он залпом выпил второй бокал шампанского.
— Мама, — прошептала я, уже боясь неизведанного.
— Позвонить твоей маме? — превратно понял меня супруг. — Ладненько.
И поднявшись, исчез в спальне. Я потянулась к бутербродам с красной икрой, но так и застыла, услышав донесшееся от Стужева:
— Ольга Владимировна, поздравляю, сегодня вы потеряли дочь!.. — пауза и торжественное: — Но обрели сына! — опять пауза и возмущенное: — Что значит один у вас уже есть? Мама, кто в наше время сыновьями разбрасывается? Что значит «вернуть вам дочь»? Извините, самому нужна, не зря же я женился. Какой развод, мама? Что значит «ей рано замуж выходить»? Не отдам, я сказал! Ах у вас был Евгений и снял с вас… Что снял? Морок?! Да какой же это морок, мама, так, простенькое ментальное внушение, никаких иллюзий я не использовал. Кто колдун? Я колдун? Мама, вы определитесь, кто я — гей, дизайнер или колдун! Ах, Евгений сказал. А у Евгения теща есть? Нету? Вот повезло мужику, не то что мне. Ольга Владимировна, мы сегодня празднуем… Не жертвоприношение, свадьбу празднуем! Не разведусь, я сказал! Так вот сегодня празднуем, а завтра с Маргаритой Стужевой мы к вам заедем. Да, она взяла мою фамилию! Нет, добровольно-принудительно, а вообще, я не спрашивал. До завтра, Ольга Владимировна! Да не съем я ее! И не понадкусываю!
Потом стало тихо. Очень.
В следующее мгновение Стужев показался в дверях, злой весь, губу покусывающий, и нервно спросил:
— А вы с твоей мамой случайно не родственники, а?
— Смешно, — усмехнулась я и передумала есть бутерброд.
— Я понял. — Он подошел, протянул мне трубку телефона. — Мозг выносить — это у вас семейное.
— Согласись, все-таки лучше, чем клептомания, — ехидно заметила я и взяла телефон.
А в трубке слышалось молчание и только отдаленные рыдания вдалеке, пришлось осторожно позвать:
— Алло? Мам?
И вот тут в ответ я услышала низкий хрипловатый и смутно знакомый голос:
— Здравствуйте, Рита. Это Евгений.
Испуганно смотрю на мужа, Стужев тут же подвинул стул впритык к моему, сел и теперь прислушивался. Мгновенно включив громкую связь, я вежливо ответила:
— Здравствуйте, Евгений.
Мы с Князем переглянулись.
— Как вы себя чувствуете? — последовал вопрос.
— Мм… — снова смотрю на Александра, он на меня с улыбкой, и как-то вдруг сжалось сердце, и собеседник начал терять значимость, и…
— Маргарита! — напомнил о своем присутствии Евгений.
— Спасибо, все хорошо, — поспешно ответила я, а чья-то ладонь скользнула по моей ноге, пальцы пробежали вверх и начали выписывать узоры у края маечки.
Нить разговора с Евгением начала медленно теряться в ощущениях.
— Ваш супруг сейчас рядом?
Очередной вопрос заставил удивленно взглянуть на трубку телефона, мне совершенно не понравился тон, с которым этот вопрос задали, но ответила я максимально правдиво:
— Нет, он вышел. — На лице Стужева расплылась счастливая улыбка, а я добавила: — Оставил меня поговорить с мамой. Кстати, позовите маму, пожалуйста.
«Коварная», — одними губами прошептал мой муж, нежно приобнимая, в то время как вторая его рука, не останавливаясь, гладила мои ножки.
