* * *
Александр Александрович Бильдерлинг выехал на позиции за городом Кэсон. По суше они бы сюда добирались несколько недель, но благодаря перемирию получилось воспользоваться морем. Было нервно, когда на горизонте мелькали дымы японского флота, но они использовали за раз не так много кораблей, чтобы Того мог решить, что нападение стоит свеч.
— Уже двадцать тысяч перевезли, дальше будем подтягивать по пять тысяч в день, — доложил Штакельберг.
Если самому Бильдерлингу пришлось по пути заехать в Согён, соблюсти правила приличия по отношению к новой династии Корё, то вот Георгий Карлович был на месте с самого начала. И, надо сказать, поработал он очень даже неплохо: взгляд Александра Александровича радовался, осматривая целые километры непрерывных укреплений. И когда только успели⁈
— Ну, тогда рассказывайте и показывайте, что тут у вас есть, — Бильдерлинг предложил не тратить время зря и указал на оборудованную рядом наблюдательную позицию.
— Можно, но… Тут фронт вытягивается на десятки километров, так что лучше будет на карте.
Бильдерлинг вздохнул: и где те славные времена, когда можно было встать враг напротив врага и честно ударить навстречу, чтобы проверить, кто сильнее? В чем Макаров точно прав, без маневров сейчас никуда. И когда в армию уже официально придут его бронированные машины? Из столицы доходили слухи, что в декабре планируют проводить конкурс. Будут путиловская машина, германская, французская, и даже американцы заявились, хоть и в последний момент.
Глупо, конечно. Зачем искать на стороне, когда есть своя, причем единственная в мире модель, показавшая себя в реальном бою? Еще и ждать… Если прикинуть, то даже в самом лучшем случае раньше марта армии ничего не светит. Разве что он пойдет на поклон к Макарову… Но как же не хочется!
Тем более что Бильдерлинг и так знал, что будет после его просьбы. Макаров, как обычно, склонит голову вправо, а потом спросит прямо в лоб, как быстро Западный отряд угробит все переданные ему машины, если попытается использовать их без знающих офицеров. И ведь будет прав.
— Вот общий план, — прямо в центре штаба 1-го корпуса стоял стол с огромной картой, на которой можно было легко узнать Корейский полуостров.
Обе столицы, Сеул и Согён, ключевая дорога, идущая с юга на север, мосты, возможные места высадки. Ну, и их позиция. Город Кэсон находился примерно между столицами, чуть южнее него протекала река Имджинган, уходя дальше в сторону Сеула, на востоке — дорога. Две ключевые артерии, по которым японцы в случае чего могли бы быстро перекинуть силы на север.
— Восточнее совсем дорог нет? — уточнил Бильдерлинг.
— Если идет больше батальона, то нет. Коли японцам хватит дурости туда сунуться, то мы просто отрежем их от снабжения — и будет избиение младенцев. Но они не полезут, не дураки.
— Я, если честно, вообще не думаю, что они решатся снова пойти вперед, — вздохнул Бильдерлинг.
— А вот Макаров верит, что пойдут, — Штакельберг даже не заметил, как в этот момент коснулся памятной медали 2-го Сибирского за взятие Квантуна. И это совсем не мелочь, когда генералы носят самодельные награды, еще и от других частей.
— Он может много чего думать, но сейчас его здесь нет.
— Вообще-то… — Штакельберг кашлянул.
— Что?
— Самого Макарова здесь нет, но здесь его солдаты из 1-го конно-пехотного. А еще корейские ополченцы из Добровольческого.
— И что они тут делают?
— Помогают строить укрепления. Вернее, они и построили большую их часть, причем еще до нашего прихода. Нагнали рабочих, привезли материалы.
— За чей счет?
— Макаров все оплатил из своего кармана, и, как я понимаю, эти деньги очень помогли империи Корё в ее первые дни. Вы еще не сталкивались, наверно, но если пройтись по местным улицам, то к вам будут подходить люди и благодарить, что помогли им спастись от голода.
— Но почему они благодарят нас? Это же даже не Россия все оплатила, а лично Макаров.
— А он говорит, что Россия. И люди, которые видят реальную, мгновенную пользу от дружбы с нами, могут быть очень благодарны.
— Сумасшедший дом, — Бильдерлинг вытер, выступивший на лбу пот. — Вернемся к укреплениям. Каким образом Макаров и его люди поняли, что нас отправят именно в Кэсон? Хотя…
Бильдерлинг еще раз осмотрел карту перед собой. И действительно, а других сильных линий, где можно было бы выстроить оборону, просто не было. Либо чистое поле, либо — если опираться на реки под Согёном или даже Ялу, то отдавать врагу высоты и, соответственно, облегчать жизнь его артиллерии.
В этот момент, отвлекая Александра Александровича от мыслей, вдали что-то загрохотало. Не выстрелы, но что-то до боли знакомое.
— Что это? — посмотрел он на Штакельберга.
— Железнодорожные части. Макаров тоже использовал пароходы и пригнал сюда четыре паровоза и несколько тонн тахтаревки. Сейчас прокладывают линии в тылу: для бронепоездов и просто для переброски подкреплений с фланга на фланг. Учитывая длину фронта и наши временно ограниченные силы, очень полезное решение.
— И кого еще он сюда прислал? — Бильдерлингу очень хотелось спорить и ругаться, но в то же время польза от предложенной его армии помощи была очевидна.
— Разведка с двадцатью аэростатами, рота пластунов и столько же саперов. У них старшим полковник Корнилов, он сейчас работает в устье Имджингана, минируют вход, чтобы японские корабли точно не зашли нам в тыл, но вечером хотел подъехать и представиться вам.
— Значит, он еще и мины прислал, — Бильдерлинг закатил глаза, а потом не выдержал и улыбнулся. — А броневики есть?
— Две роты.
— Я забыл, это сколько в машинах?
— Обычно от двенадцати, но эти расширенные учебные. В них по 22 машины, и капитан Дроздовский готов предложить любым желающим записаться, пройти проверку — и в случае успеха обучение. Скажу честно, из 1-го Сибирского мне подали прошения, чтобы записаться, больше сотни человек. Я их еще не подписывал, ждал вас.
— Подписывайте, — вздохнул Бильдерлинг, а потом решительно сжал кулаки. — Пусть учатся, а когда в армию приедут уже наши броневики, то мы еще посмотрим, сможет ли 2-й Сибирский удержать звание лучшего в армии!
— Так точно, — Штакельберг, обычно собранный и сдержанный, широко улыбнулся.
А Бильдерлинг в этот момент задумался, а когда это армия из серой рутины успела превратиться в место, где интересно, где ты на острие прогресса, где на самом деле собираются лучшие люди страны.
— Чуть не забыл, — Бильдерлинг увидел бегущего к ним адъютанта и снова вытер пот со лба. Настроение опять испортилось. — Я приехал не один. Сергей Александрович дал личное разрешение, и со мной прибыла команда наблюдателей. Молодые, шебутные ребята, особенно тот американец Пейдж — совершенно не обращает внимания на правила приличия. Надо будет их куда-то пристроить и…
— И присмотреть, — нахмурился Штакельберг. — У нас нет специально обученных людей, но я попрошу вашего разрешения, чтобы привлечь к делу полковника Корнилова.
— Стоит ли? — Бильдерлинг задумался. — Не будет ли наша суета со стороны выглядеть слабостью?
— Пусть выглядит как угодно, — рубанул рукой Штакельберг и снова коснулся макаровской медали. — Главное, что рядом чужие, и мне совсем не хочется, чтобы из-за гостеприимства пострадали мои солдаты.
— И тем не менее, — Бильдерлингу все-таки надоело, что с ним все постоянно спорят. — Они — официальные наблюдатели и сами не позволят себе лишнего. Тем более вы совершенно не учитываете, как наша скрытность будет выглядеть со стороны: словно мы не готовимся защищаться, а сами планируем нападать. Так что еще раз нет, если вы не думаете о репутации русской армии, то я возьму это на себя.
Бильдерлинг закончил, грозно засопев. И пусть в глубине души его уже мучили сомнения, а стоило ли так защищать чужаков, но и отступать от своего решения он не собирался.
Глава 21
— Пленные возвращаются с условием, что они больше не будут участвовать в этой войне, — Хикару Иноуэ с сомнением смотрел на офицера генерального штаба, который встретил его сразу после спуска на берег в Нагасаки.
