— Но возраст…
— Возраст отнюдь не всегда означает ценность.
— Но за границей они наверняка чего-то стоят, — не унималась Надя. — А в музее я не видела ни одного охранника.
Наташа, не сдержавшись, фыркнула — ей показалось совершенно невероятным, что кому-то может прийти в голову ограбить их старый музей.
— Наденька, могу вас успокоить, то, что вы не видели в музее охраны, еще ничего не значит. Смею вас заверить, коллекция надежно охраняется, — Лактионов как-то странно улыбнулся.
— Понятно, — судя по тону, Надя явно сделала для себя какой-то определенный вывод. — Значит, я так понимаю, Неволин творил в восемнадцатом веке.
— Совершенно верно. Бурное время. Век, сменивший девять царей и три эпохи. Религия тогда все еще имела сильное влияние, но Россия уже перестала быть дремучим медвежьим углом, активно развивались наука, искусство, уже жил великий Ломоносов, совершались замечательные географические открытия и две великие Камчатские экспедиции под начальством Витуса Беринга… впрочем, девочки, не буду утомлять вас историческими подробностями.
При этих словах Наташа почувствовала некоторую обиду — как будто они неспособны были понять эти самые исторические подробности. Она допила свое шампанское, чувствуя в голове легкое приятное кружение
— Да, Андрей Неволин жил в замечательное время. Кстати, Неволин — это не настоящая его фамилия, равно как и имя — настоящие до нас не дошли. Семилетним мальчиком его усыновила дворянская семья Неволиных — история этого усыновления достаточно интересна. В 1755 году уже немолодой морской офицер, лейтенант Михаил Неволин вошел в состав экспедиции по обследованию Чукотского полуострова. Тогда Россия уже поднималась после темных времен Анны Иоановны, флот возрождался, проводилось множество исследовательских кампаний. К тому времени Беринг уже совершил вторую великую Камчатскую экспедицию, и на Камчатке был основан порт и город Петропавловск.
Чукотка в те времена, как, впрочем, и сейчас, была диким краем, даже отголоски цивилизации не слышались там, население занималось преимущественно охотой, оленеводством, рыболовством и резьбой по кости. Вы представляете себе, что такое Чукотка, да? — снег, тундра, холодные моря подо льдом… волки, тюлени… Основной транспорт — собачьи упряжки и олени. Оставив корабль, часть экспедиции воспользовалась именно им.
Думаю, не нужно вам говорить, что Север — коварный край, там нельзя расслабляться, и чуть зазеваешься — пропал. Я не знаю, что было в точности, но… короче говоря, однажды в пургу Неволин банально заблудился, отстав от своих товарищей. Он искал дорогу, пока не выбился из сил, и тут… в общем, что-то там у него с сердцем случилось, хотя человек он был здоровый, ну, не знаю… в общем, лежит он в снегу — а тут ночь, холод и волки…
— Волки? — эхом отозвалась Наташа, которая внимательно слушала, положив подбородок на переплетенные пальцы.
— Да уж, положение хуже некуда. И вот, представьте, полумрак, бледный свет луны и яркие волчьи глаза и клыки будь здоров, а Неволин не может даже рукой пошевелить — и от холода, и от слабости. И уже теряя сознание, слышит чей-то крик, жуткое рычание и отчаянный визг.
Пришел в себя уже в лагере, среди своих, и когда спросил, как он сюда попал, ему показали на маленького чукотского мальчишку, который сидел у одного из костров и пил чай. Вот мы и познакомились с будущим художником.
— Как?! — изумилась Наташа. — Значит, Неволин был чукчей?!
— Не совсем. Сложно сказать, кем он был. В его жилах текла и чукотская кровь, и, возможно, юкагирская, и кровь какого-то заезжего европеоида. Во всяком случае, судя по двум сохранившимся автопортретам, у него была достаточно своеобразная внешность и, как это часто бывает у метисов, очень удачная.
— Значит, Неволин в благодарность усыновил мальчишку? Щедро, — заметила Надя. — Он был сирота, я так понимаю?
— Да. О его прежней жизни ничего не известно, мне во всяком случае.
В общем, Неволин после окончания экспедиции подал в отставку по состоянию здоровья и увез мальчишку в свое имение под Москвой. Других детей у Неволина не было, поэтому Андрей стал единственным наследником. Он вырос, получил хорошее образование. К тому времени Неволин унаследовал достаточно приличное состояние двоюродного брата и хотел, чтобы Андрей, так же как и он, стал морским офицером, но Андрей, начавший рисовать в довольно раннем возрасте, уже твердо определил свою дорогу. Он некоторое время учился у уже известного тогда художника Левицкого, потом с помощью своего таланта и отцовских денег, ему удалось поступить в Императорскую Академию Художеств в Петербурге, что в те времена, при его положении и тамошней бюрократической обстановке, можно было назвать отчаянным успехом. И теперь уже никто бы, глядя на Андрея, не подумал бы, что он когда-то мог быть чукотским волчонком, никогда не слышавшим о России, не знакомым с элементарными научными знаниями и питавшимся сырой олениной.
До тридцати лет жизнь Неволина текла относительно спокойно. Он был хорошим художником. Конечно, не таким, как, например Рокотов или Лосенко, но достаточно неплохим портретистом-реалистом. Его услугами пользовались при дворе Екатерины II, он был знаком с такими известными людьми как Федот Шубин и Николай Львов, встречался с Этьенном Фальконе.
В тридцать же лет манера работ Неволина резко изменилась. Можно сказать, что в его творчестве наступил переломный момент. И теперь его картины стали такими, какими вы их видели. Это, конечно, был уже не реализм, а что-то вроде синтеза символизма и сюрреализма (это в то время!), с прежней же манерой он распрощался навсегда. В этот же период он женился на дочери своего друга, состоятельного дворянина, Анне Медведевой, чей портрет, Наташа, вы так ловко расшифровали. Вот только о том, действительно ли она страдала от такой болезни, мне неизвестно, впрочем, оно и понятно — подобные вещи скрываются тщательно.
Итак, начиная с 1778 года карьера Неволина как художника стремительно рушится. Он перестает получать заказы от знатных семей. Его перестают принимать. С ним обращаются как с сумасшедшим. Друзья уговаривают его вернуться к прежней манере, но Неволин, как одержимый, продолжает рисовать и рисовать. Нельзя сказать, что он был непопулярен, — как вы могли заметить, его картины обладают поистине магнетической силой. Богобоязненная знать призывает уничтожать «срамоту» и «происки дьявола», которыми являются Неволинские картины. Начинаются гонения. В принципе, я думаю, больше всего они тряслись из-за то-го, что в тех чудовищах и «происках дьявола» действительно без труда узнавали себя
Самое интересное во всем — это слухи и сплетни, которыми обросли работы художника. Говорили, что они приносят несчастья, что нарисованное Неволиным зло выходит из картин и творит бедствия, что картины Неволина — живые. Конечно, все это глупая болтовня, но как раз в этот период, когда картины начали уничтожать, — по Петербургу и Москве прокатилась волна странных преступлений — странных потому, что их совершали люди с высоким положением в обществе, уважаемые, религиозные — совершали с немыслимой жестокостью. Это были совершенно разные люди, но одно было у них общим — все они позировали Неволину для его картин. И как только кто-то сложил два и два, вы представляете, что началось?
Подразумевая, что Лактионов задал вопрос, Наташа сказала:
— Его убили? Арестовали?
— Нет, но он потерял все — доброе имя, славу, состояние, друзей — все, кроме семьи. Его отлучили от церкви и в 1785 году выслали в Крым, где он получил маленькое земельное владение. Сейчас, если я не ошибаюсь, на его месте стоит ваш городок. Неволин уехал вместе с женой и двумя дочерьми и жил здесь до 1794 года.
Лактионов замолчал, задумчиво посмотрел на часы и неожиданно шлепнул ладонями о стол.
— Девочки, вы так на меня действуете, что все из головы вылетело! А между прочим, у меня важная встреча. Так что…
— Ну, вы хоть рассказ закончите, — перебила его Наташа и, судя по его взгляду, сделала это довольно резковато, хотя вовсе этого не хотела.
