«Хм! А дальше что делать? – задумался Иван, находящийся возле своего ноута и даже в тот момент прекративший все контакты вторым потоком сознания. – Если здраво рассуждать, то я, похоже, добрался до последней линии обороны этих таинственных полусотников. Их двое, и они где-то внутри. Если я сюда просто «всплыл по течению, по наитию» или как там ещё, то дальше прорваться не получится. Наверное… Значит ли это, что и вокруг меня выстроена точно такая же сфера? Хорошо, если так, но вот как ею пользоваться? Вдруг я по собственной глупости или по незнанию её распылил? Или перепрофилировал в те самые Кольца, соединившиеся в Цепь? Вот бы понять, из чего эта сфера состоит?.. Как эти кристаллы и на чём крепятся?.. Хм! И нельзя ли их предметно пощупать?..»
И совершенно непроизвольно сделал такое движение руками, которое делают, когда раздвигают шторы. Кристаллы неожиданно легко подались в стороны, раскрывая у своего основания щель, через которую тут же по зрению ударил яркий, пронзающий всё естество свет.
Глава 13
Сговор
Со стороны могло показаться, что двое мужчин в возрасте за сорок степенно и неторопливо обговаривают несущественные проблемы. Допустим, своих жён, качество того или иного автомобиля или избито сетуют на постоянно растущие цены товаров первой необходимости. Но это лишь на первый взгляд и если не учитывать окружающую обстановку. Ибо дело происходило в центре пустынного ресторана, который отдельным залом примыкал к ночной дискотеке, открывающей свои двери для посетителей лишь за два часа до полуночи. Да и никого в тот ресторан не пропустили бы под страхом смертной казни стоящие снаружи молчаливые охранники. Хоть стол оказался накрытым, в помещении не было ни одного бармена, ни одного официанта, ни одного распорядителя. А всё стояло на столе горячее, словно только что принесённое с кухни.
Один из мужчин являлся официальным владельцем всей дискотеки, и его называли несколько странным именем Лысый Волох. Наверное, никто толком из подчинённых и не знал настоящей фамилии этого невзрачного на вид человека и никогда не обращался к нему по имени-отчеству. Только «Господин Волох!» Ну и на Лысого он не обижался. Порой… А вот его гость, он же Адам Борисович Фамулевич, в миру считался персоной более общественной и более известной. Потому как являлся генеральным председателем Высшего Попечительского Совета при Совете министров Российской Федерации по делам детских домов и детских исправительных учреждений.
Обычно тихий, спокойный, если не сказать степенный, Адам Борисович сегодня выглядел кипящим, бушующим страстями вулканом. О причинах этого своего недовольства, а точнее говоря, злобы он рассказывал сочувственно внимающему Волоху:
– …И ты представляешь, чем эти все умники и короеды меня больше всего убили?! Они категорически отказались принимать распределяемую моим Советом денежную помощь! Любую! А?! Каково?!
Его сотрапезник оскалился в ухмылке:
– Не пойму, чем ты недоволен? Тебе же всё останется.
Фамулевич на него глянул, словно высказался: «Недалёким ты был, недалёким и подохнешь!» Но после протяжного вздоха несколько успокоился и снизошёл к объяснениям:
– Если детские дома и колонии несовершеннолетних перестанут принимать помощь Фонда, то уже через месяц-два даже последний идиот поймёт, что созданное мною и тщательно выпестованное детище – никому не нужное, аморфное и бесцельное образование. И никакие взятки министрам, депутатам или окружению президента не помогут. Мою лавочку моментально закроют. Ещё и досками крест-накрест заколотят.
– Увы! Тяжела доля афериста, промышляющего на бедных, покинутых детях! – притворно ёрничал Волох. – И это тоже понятно последним идиотам. Особенно тем, кто смеётся над ничтожными заработками скромного диджея на дискотеках.
– Да ладно тебе! Мне сейчас не до фильтрации каждого слова! Тут дело всей жизни рушится, а ты!..
– Хорошо, хорошо! – сменил тон хозяин ресторана. – Но ведь есть иные рычаги давления. Не могут средства, да ещё в тройном размере, правомочно выделяться на все детские дома, да ещё с гарантией на ближайшие три года. Подними прокуратуру, натрави на дарителей фискальные органы, копни глубже под главных распределителей этих денег! Мне ли тебя учить?
Он знал, что говорил, потому что безгрешных деятелей не бывает. Особенно там, где протекают денежные потоки. Но и Адам был не лыком шит:
– Как раз в этом направлении зубы моих адвокатов сегодня и обломали. Причём даже фантомы не помогли запугиванием, мордобоем и поломанными костями. Та же прокуратура готова костьми лечь, но ничего не предпринимать. А прочие деятели, раньше бежавшие вприпрыжку в направлении пальца, сейчас клянутся и божатся, что со средствами – полный порядок. А знаешь почему? Да потому, что эти денежки те самые, «горяченькие»! Те, что стали возвращаться в Россию в последнюю неделю. Их снимают со счетов уже уничтоженных мафиози или тех, кто успел куда-то спрятаться.
– Серьёзное дело… Тут надо мировые банки подключать, чтобы они полностью арестовали опустошаемые счета, тогда поток прекратится. А с этим вопросом лучше к Леону обращаться…
– И к нему вопрос закинул, – скривился Адам. – Так этот прыщ от встречи отказался, а на словах передал, что под каток новой империи ложиться не собирается. А эти пустозвоны в Европарламенте как раз в отпусках. Пока съедутся, пока раскачаются, уже и арестовывать нечего будет.
– А грехи?
– Тоже не подкопаешься. Один из самых активных деятелей, некий Юрий Петрович, так вообще бывший детдомовец. За свою вотчину готов рвать зубами и ногтями. А во всём остальном, как говорится, кристальной честности человек. И вокруг него такие же чистоплюи собрались.
– Тем лучше. Честных легко подставить под какое угодно дело. В крайнем случае… убрать.
Оба обладателя примолкли, тяжело глядя друг на друга. При всём своём кажущемся могуществе, на крайние меры они шли очень редко. Тому было сразу несколько причин. Вот Адам одну из них и упомянул:
– Ты ведь знаешь, как Пётр негативно на подобное реагирует… Но самое важное не то, а факт уже чётко доказанного моими следователями вмешательства со стороны новенького. То есть это не президент со своей командой начал передел собственности и не семейные кланы, владеющие очень многим, а именно он, Иван Загралов, заварил всю эту кашу с уничтожением уголовников.
Опять минуту помолчали, после чего Волох с досадой протянул:
– Значит, прётся к власти… Что, с одной стороны, было бы идеально: был обладатель и раз – не стало. Но только в том случае, коль рядом с нами имелся бы иной коллега, рангом нас ниже…
Теперь на саркастический тон перешёл господин Фамулевич:
– Не ты ли недавно кричал, что полусотники нам врут? И никакого отбора сигвигатора у рвущегося к власти и у ближайшего коллеги «до пары» не происходит?
– Ну… мало ли! – развёл руками владелец ресторана. – А вдруг не врут? Ты-то останешься на коне и поскачешь возрождать свой хитро сделанный Фонд, а мне ничего не останется, как до конца жизни корячиться диджеем.
– Не робей! В крайнем случае у нас договор о взаимоподдержке до самой смерти, – напомнил Адам. – А я не жадный, поделюсь с тобой.
Судя по взгляду сотрапезника, тот слабо верил в только что упомянутую взаимоподдержку и в случае чего мог надеяться лишь на свои дискотеки.
А сейчас он, вспомнив о проблемах Фонда, буркнул с укором:
– Так кто здесь должен плакаться и жаловаться? Ты или я?
– Я просто обязан был тебе высветить всю создавшуюся обстановку, – перешёл Адам на иной, проникновенный и дружеский тон. – И доказать, что обстоятельства у меня сложились совсем аховые. Прямо хоть бросай всё и беги в южную Аргентину. Кстати, неплохой был бы ход с нашей стороны, если этот Иван и в самом деле окажется в нескольких шагах от власти. Не правда ли?
– Ну да… – последовало согласие, украшенное ухмылкой. – А когда изымание устройств состоится, можно быстро вернуться на… голое место.
