— Оленька, — наверное, еще никогда ни одно имя не звучало так оскорбительно, — менее всего я расположен выслушивать от вас, драгоценная вампиресса, на ком я должен жениться.
На этом мои нервы сдали!
— Стужев, — простонала я, сползая по стеночке, — ты еще и упырь?!
Занавеска сдвинулась. Узревший меня Алекс ободряюще улыбнулся и небрежно сообщил:
— Да ладно, Маргош, у всех свои недостатки.
Молча смотрю на его невинную улыбочку.
У блондинки сдали нервы!
— Недостатки?! — взвизгнула она. — Недостатки??? Ты, смертная, ты хоть осознаешь, что это сам князь! Сам князь, человечка гр…
Реакция у Стужева всегда была на уровне, и обхватив горло девицы, он заставил ее заткнуться. Затем повернулся ко мне, улыбнулся и с нежностью произнес:
— Минутку, малыш.
Занавеску задернул сам. А затем я услышала тихое, но наполненное яростью:
— Ольрания, не замечал ранее за вами такой откровенной невнимательности к моим словам. Я сказал — жена. У вас проблемы со слухом?
И страшный задыхающийся хрип:
— Нет, мой князь.
— Трудности с инстинктом самосохранения?
— Нет…
— Мы поняли друг друга?
— Да, мой князь.
Раздался звук чего-то упавшего. Я рванула к занавеске, одернула и увидела сидящую на полу девушку, которую, похоже, просто уронили. Блондинка потирала шею и смотрела исключительно в пол, видимо, в страхе перед Стужевым. Еще она кривилась от боли, и я абсолютно точно разглядела два острых клыка, сверкнувших под губой.
Испуганно взглянула на Сашу, но едва открыла рот, он оборвал меня спокойным:
— Я никому не позволю тебя оскорблять, даже трехсотлетнему вампиру условно-женского пола.
Блондинка испуганно посмотрела на меня, не с ненавистью, не со злостью и даже без обид, просто со страхом.
— И вы мне сочувствуете? — догадалась я.
Невольный кивок, а затем быстро отрицательно замотала головой. Поздно, я все видела. И взяв Стужева за ворот, втянула в кабинку, для очень-очень-очень серьезного разговора. Втянула молча и решительно, и только когда он, входя, закрыл занавеску, я поняла как попала.
— Ты просто мысли мои читаешь, — выдохнул Князь, сжимая в объятиях и склоняясь к моим губам.
— Даже не думай, ты, оборотне-змее-упыро-няшка! — прошипела я.
Замер, зло глядя на меня.
— Что? — шиплю дальше.
Сжал зубы, и желваки заходили на скулах.
— Это что такое было вообще?! — продолжала возмущаться я. — Стужев, я еще могу смириться с твоим поганым характером и даже калейдоскопом ипостасей… теоретически, но ты едва не убил эту… жен… вам… Ольгу, в общем!
Недоуменно выгнул бровь, после кивнул каким-то своим мыслям и вдруг широко улыбнулся. Широко-широко и нагло очень, и с намеком.
— Что?! — потребовала разъяснений я.
Рывок, и меня развернули лицом к обитой коричневым бархатом кабинке, вынуждая инстинктивно прислонить ладони к стене. Следующий рывок, и я осталась без майки, а к обнаженной спине мгновенно прижался Стужев и хрипло прошептал, целуя шею:
— Она не женщина, мой чрезмерно добрый и всем сочувствующий Маргошик. — Руки скользнули по талии, пощекотали животик, и пальцы приступили к умелому расстегиванию пуговицы и молнии. — А если бы и была ею, это не дало бы никаких прав даже косо взглянуть в твою сторону.
Теплая ладонь скользнула собственно по белью, мужскому, кстати.
— Нет, это издевательство, — прошипел Стужев. — Полный разрыв шаблона. Предвкушаешь нежные кружева, а напарываешься на…
— Ну извини, ты сам их дал, — напомнила, сдерживая улыбку.
— Ладно, я пошел отрываться по полной программе, — как-то угрожающе сообщил Кощей-младший и вышел.
А я осталась одна. Почему-то очень остро ощутив свое одиночество.
Постояла, зябко обнимая плечи, повернулась к выходу из кабинки…
И тут ураганом ворвался Стужев. Налетел, что-то швырнул на крючок и, не дав опомниться, страстно, жарко, жадно поцеловал. Голова закружилась вмиг, ноги ослабли, руки… руки никак не успели отреагировать, потому как муж остановил сумасводящие действия и, прошептав: «Меряй, Ритусь, а я там еще такое нашел», покинул примерочную кабинку.
Отдышавшись и немного придя в себя, я повернулась и увидела то, что мне предлагалось «померить»! На золотистой вешалке висел черный атласный отделанный кружевом корсет! К нему в комплекте шли абсолютно прозрачные мини-стринги с черными шнурочками и бантиком сзади! Нормальненько!
Занавеска отодвинулась, впуская любопытную рожицу няшки оборзевшей!
— Подошло?! Маргош, а чего стоим, кого ждем?
Грозный разворот к Стужеву, а он:
— Ладно, это потом, ты вот это надень, а? Только сейчас, быстренько.
И мне протянули вешалку! А с нее свисали… даже не знаю как назвать! Это не стринги, это хуже, а именно — черное кружево по бедрам и жемчужная нить собственно… собственно по тому самому месту!
Обалдевшая от увиденного, перевела взгляд с явно не нижнего, а очень эротического белья и молча посмотрела на мужа.
— Нравится? — абсолютно неверно понял мой взгляд Стужев. — Сам обалдел, когда увидел. Говорят, в нем когда ходишь, приятно очень. Так что давай, меряй, будем тебе приятное делать.
Все, это была последняя капля.
— Дорогой, — очень неласково прошипела я.
— Да, дорогая? — мгновенно включился в игру фетишист анимешный.
— Любимый, — продолжаю шипеть.
— Да, любовь моя, — просто само внимание, а не извращенец фольклорный.
— Это что такое? — срываюсь на крик я.
И Стужев обиделся. Действительно обиделся, погрустнел даже. А потом глянул на меня сверху вниз, пробормотал: «Я ей приятное хотел сделать, а она!», забрал и первую вешалку и вторую и с видом оскорбленной невинности покинул примерочную кабинку. Уже оттуда, откуда-то из глубины бутика, донеслось его обиженное:
— Не оценила. И вот если она это не оценила, остальное лучше даже не показывать.
— Значит, не будете брать? — прозвучал вежливый голосок консультанта Ольги.
— Буду, естественно, и это, и вон те четыре комплекта.
Я застыла. И тут Ольга задала вопрос, за который лично я ей была очень благодарна:
— А вы ничего не хотите выбрать чтобы… ваша половинка это в повседневной жизни носить могла?
И тишина. Затем хмурое:
— Ладно, показывай.
— А… можно я сначала поинтересуюсь, что предпочитает ваша супруга?
Нет, определенно Ольга начинала мне нравиться.
Через две минуты я услышала тихое: «Можно войти?», ответила «да» и в кабинку заглянула вампирша.
— Мне кажется, вы оцените эти модели, — произнесла девушка и с вежливой улыбкой протянула шесть комплектов.
Кремовый, темно-фиолетовый, красный, красный с эластичным кружевом, черный, белоснежный — мне понравились все, а выбрала черный.
— Уверена, размер ваш, — все так же вежливо сказала Ольга.
Примерка показала, что глазомер у вампиров отменный. Стоя перед зеркалом, я уже думала позвать или не позвать Стужева, но он заявился сам. Зашел, вышел, задернул занавеску.
— Плохо? — мстительно спросила я, и так зная, что мне суперски подошло.
— Мне? Очень, спасибо что спросила, — отозвался муж. И уже не мне: — Мы все берем.
— А примерка? — прозвучал вежливый голосок Ольги.
— Издеваешься, да? — хрипло спросил Князь.
— Что вы, господин, — но по голосу сразу ясно — издевается.
Зато когда вампирша вошла ко мне, издевки ни во взгляде, ни в голосе уже не было. Только немой вопрос при взгляде на мужскую майку, которую я собиралась надеть поверх белья, потому что снимать его я отказывалась.
— А может… я вам что-нибудь другое подберу? — предложила Ольга.
— Из белья? — уточнила я.
— Из одежды, — поправила девушка. — Я уложусь в пять минут, подождете?
Учитывая, что это был магазин нижнего белья, а не одежды, я с некоторым сомнением взглянула на вампиршу и уже хотела сказать «нет», как она меня перебила едва слышным:
— Единственное хорошее в вашем супруге — размер счета. К сожалению, я серьезно, — смотрела она на меня действительно очень серьезно. — Так что переживать о деньгах совершенно излишне, я бы на вашем месте вообще требовала моральную компенсацию с шестизначным числом за каждый день брака. Подождете?
