Прошёл ещё час. Все пятеро показывали явное возбуждение и неадекватность в поведении. У всех бессмысленность взгляда, изменение цвета радужки глаз на белый, остались только маленькие чёрные точки зрачков. При попытке ассистента дать подопытным пустую коробку из-под патронов, пытались схватить его за одежду, издавая при этом громкие нечленораздельные звуки похожие на рыки и вой. Постоянно к чему-то прислушивались и принюхивались. Зашёл Валерий Иванович, посмотрел на подопытных.
— У вас я вижу прогресс, — произнёс он. — А у нас полный провал. После вдыхания токсинов у испытуемых сразу же начались судороги. Через пятнадцать минут у всех пошла носом кровь, через десять все затихли. Мы подождали два часа, никаких изменений. Возможно произошла реакция токсинов с нейролептиками нейтрализовав нашу вакцину, а возможно всё вместе. Согласно регламенту продули камеру, отвязали всех от столов и подняли заслонку. В пять вечера их утилизируем в крематории. У вас повеселее будет.
— Так точно, — ответил Дроздов.
— Веселье в самом разгаре, — хмуро заметил особист.
Доктор снова посмотрел на испытуемых. — Поглядите на вторую клеть. Судя по всему, у вас тоже сбой. Подопытный вероятно умер по-настоящему.
Действительно, привалившись спиной к прутьям клетки, сидя на корточках застыл зэк. Профессор подошёл ближе.
— Это как раз тот, которого должны были отправить в центр изучения мозга? — поинтересовался профессор.
— Да, — кивнул Дмитрий.
— Ранение в голову. Судя по попаданию, гипоталамус не задет. Почему же он тогда погиб? Нужно его осмотреть. Откройте пожалуйста дверцу.
— Валерий Иванович, по инструкции этого делать нельзя, — сказал Дмитрий. — Вы же сами её писали. Прекрасно видно, что испытуемый не получил смертельной для него раны. Значит нужно ещё ждать или перед осмотром добить наверняка.
— Дима, поверьте, притворяться они в таком состоянии не умеют. Значит что? Значит он погиб.
— Давайте я всё сам сделаю, — предложил Дроздов.
К ним присоединился Иван Васильевич. — Я отвечаю за ваших подопечных. Давайте я его вытащу наружу, а вы потом осматривайте сколько хотите, но только в моём присутствии.
— А меня никто не хочет спросить? — поинтересовался суровый гэбэшник. — Лично я запрещаю.
— Под мою личную ответственность, — сказал Валерий Иванович.
Особист на секунду задумался. — Хорошо, — кивнул он. — Осмотр проводить на расстоянии не ближе полуметра. Иван Васильевич во время осмотра будет держать осматриваемого под прицелом. В случае опасности отходите назад. Иван Васильевич, не промахнётесь? — спросил он у палача.
— С такого расстояния попасть в переносицу для меня не сложно, — сказал Иван Васильевич подходя к клетке.
Держа оружие наготове палач через прутья толкнул ногой тело. Реакции не последовало. Он открыл замок и распахнул калитку. Осторожно, вытянутой рукой потрогал шею зэка, потом вошёл внутрь, поднял подопытного под мышки и выволок наружу. Положил на бетонный пол, задержался на пару секунд склонившись над ним, чтобы разглядеть рану на лбу. Но тут по ногам испытуемого прошла судорога, он слабо шевельнул головой и открыл глаза. Палач, увидев такое, попытался отпрянуть, но зэк молниеносно схватил его за шею, резко притянул к себе и вгрызся в лицо. Иван Васильевич от неожиданности выронил оружие, начал махать руками, пытаясь вырваться крича во всё горло. — «Уберите его! Уберите его!». — Все, кто там находился, беспомощно засуетились вокруг, только хмурый особист со словами. — «Я так и знал,» — выхватил из кобуры пистолет, передёрнул затвор и не колеблясь ни секунды быстрым шагом направился к сцепившимся.
Иван Васильевич, увидев боковым зрением твёрдо идущего к нему гэбэшника с оружием наготове, судорожно начал шарить по полу. Найдя ствол, схватил его, дрожащей рукой приставил к виску подопытного и выстрелил несколько раз. Все, кроме решительно шагающего особиста, пригибаясь, стали разбегаться кто куда. Одна из пуль, пробив голову зэка, понеслась к выходу, срикошетила от приоткрытой стальной двери, жужжа вылетела в коридор и с цоканьем стукаясь об стены унеслась в неизвестном направлении. Испытуемый ослабил хватку, медленно раскинул руки и затих. Попытался приподняться истекающий кровью Иван Васильевич. Нос у него отсутствовал, порванные щёки свисали оголяя челюсти с зубами. Подошёл кэгэбэшник, поднял руку с оружием и несколько раз в высоком темпе выстрелил в головы палача с зэком. Быстро, отточенными движениями перезарядился откинув пустой магазин в сторону, взвёл курок и опустошив второй магазин превратил их черепа в кровавое месиво.
— Согласно регламенту, уничтожать всех непосредственно контактировавших, — сказал он обведя суровым взглядом окружающих засовывая пистолет обратно в кобуру. Все энергично закивали соглашаясь со сказанным.
Неожиданно взвыла сирена. Женский голос из динамиков объявил, — Всем проследовать к эвакуационному выходу. Через пятнадцать минут начнётся герметизация лаборатории, после чего произойдёт последующая дезинфекция и консервация.
— Похоже вылетевшая пуля непостижимым образом включила аварийную сигнализацию! — сказал профессор и первым метнулся к выходу крича на ходу. — Бежим!
Сотрудники неорганизованной толпой, срывая с голов наушники, толкая друг друга на выходе стали выбегать в коридор.
— Валерий Иванович, а где здесь эвакуационный? — спросил Дима догоняя по коридору доктора. — Мы же не отрабатывали эвакуацию.
— Не отрабатывали, — ответил задыхающимся голосом профессор. — Все были уверены, что эвакуация не потребуется. Главный вход уже заблокирован. Надо бежать к запасному, который должен автоматически открыться. Вот он и есть эвакуационный.
Дмитрий отметил про себя, что ни в одном учреждении, где ему пришлось работать, а работал он иногда в помещениях с высокой опасностью, никто никогда не отрабатывал эвакуацию. Он прибавил ходу, пытаясь догнать пузатого профессора несущегося во всю прыть. Краем глаза Дроздов заметил, что на оперблоке начала опускаться массивная дверь-заслонка, как оттуда выбегали хирурги с ассистентами и кинооператором, за ними особист с пистолетом в руке. Бегущий впереди Валерий Иванович не побежав до основного выхода несколько метров метнулся влево в открытый проём лишённый двери. Все остальные за ним. Проскочив небольшой коридорчик все оказались внутри слабо освещённой комнаты, где находилась массивная крышка с обрезиненным краем, прижатая к полу телескопической тягой. Рядом стоял компрессор. Спасительный выход оказался закрытым.
— Не сработало! — выдохнул профессор стоя рядом с компрессором.
Люди столпившиеся вокруг, обречённо смотрели на толстую обрезиненную по краю металлическую полусферу, плотно прижатую к полу гидравлической тягой. Профессор подскочил к стене и ладонью ударил по аврийной кнопке открывания люка. Но ничего не произошло.
— До герметизации осталось десять минут, — напомнил женский голос.
— Может через главный! — предложил кто-то.
— Входная дверь блокируется сразу, — со вздохом ответил Валерий Иванович. — Выйти через неё не получится.
— Давайте крышку чем-нибудь приподнимем, — предложил один из ассистентов.
— Здесь давление по гидравлике двести атмосфер, — сказал кинотехник указывая на манометр, ввинченный в компрессор. — Даже если найдём лом, мы его просто согнём.
— Должна же здесь быть ещё аварийная дублирующая кнопка, — предположил Дмитрий. — Ищите кнопку! — с нотками истерики крикнул он.
Все кинулись искать. Кинотехник начал усердно разглядывать компрессор, хирурги полезли за массивный люк. Профессор вообще вышел из комнаты и стал изучать дверной проём надеясь, что там может находится аварийная кнопка.
— Говорил же, не надо снимать отсюда дверь, — бормотал себе под нос профессор. — Техника безопасности при эвакуации, чёрт её побери.
Подошёл Дмитрий и тоже, начав разглядывать косяк, спросил.
— Дверь стальная стояла?
— Да, — кивнул Громов. — С поясным замком, системой самозакрытия и изолирующей огнеупорной прокладкой. Сложность в открывании была. Замок иногда заедал, штурвал заклинивало. Решили убрать совсем, чтобы не мешать эвакуации. Если бы дверь осталась, укрылись бы за ней. Был бы шанс выжить.
