Понятно. Что-то эдакое и ожидал.
Усатый, горбоносый водила, выпростав кудрявый чуб из-под шапки, выпучив глаза, руками уцепившись в руль, давя на газульку, обогнал санитарные машины. Не успокоился этим, обогнал пару повозок, фургон. За грузовиком подтормозил, заставил своего «коня» пойти чуть юзом, а Каретников на заднем сиденье, мотнув, вжался в дверь. Даже после такого маневра машина не остановилась, уступая место автоколонне, идущей к фронту, лишь чуть сбавила скорость и по обочине шуровала дальше. Капитан, сидевший рядом с лихачем, видно привык к манере езды «горного орла», поэтому не кексовал, привалившись к дверце со своего бока, спокойно подремывал, изредка поднимая тяжелые веки.
Городок, в который с такой лихостью въехал дорожный беспредельщик, состоявший на службе в органах разведки, по многим приметам входил в число крохотных населенных пунктов на просторах России и ничем особым от них не отличался. Центральная улица вымощена булыжником. Дома на ней — наследство дореволюционных времен. Бревенчатые срубы, чаще всего уложенные с шиком в два этажа. Заборы с воротами сразу примыкали к стенам домов, как бы являя их продолжение. По обеим сторонам дороги за приподнятым бордюром — насыпные тротуары. Значит, точно не село какое. Город! Народ копошится, возится в грунте, ковыряя его кирками, ломами и лопатами. Пригляделся, насколько позволяла скорость авто.
Ага! Так это они последствия ночной бомбежки устраняют. Нехило отбомбились, заразы!
Следы бомбового удара грех было не заметить, тем более водитель скорость снизил. Немецкий воздушный «снайпер» будто специально метился, попал в кирпичный дом, и теперь куча битого кирпича завалила тротуар и половину проезжей части. У водоразборной колонки, свернутой набок, бомба оставила отметину в виде небольшого котлована с дырой в ревизионный туннель, и из-под земли теперь шуровала струя воды. Видно, как ремонтники в ступоре встали, не знают, как подступиться.
Солдат-регулировщик на перекрестке отдал воинское приветствие «эмке», скорее всего, знал машину и к какому ведомству она приписана.
— Вот мы и на месте, — проснувшись, констатировал капитан.
Свернули в переулок и остановились у аккуратного, окрашенного в зеленый цвет дома, стоявшего на высоком цементном фундаменте. Прямо у крыльца выставлен часовой с винтовкой за плечом, с примкнутым к ней штыком. Узнав машину и самого капитана, тот просто отшагнул в сторону, пропуская приехавших внутрь дома.
Сам дом был выбран не из пустого интереса, скорее всего, здесь и до войны стены постройки приютили какую-то госконтору. Здорово удивился, увидев на полу под ногами домотканую дорожку из беленого материала. Не успел глаз поднять, услышал:
— Ноги вытирай!..
Ну и порядки! Война идет…
— Разрешите! — Капитан с пятачка внутренней прихожей первым вошел в крайнюю правую дверь. — Товарищ подполковник, встретил…
— Давай его сюда!
— Есть! — обернувшись к щели приоткрытой двери, кивнул, понимая, приехавший не мог не смотреть, куда вскорости пригласят. — Заходи.
Зовут, войдем! Доложился седому дядьке со шпалами подполковника в петлицах…
— Товарищ подполковник, лейтенант Апраксин прибыл в ваше распоряжение.
…Посылали не конкретно к кому-то, а в воинскую часть с указанием только ее номера. В ответ поймал такой же, как и у капитана на аэродроме, удивленно оценивающий взгляд, а к нему еще и нейтральное высказывание:
— Н-да!
Михаил заметил прогулявшиеся желваки по скулам нового начальства. Заметил и то, как человек быстро взял себя в руки. Выходит, не ко двору пришелся!
— Ты погуляй пока, лейтенант, а я переговорю с кем нужно.
— Слушаюсь!
Выйдя, далеко от двери не отошел. Прихожая пустая, отчего не полюбопытствовать, о чем речь будет, если услышит, конечно. Приткнулся к стене, навострил слух, ловя урывки голосового текста.
— …узел штаба фронта… Да… Прошу соединить с узлом… — связываясь с каждым из последующих промежутков, подполковник добавлял громкости в голос. Достучавшись наконец-то до нужного абонента, перешел к конкретике: — …Так точно, Кашпур… Встретили… Да… Да вы поймите… он же совсем мальчишка… Никак нет… обещали…
Понятно, встретили по одежке. Теперь сомневаются, стоит ли связываться? Давешний капитан вышел из соседнего кабинета, пришлось сменить «место дислокации». Ухмыльнувшись, военный достал пачку папирос, предложил на правах знакомого:
— Пойдем покурим, что ли?
— Не курю, но компанию составлю.
Хмыкнул. Наверное, в душе тоже над его молодостью потешается. Но пообщаться не получилось. Дверь распахнулась, и подпол позвал его:
— Зайди!
Указав на стул, сам расположился на своем привычном месте. Закурил папиросу, с разговором не торопился, разглядывал присланный «подарок» в лице Каретникова. Выпустив целое облако дыма, с каким-то остервенением затушил бычок в пепельнице. Приняв положение школьника младших классов, всем корпусом придвинувшись к столу, спросил, поедая глазами:
— Тебе сколько лет, сынок?
Как ни странно, этот вопрос развеселил Каретникова. Так и хотелось придвинуться навстречу потенциальному работодателю и сказать: «Да уж побольше, чем вам, молодой человек!» Интересно было бы на реакцию глянуть. Но… Как говаривал Сириец: «Каждый баран несет свои яйца». Поэтому смутившись слегка, ответил:
— В июне двадцать будет.
— Понятно. — Побарабанил пальцами по столу, задал новый вопрос: — В армию как попал?
— Обычным порядком. Школа. Белоцерковское пехотное училище. Восемь месяцев служба, потом война.
— Курсы в школе разведки какие заканчивал?
— Никаких. Разве что трехнедельные сборы для слаживания диверсионной группы. Только группе поработать не получилось.
Подполковник Кашпур вскочил на ноги, забегал по кабинету.
Нет! Ну, это же надо так из колеи выбить? Начальство давит, операция по разгрому чугуевско-балаклейской группировки противника из начальной фазы в основную перешла. Войска наносят охватывающие удары силами 6-й армии с балаклейского выступа и 38-й армии — с чугуевского. Задача — окружить и уничтожить вражеские войска юго-восточнее Харькова и освободить город. По ряду причин, в том числе из-за успешной работы шпионов и диверсантов Абвера, не удалось обеспечить внезапность удара. Части и соединения 38-й армии в нескольких местах форсировали Северский Донец. Однако сильное сопротивление противника, морозы и метели затруднили наступление. Окоротить «коллег» пока не удается, уж слишком много школ Абвера на той стороне развелось, уж слишком много выпускников этих школ на этой стороне работают. Единственный раз помощи попросил, а так все сам, все сам! И что? На тебе, Боже, что нам негоже! Так, что ли? Поразъедали задницы в тылах. Планируют они! А вы сами попробуйте, покрутитесь! Забыли, когда что-то своими руками делали? Мать!.. Мать!.. Но Славкова не пошлешь. Капитану еще месяца полтора оклемываться, уже то хорошо, что часть бумажной волокиты на себя взял. Козлов погиб. Трое на задании. Лыков с Береговым в госпитале. Невинного подчистую комиссовали. Остаются Кошкин с Манохиным, но этих тоже не пошлешь, только дело загубят. Давно списать нужно, да все руки не доходят. Ну, не дано людям… Так что?
Снова поймал на себе померкший взгляд Кашпура. Ох и приперло мужика! Пора помогать. Поднялся на ноги, шутки в сторону.
— Товарищ подполковник, меня откомандировали к вам для выполнения специального задания. Я прибыл. Надеюсь, вы уже всех своих в уме перебрали? — взгляд твердый, суровый, совсем не тот, что был у юноши всего десять минут назад. — Вижу, что перебрали. Ну, а раз все так плохо, придется нам с вами в сторону отставить все недомолвки и сомнения и поработать конструктивно. Начинайте знакомить с целью задания и тем, что вы считаете правильным в его реализации. Ну, а я со своей стороны, как новый человек с незамыленным взглядом, может, тоже что подскажу. И перестаньте смотреть на меня, как на недоросля, это мешает делу.
Можно было посоветовать подобрать с пола челюсть. Разительная перемена с человеком, которого считал ошибкой природы, тоже не по-детски рубила по нервам.
