– Морган.
Карие глаза Доусона слегка расширились, он наклонился ко мне и, понизив голос, переспросил:
– Какой Морган?
– А они что, у нас в отделе стайками бегают и размножаются на ходу?
– Кхм.
Видимо, Рэнди представил себе эту картинку, потому что скривился в попытке спрятать улыбку. Тем более что поводов для веселья и впрямь не наблюдалось. Ни одного.
– Вот скажи, что его вдруг стукнуло?!
– Стукнуло как раз тебя.
– Да я не об этом! – Комок газеты полетел в угол, как полностью исчерпавший свой смысл в качестве компресса. Фу, пакость! – Ты его дольше знаешь, чем я, тебе и карты в руки.
– Покер у нас в клубе по четвергам, – флегматично напомнил Доусон, и моя голова заболела еще больше.
– Да при чем тут покер?! Я о Моргане. Какая муха его вдруг укусила, что он…
– Съездил тебе по чайнику? – Из-под мышки Рэнди высунулась голова Паркера.
О, отлично! Белобрысый проныра уже все знает. Значит, скоро сия прелюбопытнейшая новость разойдется по этажам Управления и…
– Джей, уйди от греха подальше. Пожалуйста, – попросил Доусон, поискал взглядом еще какую-нибудь свободную мебель, но за неимением таковой присел на корточки напротив меня.
– Итак, Морган ударил тебя по голове?
– Как видишь.
– Это плохо.
– Знаешь, я совершенно такого же мнения!
– Его что-то расстроило, – сказал Рэнди, причем без тени сомнения, как будто повторил уже доказанный и утвержденный консилиумом докторов наук диагноз.
– Он что, когда «расстраивается», всегда распускает руки?
– Не знаю. Честно. Но разговоры ходили… разные.
Боль покатилась с головы куда-то вниз и в конце концов стиснула судорогой живот.
– Какие еще разговоры?
Доусон провел кончиками пальцев по своей безупречной челке.
– Он никогда не успевал на экзамены. Вот представь себе: никогда. Соответственно сдавать их ему приходилось в ту сессию, которую удавалось застать. И один раз попал к старшему курсу. А там курс был… Хорошие парни, в общем-то только задиристые. А как ты сам понимаешь, наш Мо – идеальная мишень для шуток. Никто не сможет пойти мимо. М-да…
– Тебе бы страшные истории в детском лагере у костра рассказывать! Ну, не тяни уже! Что там стряслось?!
– Толком никто не знает. Но ребра одному насмешнику склеивали по кусочкам.
Ого! Пикантные подробности из жизни серой офисной мышки?
– Ты серьезно?
– Как никогда. – Карие глаза Доусона даже не моргнули. – Кстати, буду очень тебе обязан, если ты не станешь поднимать эту тему при Мо.
– Это еще почему?
– Он уже заплатил за свою несдержанность достаточно.
– Э-э-э… Ты о чем?
– Провел несколько месяцев в закрытом санатории. Ну, ты понимаешь?
Что мой напарник – псих? О да! Но это я понял и без доусоновских рассказов. Своим умом дошел, путем, так сказать, проб и ошибок. Но даже если Морган – буйнопомешанный со справкой…
Все равно должна быть причина! Насколько помню лекции по прикладной психологии, как раз у сумасшедших все действия подчинены очень строгому алгоритму, поскольку человек с отклонением восприятия мира от общепринятых канонов обычно ставит себе смыслом существования некую вполне определенную и часто весьма прагматичную цель.
– Рэнди, это не то.
– Что «не то»?
– Я над ним не смеялся.
– Уверен? – Вот теперь карие глаза растерянно мигнули.
– Не улыбнулся ни разу сегодня с утра. В его сторону, в смысле. Неужели ЭТО тоже могло его… э-э-э, расстроить?
Доусон пожал плечами, поднимаясь:
– Тебе виднее.
– Ох, парни, тут такое странное дело… – Джей снова вернулся к нам, на сей раз вооруженный папкой с копиями опросных протоколов.
– Что там еще? – поморщился я, трогая свой висок.
– Ну, в общем, так! – Паркер спикировал на банкетку рядом со мной. – Нелепая какая-то ситуация.
– И ты еще удивляешься? Забыл, кто в ней принимал участие?
– Да помню, помню! – Джей махнул листками. – Именно что принимал! Вот, погляди, что народ говорит: по словам обеих свидетельниц выходит, что Морган не просто вывалился из машины навстречу грабителям, он еще и помог им. В частности, разбил во-о-он тот выставочный столик, в чем уже убедились ребята из лаборатории. А потом… Вот это у меня в голове и вовсе не укладывается… Потом он помог им угнать машину и скрыться с места преступления.
– У меня в голове сейчас тоже не особо что можно уложить… А он точно помогал? Наверное, его все-таки заставили?
– Нет, свидетельницы утверждают, что он сам распахнул дверь машины, как бы приглашая грабителей за собой, – обескураженно перечитал показания Джей.
Ага, причем дверь МОЕЙ машины. Щедрость за чужой счет, как говорится… Но теперь я совсем ничего не понимаю!
– Получается, что не его взяли в заложники, а он… добровольно стал сообщником неизвестно кого?
– Получается так, – виновато развел руками Паркер.
Слов на языке накопилось много, причем половина тех, которые не стоит произносить не только при дамах, а просто – вслух, но я решил поберечь силы и вместо пламенной речи протянул Джею исковое заявление месье Клода. Светлые очи Джея полезли на лоб, Доусон скорбно воздел свои карие глаза к небу. То есть к потолку.
– Все думают то же, что и я? Это идиотизм, уже иметь на руках одно обвинение, от которого будет не так просто отбрехаться, и тут же валить на себя второе!
– Это Морган, и этим все сказано, – выразил наше общее настроение Доусон.
– Он что, в самом деле сошел с ума?
В ответ оба только развели руками. Хотя именно помутнение рассудка могло бы спасти моего напарника. Скажем так, на почве нервного перенапряжения от длительной бессменной работы и на фоне исключительной скупости непосредственного начальника на отгулы и больничные…
– О, отдел в полном сборе! Хоть прямо сейчас проводи выездное собрание!
Интересно, эта женщина когда-нибудь теряет самообладание? Нет, не так: имеется ли у полковника фон Хайст в арсенале поведенческих реакций хоть что-нибудь, отличное от деловито-насмешливого выражения лица и стальной твердости в голосе?
– Как сейчас помню, отпускала я развеяться только одну пару своих птенчиков, – многозначительно заметила Барбара. – А тут весь выводок перышки чистит.
– Не весь, – с нажимом сказал я.
Полковник спустила свои любимые очки на кончик носа:
– А что, разве кого-то не хватает?
Или это глубочайшее презрение к отдельным представителям семьи, или…
Она не стала далее напрягать мои соображательные способности:
– Доусон, Паркер! Получили свой экземпляр отчета с места преступления? Дуйте в отдел. Без разговоров! А я немного побуду с капитаном Сэна.
Любопытно, но вместе со второй «сладкой парочкой» Отдела Специальных Операций ювелирный салон покинули и почти все остальные, трудившиеся над сбором улик и прочими обыденными вещами, всегда сопровождающими осмотр того клочка пространства, где что-то вдруг пошло не так. Только в глубине зала еще оставались фотографы и, кажется, страховой агент, подсчитывающий ущерб, как минимум на две трети нанесенный торговому предприятию моим напарником.
– Они нам не помешают, – проследив направление моего взгляда, уверила начальница.
Любопытно было бы взглянуть, если бы они попробовали это сделать! Тогда, боюсь, трупы в данном деле об ограблении появились бы незамедлительно.
– А что, разве есть чему мешать?
Нет, я не хотел дразнить Барбару. Так… получилось. Правда, она, что неудивительно, осталась той же кевларовой леди, какой и была. Только задумчиво отметила:
– Старших нужно уважать больше, капитан Сэна. Особенно старших по званию.
О, сейчас последует лекция про общечеловеческие ценности? Хватит, наслушался! Мне совсем скоро как раз придется долго и упорно уважать родственника, которого я в глаза никогда не видел. И видеть пока не хочу. Что характерно, никого, кроме…
– Его уже нашли?
– О ком вы так трогательно беспокоитесь, капитан?
Черствая как сухарь. Стерва. Неужели ее ни на одно мгновение не озаботила судьба племянника?
