"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ) - Гладышев Сергей А.

  -- Заглянуть бы туда хоть одним глазком, - вздохнул Гермий.

  -- Сказано тебе, Ерема: нас туда не звали. И за какие это заслуги нас должны в рай пустить? Вон, на Белом острове только отец с Вышатой и побывали, - возразил ему Ардафарн.

   Идти было все труднее. Холодный ветер крепчал, в нем явственно слышался то вой, то недобрый хохот. Кто может прятаться среди нагромождений камня и льда? Волки, люди, бесы? Сарагас вдруг побледнел, отер пот со лба.

  -- Беда! Горные каджи, бесы-колдуны. Могут с пути сбить, ума лишить, бурю наслать, ночь в день обратить, а день в ночь.

  -- А месяц с неба украсть и выдоить его вместо коровы? У нас про ведьм такое болтают, - усмехнулась Рада.

  -- Зря смеешься, девочка. Я это все не от баб слышал - от тех, кто сам с каджами встретился и живым вернулся. Слышал и от мертвых. Бывает, являются их духи в горах и говорят: не ходи, там каджи, погибнешь, как я.

   Внезапно шедший позади Гермий дико захохотал, потом в голос зарыдал. Побежал куда-то в сторону, споткнулся и заскользил вниз головой прямо в расселину. Еммечько сорвал с пояса аркан, один конец сунул Валамиру и, держась за другой, заскользил следом за Гермием. Тот корчился в припадке над самым краем обрыва, и только выступ скалы удерживал сына Хилиарха от падения. Недолго думая, Еммечько оглушил его, подхватил под мышки, закрепил аркан у себя на поясе и крикнул: "Тащите наверх!"

   Не без труда приведя Гермия в чувство, Вышко зашептал над ним заговор. Вскоре юноша опомнился и растерянно проговорил:

  -- Бесы, а такие красивые. Женщины особенно... Там, внизу, ручей, а вокруг трава, цветы...

  -- Пропасть там и камни на дне! Ну, Ерема: собрался в рай, а чуть не попал к чертям в гости! Ха-ха-ха! - захохотал во все горло Валамир.

   Хохот этот был уж слишком громким даже для его могучей глотки. Ардафарн с тревогой окинул взглядом лица друзей, замечая у кого нелепую улыбку, у кого обильно текущие слезы. Он быстро шагнул к Валамиру, встряхнул его за края плаща.

  -- А ну, кончай! Не хватало еще тебя из пропасти тащить. Ребята, пошлем-ка эту нечисть, как на Днепре заведено!

   И понеслись над ледниками такие слова, что у Рады покраснело не только лицо под повязкой, но и уши, а Сарагас лишь головой покачивал. Парни ругались по-венедски и по-сарматски, посылали каджей во все негожие места к Яге, всех чертей матери, кляли Чернобога и всю родню его. Вскоре незримые пакостники притихли, и маленький отряд двинулся дальше. Они уже вышли к седловине, когда стало внезапно темнеть. Вскоре кругом воцарился полный мрак. Лишь впереди и вверху горел знак Черного Солнца, потом и он померк. Ни звука не доносилось из тьмы, и от этого было еще страшнее.

  -- Попались..., - обреченно вздохнул Гермий. - И факелы не из чего сделать - кругом лед да камни. А может, это мы ослепли? Вышко, скажи, ты же волхв!

  -- Не слепоту они наслали... Тьму. Верно, даже не на всю гору. А колдуют целой сворой - одолеть трудно. Еще и собаки эти рядом. Нужно чаровать, чтобы хоть не залаяли, - ответил Вышко.

  -- Рада, ты ведь умеешь руками светить, как мама, - сказал Еммечько.

  -- У меня только дома выходит, а в лесу уже нет, - виновато вздохнула девочка. - Мама говорит, у нее тоже плохо получалось, пока совсем не выросла.

  -- А ты попробуй, Радушка. Ведь у тебя даже в погребе выходило. Разве тут темнее? Давай, а я помогу, - юный волхв обнял ее за плечи.

  -- А кто из темноты полезет, - на наши мечи напорется, - сказал, обнажая оружие, Еммечько.

   Рада решительно вытянула руки вперед. Она чувствовала, как вливается в ее тело добрая, теплая сила от руки Вышко, растекается с плеч до самых ладоней. И вот уже загорелись мягким белым светом кисти рук, сначала слабо, неровно, потом все увереннее и ярче. Вскоре этот свет уже рассеивал мрак локтя на три впереди.

  -- Спасибо, Вышко. Убери-ка руку. Ну вот, я и сама могу. И что бы вы, парни, без меня делали? - торжествующе улыбнулась девочка.

   Связавшись арканами, молодые росы двинулись вперед. Сарагас, ведя их, вроде бы узнавал дорогу. Но почему-то на пути возникали завалы, другие незнакомые преграды. Чтобы их обойти, приходилось спускаться все ниже. К тому же все усиливался ветер, больно хлеща ледяной пылью лица, обжигая холодом. Наконец охотник, скомкав в руке шапку и пряча глаза, с трудом проговорил:

  -- Эх, ребята, видно, не поможет вам здесь старый Сарагас. Я ведь не герой, как вы, я охотник. Ну кто станет подниматься на Эльбрус в темноте, в непогоду?

  -- Неужели нашим отцам тоже сейчас так приходится? - сказал Валамир.

  -- Вряд ли. На шестерых сильных волхвов нечисть, поди, так не набросится, - ответил Вышко.

  -- Они там, может, со сванами бьются, с Валентом, а мы тут в трех соснах... в трех сугробах, будто пьяные, заблудились! - горячо воскликнул Еммечько.

  -- Будем лезть наверх. Все время наверх, до самой вершины. Твоей секирой, Рада, будем ступени во льду рубить. А твоим гарпуном, Хаторо, за скалы цепляться и подтягиваться потом по веревке. Пошли, ребята! Позор нам будет, если опоздаем, - сказал Ардафарн.

  -- Успеем. С тобой успеем. На Дунае труднее бывало. Куда этим каджам трусливым до римлян! - бодро отозвался Валамир.

  -- Успеете. Если пойдете за мной, - раздался вдруг звонкий, чуть насмешливый женский голос.

   Прямо перед молодыми росами, выше по склону стояла, непринужденно опираясь руками о две ледяные скалы, женщина дивной красоты, златоволосая, в легком зеленом платье. Ни холода, ни ветра она, видно, совсем не замечала.

  -- Ага. Куда заведешь - в пропасть или к каджам, родичам своим, в пещеру? Ребята, хватай ее! - крикнул Гермий.

  -- Погонитесь за мной, - тогда уж точно заведу! - рассмеялась она. - Ардафарн, заступись хоть ты за меня! Ой, до чего ты похож на своего отца - в тот день, когда я его увидела впервые! На перевале Чамар в Гиндукуше.

  -- Пери Зарина... то есть, вила Злата! - удивленно воскликнул царевич. - Откуда ты здесь? Разве ты уже не царица аргиппеев на Урале? Что с твоим мужем, царем Санагом, и детьми?

  -- Мой муж здоров и царство наше благополучно. А дети уже не маленькие. И почему бы царице иногда не вспомнить, что у нее есть крылья, и не полететь в знакомые места? Тем более, что у меня тут, на Кавказе, взрослый сын. Пасет овец на нагорье Лаго-Наки.

  -- Шертоко, сын пастуха Шортана? Он славный воин и лучший наездник среди зихов. Жаль, что у нас, у царской семьи, с ним кровная вражда. Его отец ведь убил моего дядю, Тлифа-пирата. А дружинники отца потом убили Шортана, - сказал Еммечько.

  -- Дядя твой, редкий негодяй, всем сумел досадить. Убил его не Шортан, а мезиль, лесной человек. Хорошо, что ты удался в другого своего дядю... Да и все вы - молодые, сильные, красивые! Люблю таких! - Она призывно улыбнулась, махнула рукой. - Идите же за мной, дети росов! Свети, Рада!

   И они двинулись за прекрасной проводницей в гору, через лабиринт ледяных башен. А земля дрожала под ногами, падали и разбивались вдребезги куски льда, холодный ветер доносил запах серы. И вот уже во тьме проступил пылающий знак Черного Солнца. Внезапно вила крикнула:

  -- Берегитесь! Псы летят!

   Рада вскинула руки. В их мягком белом свете на росов устремились сверху два черных чудовища на нетопырьих крыльях, с разинутыми клыкастыми пастями и горящими глазами. Словно жуткие призраки, они нападали, не издавая ни звука. Еммечько прикрыл собой сестру, но не успел размахнуться мечом и был повален наземь. Девочка обеими руками всадила в загривок крылатой твари секиру, но вытащить ее не смогла. Подоспевший Ардафарн крикнул:

  -- Ты лучше свети, а я его добью!

   Рада простерла руки туда, где барахтались, сползая вниз по склону, Валамир и второй пес. Блеснул напоенный драконьим ядом клинок Хаторо, и тварь неподвижно застыла. Тем временем меч Ардафарна и акинак Сарагаса покончили с первой собакой. Еммечько и Валамир не без труда выбрались из-под лохматых туш.