— Занятно, — ввернул Серёга, внимательно следя за рассуждениями друга.
— Так себе, — с показной скромностью отмахнулся Антон. — Оставалось вычислить место распития: распадок, полянку или иное укрытие. Основной критерий — близость дороги. Глубоко в лес велик не утащить, устанешь через бурелом с подлеском пробираться. Домовые пробежались — нашли ложбинку. При тебе доложили. И умышленно ничего не трогали. Пусть папаша по запаху сыновье лежбище отличает и не шумит, что натоптали и подкинули. При свидетелях. Волчий нюх вполне позволит. А мелкого — всенепременно выпорет, чтобы старшим не врал и во взрослость не игрался! На этом тайна заканчивается.
Обыденность версии, ставшей истиной, вызывала грустную усмешку. Элементарный человеческий, точнее, волкодетский фактор. Поэтому Иванов поинтересовался о более важном:
— Нагородил ты, Тоха... Не проще было результатов от домовых дождаться? Спорил бы наверняка.
— Это кидалово, — отмахнулся Швец. — Нечестно. Так спорить — себя не уважать, как бы по-фраерски это ни звучало. Я верил, что выиграю. И рисковал допустимыми цифрами, пока ты не вмешался.
— Забей. Я за тебя болел.
— Выигрыш пополам.
— Договорились. И домовым пару бутылок виски. За помощь.
— Полностью за. Им после сегодняшнего «сто наркомовских» только на пользу.
Предвкушая, на что потратит полученные деньги, Швец звонко свистнул на всю турбазу, затем прокричал расположившимся поодаль вервольфам:
— Готовьте сотку! Велосипед найден, — а затем, вполголоса, серьёзно поинтересовался у друга. — Не боишься клиентов потерять? Мы же их сейчас мордами в дерьмо тыкнем. В лицо тебе ничего не скажут, конечно, однако и не простят.
— Да чихал я на них, — беспечно улыбнулся Иванов. — Пошли нашу сотку получать. Всё по-честному.
Вместо эпилога
— И последнее, — из кармана Серёгиного спортивного костюма появилась ложка. — Осматривать будешь?
— Нет. Вижу, что обычная. Без иллюзионистских штучек.
— Тогда...
Зажав кончик ручки двумя пальцами левой руки, Иванов вытянул её перед собой, сконцентрировался, направляя поток Силы в кулинарную железяку. Мощный, без всяких заумных приготовлений и заранее просчитанных диаграмм подачи. Почти неконтролируемый.
На глазах призрака ложка раскраснелась, точно девица на морозе, еле заметно дёрнулась, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее сгибаясь пополам.
— Держи! — искривлённый металл почти уткнулся в ладонь Швеца. — Проверяй.
Взять предложенное Антон не успел. Едва коснувшись, он резко отдёрнул пальцы, с ожесточением дуя на подушечки.
— Горячее...
Ложка по-жонглёрски взлетела в воздух, перекувырнулась несколько раз и была поймана инспектором.
Снова взлетела, снова поймалась. На третьем приземлении её перехватил Швец. Ощупал, повертел, постучал по сгибу. Без подвоха.
— Как?!
— Обычное колдовство, — хохотнул Серёга, страшно довольный обескураженностью напарника. — Долгие тренировки, могучий интеллект и целеустремлённость.
Призрак уважительно цокнул языком, спрятал ложку в карман. На память, как сувенир. Потом Машке покажет.
Антон не заметил, что этой пресловутой ложкой Сергей манипулировал, используя правую руку, а левую убрал в карман. Прожжённые до мяса пальцы страшно болели, кожа чудом не приварилась металлу, но это казалось несущественным.
Он её согнул.
Конец сборника
Константин Утолин
Проект «Третий Рим»
Посвящается моей жене Елене и сыну Дмитрию, которые являются для меня источником постоянного вдохновения и радости! Я вас люблю! Будьте счастливы!
Благодарности:
Моим родителям — поскольку без них не было бы меня.
Моему соавтору Ольге — за терпение, помощь и профессионализм. Без нее эта книга не увидела бы свет.
Карэну Мхитаряну — за то, что первый подал мне мысль о том, что я вообще могу попробовать написать книгу.
Виталию Малкину и Виктору Алексеевичу Новикову — за помощь и поддержку, без которых я вряд ли смог бы обойтись.
Признанному мэтру и гранду жанра, живой легенде — Василию Васильевичу Головачеву, который хотя и посчитал мое желание попробовать что‑то написать довольно эксцентричным, все‑таки сказал: «Ну, а с другой стороны — почему бы и нет!»
Владыке Амвросию, Архиепископу Православной Катакомбной церкви — за ценные консультации по целому ряду вопросов. И за силу духа!
«Вохе» Васильеву, М. и С. Дяченко, Р. Злотникову, С. Лукьяненко, О. Маркееву, С. Павлову, В. Панову, А. и Б. Стругацким — за их прекрасные книги, которые будят мысль и вызывают желание как поддержать, так и поспорить.
Вселенной, Солнцу, планете Земля, природе, всем животным и персонально «боевому» крысу Мики — за красоту и терпимость к нам, людям.
Константин Утолин
Сыну Олегу и дочери Ольге
Светлой памяти моих родителей и брата Василия Андрюкова
посвящаю
Особая признательность Василию Васильевичу Головачеву и моему соавтору Константину Утолину
Ольга Шевчук
Пролог
Чуть менее тысячи лет тому назад. Район расселения одного из славянских племен.
Их было четверо — смельчаков, посланных Верховным друидом за священной реликвией. Но, теперь, после гибели Диармата, их осталось трое: Артоген, или Сын Медведя, Бранноген, или Сын Ворона, и Мерлин, отождествлявший себя с вепрем Броселиандского леса. Рослые, светловолосые, они походили на братьев, но тотемы у всех были разные. Поэтому этих людей прежде всего отличало одеяние: каждый из них старался подражать своему культовому божеству и даже воплотиться в него.
Они проникли в славянское святилище на шестую ночь после новолуния, — так им велел Верховный друид. Время, когда луна еще не достигла середины своего роста, но уже была достаточно сильна, считалось наиболее угодным Кромму Круаху — главному богу кельтского пантеона, требовавшему кровавых жертв.
Верховный друид уже принял христианство, но не спешил принести в жертву новой религии языческие традиции: они еще могли пригодиться. Избранные мужи из могущественного Ордена «Великий Меч Атлантиды», к высшему кругу которого принадлежал и он, сочли его доводы резонными и не препятствовали такой двойственности.
Святилище находилось в земляных пещерах, промытых водой в толще высокого холма. Кельтским воинам никогда не удалось бы найти спрятанную там реликвию славян, если бы не помог специальный навык, полученный Диарматом от Друидов Высшего Посвящения. Тайное умение пришло к нему после ритула Передачи Даров, совершенного жрецами на Поляне Семи Деревьев. Диармат, как и остальные лазутчики, был жрецом, но только с волчьим воинским культом.
Как только Диармат оказался на расстоянии полета стрелы от реликвии, у него в области солнечного сплетения и в горле словно затеплился слабый огонек. И, чем ближе друиды подступали к святыне, тем сильнее разгоралось в его груди таинственное пламя. Они шли по холодному подземному лабиринту, оставляя на ключевых местах метки — кусочки белого минерала, источающего зеленоватое свечение, или рисованные мелом знаки на выступах в окаменелых стенах. Вокруг не было ни огонька, но кельтские воины видели в темноте не хуже культовых зверей и птиц, выбранных ими в качестве своих тотемов.
Когда они достигли небольшой пещеры, в центре которой лежала ровная площадка, в груди Диармата начало печь, и он понял, что реликвия находится здесь. Она была спрятана среди булыжников и гальки, уложенных вдоль стен катакомбного святилища. Он первым добрался до этого места и стал на ощупь перебирать камни, отыскивая нужный. Наконец, чуткие пальцы друида наткнулись на предмет, который словно обжег ему руку. Камень будто выставил колючки, поняв злой умысел человека.
