Пауза
— Рады стараться, ваше превосходительство!!! — Снова слегка невпопад ответил строй.
— Не нужно вам объяснять, что могла натворить такая тварь, доберись она до жилых кварталов города. Мы те, кто стоит между порождениями дряни и мирными подданными. Мы всегда готовы положить свои жизни, на то, чтобы ужасы Дряни никогда не пришли к обывателю. — Коротенькая пауза. — Я горжусь вами, бойцы. Я горд тем, что имею честь быть вашим руководителем. И я горд, что именно мои люди совершили то, что ранее считалось невозможным. Уничтожение «пятерки», обычными оперативными группами, без поддержки брони и мехов, это, безо всякого пафоса и преувеличения — подвиг. Особо хочу отметить. Ребята из группы «Браво» остались на месте. Они верно оценили оперативную обстановку, которую не мог видеть штаб, отдавший ошибочный приказ на отход.
Вот так тебе, подполковник! Ошибочный приказ, понял? Рожу Неклюева перекосило еще больше, хотя казалось, что это невозможно.
— Они приняли бой. Сражались. И победили.
А победителей не судят, ясно вам? Офицеры базы выглядели как оплеванные. Да так оно и было. Генерал устроил им выволочку прямо перед строем рядовых бойцов.
— Победили без потерь в группе, хотя один из них всего лишь стажер, не прослуживший даже месяца.
Генерал снял фуражку, достал носовой платок и медленно вытер внутренность тульи. Порученец распахнул папку, которую до этого держал подмышкой, дождался водружения фуражки на законное место и вручил бумаги шефу.
— Стажер Алексей Орлов! — Ветер толкнул меня в спину и прошипел «Два шага вперед». Я сделал два четких шага и вытянулся в струнку. — За проявленное боевое мастерство. Стажер Орлов досрочно принимается на штатную должность ликвидатора. Кроме того, ему присваивается внеочередное звание. Ефрейтора.
— Служу России и Императору! — Рявкнул я.
Одновременно за моей спиной Заноза негромко, но отчетливо произнесла: «ГАВ!», Кабан как-то странно запыхтел, словно сдерживал смех.
— Встать в строй.
Порученец достал из папки лист с моим назначением.
Я вернулся к ребятам и увидел на лицах Ветра и Красавчика нездоровые ухмылки. У меня что, дырка на штанах? Что я не так сделал? Что вообще за «Гав» такой был? Ну хорошо, все потом.
— За проявленное мужество. За то, что вовремя пришли на помощь товарищам, личный состав оперативной группы «Гамма», награждается серебряной звездой. — Это те самые серебристые лычки.
— Ничего себе. Вот я и получу сейчас свое первое золото, кажется. — Прошептал Красавчик.
Пятерку Пыткина вывели из строя, и генерал лично прикрепил каждому на грудь дополнительную серебряную планочку. Еще пять листов ушли к порученцу.
— За проявленный… — Опять пошли казенные формулировки про мужество, героизм, долг и все в таком духе… — Весь личный состав оперативной группы «Браво» тридцать седьмого участка удостоен Багровой Звезды. Сержант Рудницкий! Выйти из строя.
Над плацем повисла потрясенная тишина. Подполковник Неклюев чуть не сплюнул на асфальт. Пока Рудницкий деревянными шагами шел получать заслуженную награду, я пихнул Красавчика в бок и одними губами спросил: «Круто?». Тот посмотрел на меня и нервно кивнул. Впрочем, слегка пришибленными выглядели все окружающие меня люди. Заноза так вытаращила глаза, что стала похожа на больного базедовой болезнью. Даже на обычно совершенно неподвижном лице Кабана отражалось что-то похожее на эмоцию. Его широкий лоб пошел морщинами, а глаза превратились в щелочки.
После водружения каждому из нашей группы на грудь багрового цвета плашки со звездой, генерал еще минут пятнадцать распинался о службе, долге и воинском братстве бла-бла-бла. Отметил другие оперативные группы — хорошо проявившие себя на зачистке. Поблагодарил пилотов мехов за уничтожение давешних «четверок». В общем, расхвалил личный состав с занесением в.
Когда прозвучала команда «разойдись», мы дождались, чтобы начальство отправилось во свои яси, я с притворным возмущением отвернулся к Занозе:
— Это что еще за «гав» был? Меня, значит, высокое начальство в звании повышает, а сослуживцы облаивают.
Ребята заржали. Заноза аж за живот схватилась, так ей смешно стало. Я же ничего не понимал в этих их дурацких обычаях.
— Смотри, Боярин. — Отсмеявшись, объяснил Ветер. — Ефрейтор нам от армейских званий достался. Бесполезная лычка. Типа старший солдат-на. Не унтер и не рядовой. Не командир. Так. И из армии же к нам пришел обычай ефрейторОв «собаками» называть. Тебе с той лычки ни жарко, ни холодно. Но придется теперь дурацкие шутки терпеть, пока не проштрафишься так, что звание отберут. Некоторые типусы даже ради этого специально косячат-на. Да, Красавчик?
— Да я в заднице твоей Ветер это «звание» видел! — Ответил тот. — А вот Боярину в самый раз. Хоть чем-то, а нас, простых парней, лучше.
— Звание как звание. — Я пожал плечами. — Теперь буду знать, что если кто-то на меня гавкает, это он не бешенство ненароком подхватил, а так высказывает свое чинопочитание.
— Чинохренание! — Сразу же заявила Заноза.
На что я ответил ей прямо в лицо:
— Гав! — Она аж отшатнулась. А я добавил. — Если ефрейтор — собака, это я должен лаять, а не ты, дорогая.
Все снова рассмеялись.
— А Багровая Звезда, я так понял, круче золотой? — Спросил я, рассматривая свою планочку. Кстати, я получил в нагрузку еще и серебряную звезду, за ранения.
— Да как тебе, Боярин, объяснить-на. — Рудницкий направился к казарме. — Во всем Воронеже Багровая Звезда есть у Плахина и еще пятерых. У троих из них посмертно. — Я действительно вспомнил, что видел багровую планку на груди лейтенанта, но, естественно, не придал этому тогда никакого значения. — Один из оставшихся со службы ушел, по инвалидности. — Продолжил сержант. — Вот и прикинь свой благородный хрен к носу.
— А еще, ко всему, эта красавица дает право на личное дворянство. Даже если ты классным чином недотягиваешь. — С каким-то даже благоговением, поглаживая планку, произнес Красавчик. — Надо только кучу бумажек выправить. — По его лицу было понятно, что Виталий счастлив. Сбылась мечта? Вот так просто?
— А, ну да. Я и забыл об этом. — Задумчиво произнес Ветер. — Жена, если узнает, весь мозг мне выжрет, пока не оформлюсь-на. Тебе, когда придет твоя звезда в коробочке, Боярин, посмотри на порядковый номер. Если не ошибаюсь, будет триста какой-то. На всю Империю-на! Круче только именной указ Его Величества о награждении и ордена. Ну у нас, у ликвидаторов, ордена только у генералов есть. Юбилейные-на.
Я покивал, показывая, что проникся. Личное дворянство у меня и так есть. Вот редкость награды действительно впечатляет. Расщедрился генерал.
Я вспомнил странные расспросы статского советника Брандорфа — который, по сути, был заместителем Громова. О роде, о том, с какой целью я в ликвидаторы пошел. На мгновение стало неуютно, что вся эта ерунда с награждением может быть какой-то непонятной подачкой в игре Громова и Орловых.
Да нет! Слишком натянуто. Но неприятное чувство осталось. Захотелось спрятать планку, но я понимал, что так делать нельзя. Не поймут сослуживцы. Иногда плохо быть слишком сложным. Вон Красавчик аж светится весь от счастья. Заноза, кстати, тоже. Она все переживала утром, что пилоты мехов сразу получают чин, дарующий дворянство. А теперь получается она ничем не хуже их.
А я чего опять надумываю? Какая мне разница, что там Громов замыслил? Ребята счастливы, и это главное. Да и сказать, что награда группой не заслужена, нельзя. Случай-то уникальный. Так что по делам, Орлов. И хватит на этом.
К нам подошла мрачная девица с сержантскими нашивками и будто через силу пробормотала:
— Поздравляю с наградой, Ветер. Ребята.
Ольга Петровская. Командир «Альфы» — благоразумно подчинившаяся приказу и уведшая свою группу под прикрытие брони. Интересно, что сейчас Ветер предпримет.
— Спасибо Льдышка. — Ответил Ветер, распахнув объятия. — Иди, обниму, а то че, как не родная-на!
