Реальной же причиной гибели первого исполина стал Мордред с братьями. Отряд авалонцев под прикрытием тумана добрался и нанёс первый удар как раз в тот момент, когда титанический образ Фахара сверху фонтанировал спецэффектами. Дождавшись, пока рыцари прорубятся сквозь орду тварей поменьше и переключат внимание на следующего гиганта, ифрит шагнул вперёд, извергая изо рта поток чёрного пламени. В воздух взвились столбы дыма, перемешанного с туманом, так что невозможно было разобрать, какая судьба постигла попавшее под «огонь» чудовище. Из девяти осталось семь — которые всё ещё колебались идти в атаку мимо непобедимого противника. Фахар размахивал мечом, сотрясался от хохота и откровенно наслаждался происходящим.
До того, как из-за спин колоссов в его грудь не ударил концентрированный луч мрака. Он прошил иллюзорную плоть навылет, оставив на теле великанского Фахара расползающуюся дыру, сквозь которую просвечивало ночное небо. И он сам, и его горящий ятаган медленно расползались в воздухе, таяли, смешиваясь с дымом и туманом.
Я надеялся, что морок продержится чуть дольше, но в произошедшем имелся и существенный плюс. Иллюзию ифрита развеяли не ринувшиеся в атаку амальгамы, а их создатель.
— Засекла, откуда он пальнул?
— Да! — пискнула астральная Лита с левого плеча. — Альжалид сейчас его отметит — не уйдёт!
Столб ледяного тумана вдруг вырос за пару сотен метров от исчезающего морока, хорошо заметный даже на таком расстоянии. Я глубоко вздохнул — покидать пределы Полуночи сейчас хотелось меньше всего, но нейтрализация Бертрама была абсолютным приоритетом. Для этого я и перебрался с крепостной стены на смотровую площадку башни Оррисса — чтобы в случае необходимости быстрее добраться до передовой.
Разбег, прыжок. «Метаморф» преобразил меня почти целиком, наградив громадными кожистыми крыльями и лёгким аэродинамичным телом. Когда я впервые прыгал с этой башни, то мог лишь очень неуклюже парить — сегодня это был полноценный полёт. Чтобы взмывать в воздух прямо с земли потребуются дополнительные тренировки и «настройки» крыльев, но если стартовая точка находилась на высоте, можно было оставаться в воздухе сколько душа пожелает.
За остроту зрения и рефлексы отвечали блюда Кулины, хотя сейчас их эффект скорее фокусировал способности, чем награждал новыми. Я поймал восходящий поток, стремительно пролетев над крепостной стеной. Столб тумана впереди не торопился рассеиваться — то ли Бертрам не почуял подвоха, то ли опрометчиво решил принять бой. Как только образ Фахара испарился, семь «осадных» тварей двинулись вперёд огромными шагами, ломая деревья и сотрясая землю.
Хотя нет, уже шесть. Прямо на моих глазах один исполин споткнулся и ухнул вниз, распластавшись на земле омерзительной тушей. Туман скрыл побоище, устроенное авалонцами, а заодно и их самих от внимания врага.
По словам Лаахизы, существовал значительный шанс, что после смерти Бертрама его армия нежити потеряет текущие приказы. Даже если его просто вырубить, эффект будет тот же. Колоссы, увы, не рассыпятся на куски, но почти наверняка остановятся и дадут отряду Мордреда закончить начатое. В противном случае мне придётся очень быстро возвращаться к стене и отражать штурм.
По предварительным прикидкам — не более десяти минут на бой и победу. Но на этот раз я знал, кто мне противостоит и привёл подкрепление.
— Огонь! — рявкнул я на подлёте.
Столб настоящего, не иллюзорного пламени обрушился на место, где только что высился столб тумана. Риск лесного пожара минимизировался тем, что коронная атака Фахара не оставляла за собой очагов возгорания, вмиг испепеляя дерево и траву, превращая землю в чёрное неровное стекло. В центре выжженного круга застыла человеческая фигура, укрытая искажённой аурой. Прежде чем Бертрам успел опомниться, в него влетело семь ледяных копий, настолько острых, что могли прорезать камень. Шесть из них приняла на себя магическая защита, последнее преодолело барьер и глубоко пропороло правый бок некроманта. Вкупе с масштабными иллюзиями это был текущий пик возможностей джиннов — даже с подпиткой от Литы. Им понадобится время, чтобы восстановить энергию, и этот процесс дополнительно затянется, если придётся участвовать в обороне стены.
Не страшно — поскольку в следующий миг на Бертрама рухнул уже я.
«Зверь в лунном свете» принял его первое заклятье — как будто меня окатили из здоровенного ведра кислоты, разъедающей волчью шкуру и источающей ядовитые испарения. Отвратительное чувство, которое, впрочем, ничуть не помешало мне подмять гада под себя, ухватить за башку и хорошенько приложить об каменно-твёрдую поверхность оплавленной почвы. Один раз. Ещё! И ещё!
Четвёртого раза не вышло — Бертрам поднырнул под меня, скользкий, как угорь, ушёл от второго захвата и разбросал нас в стороны силовой волной. Я тут же вскочил на ноги, подхватывая покрытый драгестолом полэкс. Как раз вовремя, чтобы отразить беспорядочную атаку четырёх полусгнивших туш, которые доползли на помощь своему создателю.
— У меня для тебя плохие новости, — сказал я, когда последнее из отродий издохло окончательно. — Если сюда добрались твои слуги, они привели ещё кое-кого.
Некромант не ответил — он был слишком занят, принимая на кое-как сформированный щит страшный удар цвайхендера Мордреда. Я тут же рванулся вперёд, сокращая дистанцию, и больше не обращая внимания на лезущих из леса моржеобразных страшилищ. Третий удар полэкса прошёл сквозь ослабленную ауру, с силой опустившись на правое колено врага. Раздался хруст, и Бертрам сложился тряпичной куклой, с лицом, перекошенным мукой и ненавистью. Клинок Мордреда лишь слегка задержался, превращая одну из гнилых тварей в двух поменьше, но этого хватило, чтобы наш главный враг вскочил уже на паучьих ногах, сплетённых из кромешной тьмы.
Оплавленная почва под ногами рыцаря обратилась вязким, и почти наверняка ядовитым болотом. Мне достался вихрь ударов заклятья, напоминающего живую девятихвостую плеть. Всё больше рядовых тварей выползало из-за деревьев, пытаясь задавить нас числом, но в какой-то момент они больше мешали друг другу. Чёрная магия едва успевала отбросить или остановить Мордреда, как ближе подбирался я — и наоборот. Ещё минута… ещё один рывок… ещё один удар!
И тут я наконец понял, что меня смущало в этой схватке. За всё время лорд Бертрам фон Харген не сказал ни единого слова, да что там — не издал ни одного звука. А ведь во вчерашнем нашем сражении он вовсю хрипел заклинания и шипел от боли, даром что давным-давно мёртвый. Либо он предварительно накастовал на себя что-то, блокирующее исходящий звук, либо…
«Но она купилась на эйдолона, посчитав… что сожгла меня»
Зарычав от бешенства, я крутанул полэкс, разбрасывая наседающих чудищ. Райнигун загромыхал, щедро наполняя воздух серебром, а на перезарядке я попросту прыгнул вперёд, будто пытаясь догнать пули. Бертрам — а точнее то, что выдавало себя за него — едва успел поймать выстрелы на щит и совсем не успел восстановить его под мой удар. Топор полэкса лишил его головы, а молот вбил в землю то, что осталось. Тело некроманта выгнулось в агонии и смялось, обращаясь в субстанцию наподобие обугленной папиросной бумаги.
Я сплюнул на неё, добавив в придачу набор самых грязных из известных мне ругательств. Увы, легче не стало.
— Кажется, наш триумф оказался преждевременным? — глухо спросил Мордред из-под закрытого шлема.
— Урод послал вместо себя эйдолона. Неполную копию, вроде той, что когда-то склепала Гвендид. Только этот не успел толком нахапать силы, потому и был таким вялым… Лита! Доложи обстановку.
Снизу, даже на пятачке с сожжённым лесом, я едва мог разглядеть, что происходит у стены замка. Паучишка быстро протараторила доклад — как ни странно, уничтожение эйдолона частично помогло. Три колосса из шести тупо застыли на месте, ещё один замедлился настолько, что позволил Галахаду и Кею себя нагнать — с очевидным результатом. А вот двое продолжили движение, неумолимо подходя к Полуночи.
