Нетрудно представить ценность полученной информации и что за документы попали в руки врага, если командира «Абверкоманды 305» Гитлер лично наградил железным крестом II степени за операцию по захвату штаба авиаторов. По мнению полковника, к числу виновных за утечку особо важных секретных сведений следует отнести и довоенное командование военного округа, которое ответственно за нарушение мобилизационных правил по эвакуации штабов и режима сохранения секретных документов. При этом не следует винить писаря, якобы не успевшего сжечь содержимое сейфов. В этом виновен в первую очередь командный состав на самом высоком уровне.
Враг был опасен и хорошо подготовлен к борьбе с разведкой и партизанами. Достаточно сказать, что многие сотрудники абвера в прошлом состояли в кадрах, служили в «Абверштелле Кенигсберг» и «Абверштелле Краков», участвовали в разведывательной работе против СССР, где имели устойчивую шпионскую сеть. Многие из сотрудников и руководителей фашистских спецслужб участвовали ранее в разведывательной работе против Советского Союза с позиций западных границ, сами вели шпионскую деятельность непосредственно из сопредельной территории. Взять хоть того же Шиммеля, руководителя «Абвергруппы 109». До войны служил в «Абверштелле Летцы», который дислоцировался на границе с Беларусью. Потом возглавил разведывательно-диверсионную школу «Абверкоманды 103» в Борисове. Каттефельд, начальник «Абвергруппы 108», служил накануне войны в «Абверштелле Инстенбург», также работал против СССР. Этот имел опыт подготовки вражеских шпионов и террористов, в связи с чем его назначили начальником немецкой разведывательной школы в местечке Катынь Смоленской области. Начальник «Абверкоманды 303» Тарбук до войны возглавлял «Абверштелле Краков». Список можно продолжить, только… Все они хорошо знали обстановку в западных областях СССР накануне войны, получая разведывательную информацию о дислокации частей Красной Армии, подразделений органов госбезопасности, об экономическом и политическом потенциалах республик. Они изучали психологию советских людей, быт и нравы советского народа. Поэтому и могли выискивать в среде населения потенциальных изменников — тех, кто охотно сотрудничал с оккупантами, и их спецслужбами на материальной и иной основе. В среде этих лиц были те, кто ранее был обижен советской властью или не верил в возможность победы над нацизмом. Для вербовки агентуры спецслужбы гитлеровцев использовали человеческие слабости, провокации и запугивания. Кадровый состав абвера был укомплектован опытными сотрудниками военной разведки и контрразведки Германии, в их числе есть и те, кто служил еще в разведке кайзеровской Германии. Они были призваны на действительную службу в Абвер в начале тридцать восьмого года, задолго до начала войны с СССР, на основании приказа о возвращении в армию всех офицеров запаса…
Как-то незаметно забрезжил рассвет. Настольная лампа, стоявшая на столе, стала лишь фоном к лучам солнца, пробивавшимся через оконное стекло. За ночь пепельница наполнилась горой папиросных окурков, дым от которых еще не полностью выветрился и пеленой повис под потолком кабинета. Феоктистов, сидя на стуле, потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. Однако!.. Стук в дверь уже не вырвал полковника из размышлений.
— Войдите!
Вошел тот, кого Феоктистов больше всего надеялся увидеть… но позже. С красной папкой под мышкой порог переступил Разный, начальник отдела связи.
— Разрешите?
— Проходи. Тоже не спится?
— Радиограмма тебе, Денис Петрович.
— Давай сюда. Присядь пока.
Из протянутой папки вытащил стандартный бланк секретной телеграммы, нетерпеливо, жадно вчитался в текст.
«А-17
24.04.42. Секретно. Разведдонесение № 0131.
Выброска прошла успешно. Встретили. Находимся в партизанском отряде. При приземлении погиб радист, поэтому воспользовался личным шифром. Группа готова приступить к выполнению задания командования. Жду прихода Ветра. Лён».
А-17-м являлся сам Феоктистов, который, прочитав текст радиограммы, облегченно перевел дыхание. Добрались, значит!
— Хорошие новости? — спросил майор.
Кивнул.
— Хорошие. А ты не читал?
— Нет. Тебе ведь прислали.
— Одна из моих групп благополучно добралась до места.
— Поздравляю.
— Рано поздравлять. Там работы непочатый край.
— Но все же добрались, уже хорошо.
— Не знаешь, генерал не появился?
— Начальника направления на рабочем месте пока что нет.
— Чувствую, на доклад пойду, будет требовать ускорить работу. От Ветра ничего?
— Было бы, принес. Молчит твой Ветер.
— Мальчишка совсем, боюсь, не справится.
— Сейчас у таких мальчишек на плечах вся война держится. Справится…
* * *
Что же это за объект такой, о котором в городе не знает разве что глухой и слепой? То, что он рядом с Бобреневом находится, еще ничего не значит, немцы умеют прятать секреты, а тут как напоказ все обозначили. Не то чтоб все известно о базе, но курсанты имеют возможность выхода в увольнение, посещать людные места, в церковь захаживать. Н-да! Нужно присмотреться к этой школе. Связник, приходивший к батюшке, потом исчезнувший, со слов Павла, назвал ее «Филиалом». Спинным мозгом чувствует подставу, только альтернативы пока он не видит. Нет ее, как нет и времени на раскачку, а приказ найти есть. А еще дамокловым мечом над головой навис приказ выйти на связь с партизанами. Предыдущая группа до партизанского лагеря даже не дошла, городское подполье уничтожено полностью, ведомственный партизанский отряд разгромлен и погиб полным составом. А вот эта «Искра», отряд, собранный вроде бы как из местного населения и имеющий связь с Большой землей и подкочевавший из другого района к городу, почему-то не подвергается особой трепке. Почему? Прибавить к ситуации отряд «диких», и картина становится совсем непонятной. Как завершающий мазок на полотне — прибытие боевой группы от Феоктистова. Через радистку дал подтверждение, что выдвигается на партизанский «маяк».
Сразу насторожило, что из города в лесной район просочился без явных проблем. Почему все так просто? Немцы, зная, что на их территории работают кадровые разведчики, почему-то не повысили градус напряженности в охране дорог и населенных пунктов. По информации батюшки, везде все как обычно. А ведь немцы знают. Зна-ают! Сам присмотрелся. Какая-то расхлябанность и благодушие наблюдаются на постах полиции и жандармерии, словно напоказ выставлены.
Вспомнилось нравоучение Сирийца, впитавшееся в организм, как опрокинутая кружка воды в сухую раскаленную солнцем землю. Старый маразматик вдолбил в мозг аксиому для любого стоящего диверса: «План загодя не выстраивай, работай на инстинктах и подсознании. Ты можешь! Чувствуй! Лишь в общих чертах придерживайся выбранной канвы по поставленной задаче, которую в любом случае придется тебе же и выполнять. Точный план он только для тупых штабных исполнителей хорош, которые в случае чего отписываться станут, кивая на бумажку сверху. Оно понятно, в отличие от тебя им умирать вряд ли придется. План сковывает действия. Но главное запомни, если у диверса все по плану идет, есть повод задуматься. Скорее всего, противник уже знает этот твой план, просчитал тебя и приготовил на твоем пути добрую ловушку. Будь осторожен, доверяй только себе, надейся только на свои силы. По своей натуре ты, как и я, одинокий волк, в команде чувствуешь себя ущербно. Вот и пользуйся этим твоим качеством…»
Ага, как же! Каретников не сам по себе, начальство велит, приходится исполнять.
За три часа, где пёхом, где на попутной телеге, дотелепал до нужного места, при этом патруль, состоящий из местных полицаев, лишь раз проверил разрешение управы Бобренева на передвижение по району, с ленцой, без особого интереса перетряхнув содержимое заплечного мешка. Это полицаи-то! Такое впечатление, что им так вести себя приказали. Движение на дороге за версту несло повседневностью. Из города и обратно в его сторону то и дело шли люди, катились повозки и телеги с поклажей, загруженные разным скарбом. Частенько проносился военный транспорт тыловых ведомств без сопровождения. Мотоцикл полевой жандармерии видел лишь раз, проскочил мимо и исчез, обдав посторонившийся народ пылью.
