А ещё выяснилось, что грибочки чувствуют своих, ибо у них огромная подземная сеть. И эта парочка способна находить любые грибы в округе, если закопают ножки!
Так они и стали частью моей алхимической империи. Два грибочка, Горка и Морка.
*Пуф*, — раздался звук телепорта.
— Господин. У меня тут такая просьба, скажем-с, деликатная, — промурчал Баал, — Не соблаговолите ли вы, скажем так, произвести-с мне один заказик, мда-м.
— Что именно? — спрашиваю.
— Мне бы немножечко настоечки бы. На валерьяночке. На пару рюмочек, — показал он коготками рюмочку, — Даму хочу пригласить праздно провести вечер, поболтать. Авось и лёд тронется. А с пустыми лапами, ну не красиво!
«Рой, есть такое?»
«Есть рецепт, содержащий вальерьяну. Чем-то похож на афродизиак»
— Сделаем, — киваю.
— О большем и просить не стану-с, ну вы что. Мда-м, — поправляет он усы и кланяется, — Сердечно благодарю!
И тут по двери кто-то стучит. Значит всё, пора.
Мы с Баалом выходим, и видим, как все собрались вокруг Нафани. Гадать не надо почему — грудная клетка Безымянного теперь у нас.
Я гляжу на обглоданные кости. Ну вот и всё. Вот ты и здесь, и вот финал этой надоевшей истории.
Пора действительно заканчивать.
— Сейчас, схожу за ядро… — хотел сказать я.
— Плю! Плю-плю!
Опускаю голову и вижу, как грибочек протягивает мне шкатулку. Ух ты-ж на те… это он как так сообразил? А потом я смотрю на его братика с печенькой в руках, и выдыхаю — совпало.
Теперь точно пора.
Я аккуратно беру ядро и подхожу к костям. Белые, уже начисто обглоданные, даже сейчас они внушали беспокойство своим размером.
Смотрю на родителей. На дедушку с бабушкой. На Баала с Аурой. Мне кивают.
Ну, тогда погнали!
Я вставляю ядро промеж рёбер! Оно моментально выскакивает из пальцев и влетает в центр груди словно примагниченное! Ощущая вихри энергии, я отскакиваю прямо за секунду до того, как скелет поднимается в воздух!
С треском начали прорастать кости. Руки, ноги, шея. Затем забулькала плоть, жгутами формируя мышечный каркас.
Тело восстанавливалось быстро. Невероятно быстро, будто ждало и терпело целую неделю, готовясь лишь к этому моменту! Минуты. Хватило грёбанной минуты, чтобы из грудной клетки появилось целое тело!
Кожа, ногти, волосы и глаза. Это было последними слоями. И как только они сформировались…
Энергия улеглась.
Мы напряглись. Вгляделись в огроменного мужчину, сидящего с закрытыми глазами.
— Кх-х-х! — резко вдохнул он.
Я слышу стук сердца и хриплое дыхание. Безымянный жмурит глаза, к чему-то прислушивается, и… открывает веки. Впервые. Ведь сейчас они у него не зашиты.
Стеклянные. Почти алмазные, с множеством граней. Вот какие у него глаза.
Он быстро оглядывает всех нас, затем окружение, и, поняв, что опасности нет, и он жив — протяжно выдыхает, опуская голову.
Ну что, дылда.
Пора объясняться.
— Я… я действительно жив… — прошептал он, касаясь груди, — И проклятья нет. Теперь Люцифер не видит моими глазами…
— Ага. Только прикройся для начала.
— М? Что?
Я сначала тоже не понял о чём он, а потом пригляделся, и глаза на лоб полезли. Нифига валыну отрастил барбос… Раскинул ещё на пол двора, ну хоть бы не так широко сел! Это куда такой⁈ Понятно, чего бабушка с мамой отвернулись.
— А теперь, когда срам прикрыл, объясняйся, друже, — дед присел на корточки и очень недобро взглянул в алмазные глаза, — Что это было?
— Вы про… Люцифера? Его пришествие. Не так ли?
— Ого, он даже всё знает! Ну это будет легче!
— Я… будучи мёртвым, я не видел и не слышал, но… ощущал. И пришествие Люцифера я тоже ощутил. Как и его исчезновение перед столкновением двух воплощений. И я… я даже не подозревал… — он сжал кулаки.
Мы все внимательно на него смотрели. Все, кроме мамы, готовы были на него напасть здесь и сейчас, скажи он хоть одно неверное слово, дёрнись он хоть капельку быстрее, чем должен!
Но Безымянный сидел, взгляд его был опущен, а губы поджаты.
— Да нет у меня оправданий. Глупец посчитал, что переиграет главного кукловода Бездны. Вот и всё, — печально хмыкнул он, — Я вас подставил, и сам чуть не поплатился. Простите.
— Простите? Ха? «Простите»⁈ — мама вскипала, — Да мой сын чуть не стал ЛЮЦИФЕРОМ! И ты нам «простите»⁈ Ой, хочешь знать ответ⁈ Нет, не простим! Что на это скажешь, ха⁈
— Да… да, этого мало… — прошептал он, — Вы могли меня убить, скормить Михаэлю, и Небеса бы даже поблагодарили, а не наказали. Но вы всё равно воскресили. И вот, я жив. Я свободен. И жёны не будут оплакивать пропавшего мужа, и вся жизнь у меня впереди, над которой властен лишь я.
И впервые за всё время Безымянный… искреннее и широко улыбается, глядя на нас.
— Спасибо вам. Теперь я понимаю, что правильно сделал, выбрав человечность. Вы — хорошие люди.
Мы все мельком недоумённого переглянулись. Это… необычно. Мы что, на сентиментальность это тысячелетнее чудище пробили?
Безымянный, видимо почувствовав неловкость, огляделся и что-то вспомнил.
— Я… м-м… да, извинений мало. Секунду, — он нахмурился и просунул руку в пространственный разлом, — Я не мог вынести из Ада всё — подозрительно. Но кое-что протащил. Думаю… м-м… да, вот это Михаэлю понравится, — он достаёт стальной билетик, — Вот, держи. Понимаю, это не искупит всей моей вины, не вернёт нервов твоей матери, но всё же…
— Что это?.., — хмурюсь и оглядываю какой-то кусочек мягкого железа с рунами.
— Билет в Архив. Она у вас Великой Библиотекой зовётся.
Мои брови полетели вверх. Резко, как пуля дерзко, словно голодный пёс, я вырываю билетик из его руки! Дай сюда, гррр, моё, моё!
И пока я едва не грыз добычу как псина, у мамы возник закономерный вопрос.
— Так, а откуда он у тебя? Её же недавно откопали! — указала она.
— Архив — это древнейшая мегаструктура, построенная ещё Королём Магом. Это даже не строение, это… сущность, механизм, — нахмурился он, — Нашёл и откопал её Тэос, да, но попасть в неё могли и раньше. Она самобытна и действует по собственным правилам, одно из которых — пропуска.
— Ань, это же исторический факт, ты как училась?.., — покосился отец.
— Ам, ну… никак? Я к тебе в общагу бегала, — пожала она плечами, — То есть, вы хотите сказать, эта древняя штука даст книгу из Библиотеки?
— Гарантирую.
— Тогда нам нужны все твои билеты!
— У меня… только один есть. Простите.
— Ме, — разочаровалась мать.
Это получается один билет мне даст Император… второй подогнал Безымянный… а ещё может и куплю третий на аукционе…
ЭТО ЧТО, АЖ ТРИ⁈
УО-О-О-О!
Напомнить, как лишь ОДНО Демоническое Наречие в корне перевернуло жизнь? Я бы не попал в бездну, не вернул бы деда, не вытащил бы Соломона, не привлёк бы Безымянного, не знай я наречие! Ха-ха, да половина проблем из-за этой книжки!
И если я получу пусть и не три, но две минимум…
О-о-о, друзья, ну это туши свет — обезьяне выдали гранату.
«Ядерку хочю», — уже прикидывал я, — «Или роботов нафиг! Летающих. Да… киборгов-убийц… да-а-а… а ещё… а ещё головы взрывать нафиг взглядом. Кате!»
— Вы спасли меня, хотя имели всё право добить. И билета недостаточно. Поэтому… можете всегда на меня рассчитывать, — он приложил руку к груди, — Да, сейчас я и вовсе беден, у меня нет дома, а за спиной пятнадцать жён. Но если вам что-то нужно — я всегда помогу. Моя жизнь — ваша заслуга. И я этого не забуду.
Мы огляделись. Мде-е-е… как-то спесь поубавилась. Причём не могу сказать, что он играет! Безымянный вообще всегда был прямой как палка, а тут вдруг на жалость давит? Не, вряд ли.
Просто мужик счастлив, что наконец он может счастливо пожить, спустя тысячу грёбанных лет.
— Если… если вы не против и нет вопросов — могу ли я идти? — поднялся он, прикрываясь одеждой, а затем хмыкнул, — Просто жёны ждут. Соскучился. Надо обрадовать.
— Последний вопрос! — сказал я, — Ты знаешь, почему Люцифер сбежал?
