Я пригляделся и похолодел — Кас была права. Сверху над дверным проёмом во все стороны расходились змеистые чёрные трещины. И теперь, когда завала не стало, только масса мёртвой плоти удерживала хоть какую-то целостность этого участка коридора.
— Все назад, живо.
Мы отступили в относительную безопасность — рука, как ни странно, не возражала. Она одновременно отвечала за сохранность вверенной ей территории и угрожала нарушителям более чем понятным жестом.
— Хранитель? — хмуро спросил я.
— Хранитель, — подтвердила Лаахиза. — Он есть конструкт плоти, высший из низших. Обычно отвечать за весь этаж, не только спуск.
— Другая дорога в нижние секции?
— Общий подъёмник. Мы пройти его раньше — шахта рухнуть.
Действительно, что-то такое мы проходили, и на разгребание целой шахты уйдёт вечность. Хоть возвращайся к зоне сортировки и утилизации, чтобы испытать удачу… нет, лучше уж попробовать разобраться тут.
— Что ему надо? Явка, пароль?
— Не знать, — с досадой сказала Лаахиза. — Когда-то он принимать документ. Ныне — может, ничего.
Никаких шансов, что в этом заброшенном на миллениум месте сохранилось хоть что-то, напоминающее бумагу. В лучшем случае — «голографические» кубы Бертрама, но они вряд ли бы сошли за удостоверение личности. Зато могло сработать кое-что другое.
В крайнем случае, разгребать участок коридора будет чуть быстрее, чем целую шахту, верно?
— Именем лорда Бертрама фон Харгена и кровью его, — я шагнул вперёд, на ходу рассекая левую руку и брызнул кровью на громадный кулак перед собой. — Повелеваю, освободи путь, но не дай рухнуть своду.
Импровизация, понятное дело — Хранитель третьей секции подземного комплекса мог работать по совершенно другой схеме, чем колдовская печать. И сперва в самом деле ничего не происходило, так что я поднял взгляд, пытаясь понять, нельзя ли укрепить потолок заранее, а затем уже испепелить преграду. К моему изумлению, чёрные трещины стремительно чем-то заполнялись, словно залитые цементом. И это «что-то», кажется, было плотью всё ещё перегораживающего проход Хранителя.
Прошло полминуты — и верхняя часть огромного кулака осталась лишь в виде гладкой кости. За ней открывался вид на винтовую лестницу, уходящую во мрак — но отнюдь не на продолжение руки. Пять минут, десять — и вот уже вся плоть Хранителя без остатка ушла на «заполнение» потолка. Кости дёрнулись и безвольно упали на землю. Я легонько ткнул одну из них ногой, превратив верхнюю фалангу указательного пальца в костяную муку.
— Стены хранить в себе плоть, — сказала подошедшая поближе Лаахиза. — Но это есть не только здесь. Плоть может забыть имя тирана.
— Умеешь же ты поднять настроение.
Леди-лич издала сухой смешок, склонила голову и сделала приглашающий жест во мрак спуска. Всё верно, концепция «дамы — вперёд» работала где угодно, но не в этом милейшем месте. Если на голову начнут падать камни… или пальцы, я переживу это спокойнее остальных.
Четвёртая секция комплекса почти не отличалась от третьей и быстро осталась позади. Спуск ниже, увы, не продолжался прямо на месте, но обнаружился за считанные минуты. Поисковый амулет продолжал упрямо указывать вниз, как при запросе на Эргалис, так и на Мордреда с остальными членов нашего отряда. Ничего не оставалось, как продолжать движение.
Первый сюрприз пятой секции поджидал нас почти сразу у выхода с лестницы. Огромные зияющие дыры и трещины в полу, ведущие вовсе не на шестую секцию, а в саму преисподнюю. Из глубинного мрака доносились булькающие звуки и невыносимая вонь, перебивающая даже вездесущий здесь запах разложения.
— Сосуды с осадком «Мортума», — скривилась Лаахиза. — Резервуар иссякнуть, дать течь. Заполнить собой зал, второй, третий. Просачиваться всюду.
— Насколько это опасно?
— Не падать вниз — не опасно. Иди с оглядкой.
Это был хороший совет — по целому ряду причин. Танк вновь оказался спрятан в переносной карман, Кас парила в форме баньши, Адель и Лаахиза шли со мной на расстоянии вытянутой руки. Одну я мог подхватить, другую — перенести в карман касанием, но сейчас нам нужна была внимательность всей группы. Если третья и четвёртая секции держались на честном слове, пятая начинала разваливаться на куски — и грозила утянуть нас с собой.
Иногда — вполне в буквальном смысле слова.
Нельзя сказать, что Лаахиза не предупреждала — но я всё равно сперва принял смотрящий на меня из стены глаз за странный рисунок. Потом глаз моргнул, а потом снизу к моим ногам потянулись сразу три хватательных конечности, состоящих из мёртвой плоти. По размеру как обычные руки, по силе — едва превышающие рядовых иссохших Полуночи, выигрывающие лишь за счёт неожиданности. Мне хватило шага назад, чтобы оторвать «кисти» от рук, и тут же отправить в коварную стену пару серебряных пуль. Стена захрипела и осыпалась, по счастью не прихватив с собой потолок — и открыв чудесный вид на техническое помещение под названием «Трубы отвода эфирных испарений (вход только в защитных масках!)» От труб остались одни ржавые основы, эфирные испарения испарились много веков назад.
Оно и к лучшему — нам понадобилось делать крюк через этот зал, поскольку коридор впереди полностью осыпался в нижние резервуары с «Мортумом».
Лестница на шестую секцию оказалась прилично изолирована, и для прохода к ней пришлось сооружать мост из подручных материалов. Две заполненные враждебной плотью стены не сговариваясь попытались спихнуть меня и Адель в ямы, но в итоге рухнули туда сами.
Не менее десяти минут на новый спуск — ранее такие вертикальные расстояния позволяла себе разве что Полночь.
Вниз, вниз, вниз.
Первое, что мы услышали на подходе к шестой секции — звуки. Не бурление вышедшей из-под контроля жижи, не шорох оживших стен, а шум интенсивной и намеренной работы. Не нужно было уходить далеко, чтобы её застать — первый же коридор оказался прямо-таки заполнен порождениями Бертрама. Зомби с зашитыми ртами, обрезанными носами и ушами таскали в разные стороны уцелевшую мебель и оборудование, не обращая ни малейшего внимания на незваных гостей. По энтузиазму они могли поспорить со своими коллегами из зоны сортировки и утилизации, хотя их труд явно считался более ценным.
— У них сохранилось что-то вроде мозгов?
— Сейчас узнать.
Лаахиза вдруг дёрнулась и резко сцапала пробегающего мимо мертвеца — бедолага попытался вырваться, но тщетно. Она развернула его голову к себе, уставилась в выпученные глаза и прохрипела что-то на своём языке. На наших глазах со скальпа схваченного вдруг начала слезать серая кожа, а за ней и остатки плоти, освобождая белую кость. Можно подумать, этот зомби тоже был своего рода Хранителем, но нет — это явно происходило без его согласия. Спустя минуту на нас смотрел голый череп с бешено вращающимися в глазницах глазами.
Леди-лич вновь рявкнула свой приказ, и череп резко повернулся куда-то влево, ритмично клацая зубами. Несколько секунд Лаахиза прислушивалась к клацанью, затем отпустила жертву. Только что живой труп упал на землю и больше не планировал подниматься. Лаахиза брезгливо отряхнула руки.
— Дракон здесь, — сказала она. — Главный ритуальный зал. Этот не видеть дракон поменьше, рыцарь и гнолл. Тиран почивать ниже.
— Он не сказал, когда Бертрам прилёг отдохнуть?
— Тиран почти не спать, даже при жизнь. Не рассчитывать на долго.
Похоже, что на шестом подземном этаже скопилась основная масса вновь оживлённых Бертрамом мертвецов-рабочих. Изначально законсервированных, затем поднятых по цепочке. Здесь же уцелела львиная доля содержимого лабораторий и хранилищ, вероятнее всего из-за остаточной магии, тлеющей в глубинах. Подручные некроманта таскали оборудование и мешки с трупами, которых только что вытащили из жидкости, напоминающей формалин. Латали пол, потолок и стены, расставляя подпорки и лично «вливаясь» в трещины. Заново обставляли некоторые лаборатории, хотя явно не пытались ставить там эксперименты. Эти зомби могли действовать как прилично запрограммированные роботы, но не были способны на принятие самостоятельных решений.
