Поднял взгляд на Михаила. Тот дергаться не стал. Понял, что противник послал ему магическую волну. Кляйн смотрел на него так, будто весь внутренний мир Каретникова лежит перед ним как раскрытая книга. Сила взгляда у гада потрясающая. Того и гляди своими разноцветными буркалами под черепную коробку заползет.
Ощущения? Ощущения улетные! Кляйн словно физически дотрагивался до него, при этом требовал подчиниться, развязать веревку, передать пистолет ему в руки. Каретников отвел глаза в сторону оконца, не переставая ощущать давление на себя. Как это делает выбравшийся из реки пес, встряхнул головой.
— Бррр!
Все-таки неслабо работает товарищ. Когда-то дед разъяснял, что таким образом маг изменяет химические процессы в мозгу оппонента, но у Каретникова против такого колдовства прививка. Еще Танцор прочувствовал ее действие на своей шкуре. Сейчас откат пойдет. Держись, Кляйн!
Кляйн вскинулся на подвесе, вскрикнул, выпучив глаза почти навыкат, содрогнулся весь, подергался, завис, потеряв сознание. Каретников хмыкнул. Что и требовалось доказать! Теперь жди, пока очухается. Раз так, сам вышел воздухом подышать. Навстречу ему, кажется, снайпер подтаскивал скакавшего на одной ноге Саенко. Тот поинтересовался:
— Ну, как?
— Сознание потерял.
— Эк ты его!
— Сам напросился.
— Можно поприсутствовать?
— Ради бога! Только не через нос дыши. Обосрался скотина, воняет.
Саенко распорядился:
— Степа. Павлов. Помоги зайти.
— Сейчас, командир.
Отправив упиравшегося было Павлова спать, дождались, когда Кляйн оклемается. Тот, уставившись на Каретникова, спросил:
— Ты мастер магии?
Саенко непонимающе задал вопрос:
— О чем это он?
Михаил отмахнулся, переведя все внимание на немца. Почувствовал страх того на энергетическом плане и именно на его вопрос ответил:
— Ха-ха! Скорее третий помощник подмастерья.
— Слышал, что в России есть такие, но до сего дня даже не рассчитывал на встречу.
— Это ты еще с нашими бабульками-колдуньями не встречался, уж те бы тебя быстро на раз выхолостили. Повезло. Но вернемся к нашим баранам. Вопрос у меня только один: где находится настоящая база Абвера? Не торопись, подумай.
Постанывая, таращась на своего мучителя и не замечая Саенко, немец раздумывал. Долго! Придется взбодрить товарищу мысли. Каретников, приблизившись вплотную, обеими руками ухватив одежду фашиста у ворота, рванул материю на сторону. Раздался треск одежды, пуговицы, отскакивая, брызнули на пол. Ножом на груди проделал неглубокий надрез, отступил, осматривая дело рук своих.
Кляйн, роняя слезы, как-то совсем по-людски прошептал:
— Больно!
— Это не боль. Просто этим тебе понять даю, что время не безразмерно. Жду ответ.
— Убьешь ведь?
Согласился, демонстрируя противнику волчий оскал:
— Убью.
— Ладно, мастер, твоя взяла. О базе Абвера мне ничего не известно. Не такая уж я и величина в системе СД. Но по косвенным признакам о том, что рядом с Бобреневым есть секретный объект рейха, я догадался. Мой начальник, оберштурмфюрер Райнхард Шольц, когда задачи ставил, особое внимание уделял тому, чтоб ягдкоманда ни при каких обстоятельствах не совалась в квадраты 32 и 34. Мою карту ты забрал, я знаю. Вот и глянешь. До войны там пионерский лагерь развернут был, но строения в нем капитальные. Я у местных узнавал… И… еще одно, командир одного из моих отделений, некто Лунев, нарушил приказ. Этот уголовник со стажем сошел с маршрута и решил поживиться. Так вот, отделение исчезло, а меня предупредили, что еще одна такая выходка и…
Замолчал.
— Откуда тогда про это знаешь?
— Один выжил, до отряда добрался. Бывший боец Красной Армии, до войны в леспромхозе работал, на пару с отцом браконьерил, лес знал, как горожанин свой родной город. Рассказывал, что толком в квадрат войти не успели, как доблестные егеря на хвост сели, ну и погнали их… пока не уничтожили. Он в болото ушел, изобразил раскрытое окно полыньи, тем и спасся.
— Понятно.
Каретников снял контроль. Немец говорил правду.
— Ну, что ж! Спасибо за помощь.
Перехватив удобным хватом клинок, ударил Кляйну в сердце. Разноцветные глаза врага застыли, стали тускнеть, их медленно покидала жизнь. Михаил подтянул веревку. Сначала вытер нож об одежду покойника, потом полоснул им по удавке на запястьях немца. Обмякшее тело упало к ногам. Не оборачиваясь, сказал Саенко:
— Москвич, когда проспятся, скажешь своим ребятам, чтоб эту падаль подальше от двора прикопали.
— Скажу. Василий, мне ребят в город послать нужно.
Обернулся.
— Зачем?
— Человека одного найти. Адрес контакта у меня есть.
Кивнул.
— Посылай. Только не снайпера.
— Почему?
— Мутный он какой-то. И еще… Ты теперь, как я понимаю, без связи? Так вот, пусть твои люди мою радистку с радиостанцией сюда доставят.
— Это дело!..
— А еще, посылай ребят на разведку. В квадраты пусть не входят, но вокруг них «понюхают», если получится, поспрашивают. Ведь диверсантов на аэродром как-то доставляют. Вот и у аэродрома пусть потрутся.
Саенко кивнул…
Анна не очень допекала постояльцев, занималась своей повседневной работой по хозяйству. Получалось как-то так. Она сама по себе, они сами. Скоро муж должен вернуться… Не любимый. Посватался перед финской, родители не отказали. Выдали замуж за человека в возрасте, ее не спросив. Комсомолкой была, из товарищей никто не заступился. Потом поняла, ребятки на прикорме у ее Евстигнея находятся. Так и жила, послав куда подальше бывшее свое окружение. Дитё родить никак не получалось. Уж и по бабкам ходила с поклонами да презентами, и к врачу обращалась… Один батюшка Илья поддержал: «Знать время еще не пришло, Анна. Может, и не в тебе дело. Молись, вымаливай у Бога ребеночка, а я со своей стороны тоже Николая Угодника в святые праздники за тебя просить буду».
Когда «товарищи» заявились, решила… нет! Не пустит на порог, пускай как хотят выбираются. Полстраны оставили немцу, а теперь помощи просят. Кусок хлеба могла дать в дорогу, чай не оскудеет, а так… Когда молодой, красивый парень привет от Ильи передал, вот тут призадумалась. Привечать? Зыркнула на парня. В отличие от других пришлых, силен… Те еле ноги волочат, а этот чуть вспотел только. Да и раненого на носилках принесли… А может, батюшка?.. Нет! Не может такого быть. Кивнула.
— Проходите.
Сегодня поутру из тех, кого приютила, лишь трое остались. Красавчик, убогий, это который со сломанной ногой, и Петров — вроде бы тихий, а взгляд цепкий, нехороший. Его инвалид отправил к началу балки, чтоб со стороны деревень присмотрел за дорогой. Оказывается, ущербный и есть командир.
Вынесла свиньям ведро запаренных отрубей, руки вымыла, о фартук вытерла. Прочь эту тряпку, стирать ее пора. Совсем распустила себя. Хотя чего обманывает, с утра платье красивое надела. Молодая еще, двадцать седьмой годок нынче минул. Вон и он!
— Тебя Василем кличут?
— Да.
Взгляд чистый, прямой. Колдовской взгляд! В глаза заглянула и… утонула в сини озер. Ой, мамоньки! Чего делает?
— Идем, поможешь. Все едино без дела шлындраешь.
Молча пошел…
Дом пустой, с самой обычной деревенской обстановкой, но всюду порядок и зажиточность ощущается. Как это их при советской власти не раскулачили? Завела в комнату, сразу и не понять, не то горница, не то кухня. Не так уж и часто Михаилу доводилось по русским деревням прогуливаться. Сначала не придал значения игривому выражению на лице хозяйки, может, настроение такое у молодки. Но потом дошло. Отвернувшись, нагнулась за чем-то, чуть выпятив попку назад. Совсем рядом. У него давно не было женщины. Платье натянулось по упругим бедрам. Эх, такой вид кого хочешь обезоружит! Шагнул к ней, рукой погладил по спине. Даже не шелохнулась, видно ждала от него именно этого. Прижал ладонью, чтоб не разогнулась, если что, отступать поздно, башню сносило напрочь. Если б не обстоятельства, можно было подумать, что в медовую ловушку заманили. Вторая рука между тем, поднырнув под подол, ухватила горстью все, что было у нее между ног. Под влажной в том самом месте материей трусов нащупал теплую податливую плоть с прогалиной под средним пальцем.
