Война песка (СИ) - Казаков Дмитрий Львович

— Не сейчас, — Гита покачала головой. — Может быть потом, в нормальных условиях.

— Сейчас и времени нет, — взводный поднялся. — Нужно идти встречать груз.

Точку выброса назначили в пяти километрах от того места, где мы находились. Причины объяснять никому не надо было — начнет БПЛА кружить тут, у главного выхода из подземного храма, тут же явятся аборигены посмотреть, к чему это все.

А кроме того, рано или поздно они обнаружат наш побег и рванут в погоню.

И мы поковыляли дальше, не обращая внимания на слабость, кружение в голове и судороги в мышцах. Потенциальных зомби, лишенных оружия, поставили в центре колонны, под присмотром Джи. Барышни же вцепились в меня, одна справа, другая слева, и я буквально поволок их на себе.

Ущелье закончилось, перешло в другое, а затем я потерялся в этом горном хаосе.

Но Цзянь вел нас уверенно, он не сомневался, с какой стороны обойти ту или иную скалу, по какому склону подняться. Невысокие, но обрывистые хребты громоздились со всех сторон, и что самое удивительное, тут я скучал по ставшему привычным песку, по его хрусту под ногами и жаркому, душному запаху.

— Вот тут, — сказал взводный, когда открылся спуск в очередную долину, и внизу ровная площадка метров двадцать в ширину, и сто в длину.

Достаточно, чтобы посадить любую птичку, и найдется пятачок тени, чтобы спрятаться. Солнца поднялись, и с неба заструилась жара, изнуряющая, выпивающая из тела остатки влаги и сил.

Монотонное жужжание донеслось с запада, когда мы начали спускаться, «птичка» прошла над нашими головами. Не «Мавик», а здоровенная штуковина, похожая на самолет, снизилась над долиной и снова начала подниматься, но тут мотор ее принялся чихать и вовсе замолчал.

— Топливо — все, — сказал Ингвар.

Надо отдать должное пилоту, он сумел развернуть тяжелый БПЛА и спланировать. Посадка вышла жесткой, одно из крыльев отвалилось, но самое главное — уцелел груз, закрепленный везде, где только можно.

— Стаскивать ко мне! Сначала все пересчитаем! Усекли? — повысил голос Цзянь.

И не зря — руки у многих тряслись от желания открыть упаковку шоколадных плиток или вытащить из ящика бутылку воды.

Но мы сволокли все в тень громадной скалы, нависшей над долиной словно нос линкора. И сам БПЛА убрали с открытого места тоже, спрятали обломки под камнями, чтобы не демаскировать расположение.

А то еще явится воздушная разведка дрищей, и весь план коту под хвост.

На этот раз нам прислали не просто воду, а какой-то витаминизированный напиток. Кроме шоколада и протеиновых батончиков нашлось и мясо, извлеченные из сухих пайков порции тушенки и рагу.

Я уничтожил свою, не почувствовав вкуса, и давно забытое чувство сытости окутало меня теплым одеялом.

— Все… отдых… — сказала Лана, глаза у которой слипались.

Гита уже спала, положив голову на бронежилет, и негромко посапывала.

Я продержался на минуту дольше, потом тоже уснул, буквально рухнул на землю. Приснился мне родной город, будто иду я в магазин, а нога не слушается, не сгибается, становится все более тяжелой, и навстречу мне соседка, тетя Оля, таращит внимательные глаза прожженной сплетницы и скандалистки, интересуется с фальшивой ласковостью «Ванечка, а почему ты костыль свой дома забыл? Ты же инвалид!».

Тут я обнаружил вокруг толпу людей, смеявшихся и тыкавших в меня пальцем. Попытался развернуться, чтобы уйти, сбежать, укрыться дома, где меня никто не увидит, не найдет… и понял, что не могу двигаться, что меня не слушаются уже все четыре конечности.

— Урод проклятый! — выдохнул кто-то в самое ухо.

Это был уже не сон, меня держали за руки и за ноги и поспешно тащили куда-то. Колыхалось сверху раскаленное небо, от неудобного положения ныла спина, и еще я очень плохо соображал.

— Бросай его, — на этот раз я узнал голос Фернандо.

Меня швырнули прямо на камни, один из них впился в позвоночник, другой «помассировал» почки. Зато я голове прояснилось, я обнаружил, что нахожусь на крохотном пятачке в окружении черно-красных валунов, и что вокруг меня толпятся совсем не дружелюбные люди.

Хулио, Бадр… и за спинами остальных Ингвар, лицо спокойное, в глазах напряжение.

— Ты, сучий выкормыш! Продал душу! — мексиканец пнул меня в бок, попал вскользь, но это все равно оказалось больно. — Лижешь жопы ведьмам! Или может не только жопы⁈ Сжечь тебя надо вместе с ними!

— Ты предатель чтоб меня разорвало! Ты выдал нас врагу! — это Бадр, недавний стойкий атеист, а ныне соратник Цзяня, поклонник священной плоти и ее кровавых радостей.

— Коллеги правы, тебя, русский гаденышек, нужно было расстрелять сразу же, — Фернандо, готовый вставать на колени перед африканцами или геями, и ненавидящий всех, кто думает и ведет себя иначе.

Они бесновались и прыгали вокруг, плевали в меня, и только Ингвар оставался спокойным. И я понимал, что это его затея — собрать тех, кто ненавидит меня по какой-то причине, парой фраз спровоцировать всплеск злости, и расправиться, пока все спят и никто не может помешать.

Они схватили у тащили меня из лагеря, часовые просто отвернулись.

Я сумел сесть, и в этот момент в руках Фернандо обнаружился камень, хороший такой булыжник. Меня собрались просто забить насмерть, а тело сбросить в какую-нибудь расщелину.

На поиски и разбирательство никто не станет тратить время… пропал боец Серов и черт с ним.

— Стойте, — сказал я, хотя понимал, что этих людей не остановить словами, даже лучшему оратору вселенной.

Мне просто требовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться.

— Молчи! Да проклянут тебя все святые! — рявкнул Хулио и заехал мне по уху, да так, что в голове зазвенело.

И видимо этот удар стал последней, решающей каплей, позволившей мне собраться. Сыграло роль то, что не так давно я поел, напился воды, и даже какое-то время поспал, хоть и меньше, чем хотелось.

Но по телу пробежала холодная шипучая волна… и я увидел.

Люди, мои соратники, ничем не отличались от аборигенов, от дрищей или столбоходов. Тот же набор планов существования — поток восприятия, крохотных мерцающих частиц, тяжесть влияния на мир, искажающая его, собственно тело, от вместилища разума до кончиков пальцев или того, что их заменяет.

И я снова мог действовать, исходя из своего видения.

— В этот раз мы тебя не выпустим! — пообещал Хулио, и в руке его блеснул нож.

Да, один раз они уже пытались, позавчера возле оазиса, но тогда все закончилось обычной дракой.

— И я вас тоже, — я отодвинулся на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы камень Фернандо прошел мимо, полетел дальше и врезался в коленку замахнувшегося Бадра.

Сириец завопил, ухватился за пострадавшую ногу.

Я поднялся, и клинок мексиканца вспорол не мою печень, а всего лишь воздух у меня за спиной. Зато мой удар пришелся куда надо — прямо по затылку, по впадине, где позвоночник крепится к костям, и Хулио пошатнулся, рухнул на колени, выпавший нож звякнул о камни.

Я мог их убить без особого труда, но такая затея даже не приходила мне в голову. Прекрасно знал, что у нас впереди боевая задача, и что все эти кровожадные говнюки нужны, чтобы ее выполнить.

А потом… ну посмотрим.

Я повернулся к Фернандо, отметил, как исказилась от страха его безволосая физиономия. Двинулся на него, но не по прямой, а шагая по самому легкому, гармоничному пути, где не мешали чужие искажения пространства, а мои собственные легко ложились в пустоты.

Хлопок ладонями по ушам заставил Фернандо отступить, выронить камень, и я повернулся, ища глазами Ингвара.

— Вот сука, — слова вырвались сами, когда я обнаружил, что норвежца рядом нет.

И тут же я вернулся к обычному восприятию, запыхавшийся, выдохшийся до предела, весть в поту. Далось мне все это нелегко, вернулись голод и жажда, но зато я остался в живых, не стал жертвенным бараном для других баранов.

Бадр хромал и держался за коленку, Хулио мотал головой, глаза его смотрели в разные стороны, Фернандо морщился при каждом движении. А вот того, кто все это затеял, самого хитрого и опасного, рядом с нами не было, он словно померещился мне, хотя только что стоял рядом.