Ни я, ни Князь сказать ничего не успели, как толпа обезумевших феминисток рванула на Стужева. Тот увернулся, уйдя под потолок, чем опять возмутил паучью братию. Но почти сразу туда рванули и вампирши, и теперь спасаться пришлось и паукам.
— Стоять! — приказал Князь.
Но его никто не послушался, а книга так вообще заорала тонким голосом:
— Беги, Саша, беги! В этой части замка других мужиков нет, сам виноват, гад ревнивый, так что беги за подмогой. И помни, ты нам нужен живой и здоровый, а главное, к детопроизводству способный, так что как перевоспитаешься, ирод, так сразу ждем в гости!
Стужев выругался, но рванул — в окно, вампирши все за ним.
— А… а… я… — вскочив, метнулась к окошку, но за ним только ночь и тишина.
И никого!
— Чего ты переживаешь? — Книга, опять марка паучкообразная, в момент, когда все бросились на Стужева, спрыгнула на пол, а теперь подбежала и по мне взобралась мне же на плечо. — Никто его бить не будет, во-первых, у него характер поганый и мстительный, во-вторых, я запретила.
Из лишенного стекол окна дул ветер, я зябко поежилась и хмуро спросила у книги:
— И вот зачем ты это сделала?
— А, все очень просто, — беззаботно отозвалась Ядвига. — Сашунечка наш тут самый грозный, с ним никакого матриархата у девчонок не выйдет. А так они отвлекли его, теперича ты сбежишь, он за тобой, естественно, вот и освободится у них территория для установления нового правящего режима. Все продумано, Ритусь. Так что давай, бежим, скоренько, а то вампирши на него только так, для вида, а вообще опасаются жутко. И вообще, если он кого-то схватит, ему тут же весь план и выложат, исключительно живота ради, то есть чтобы спастись. Все, времечко. Бежим уже.
Я продолжала стоять на месте.
— Бежим, кому говорю, на нас все революционное движение надеется! — прикрикнула книга. — Где твоя женская солидарность?!
Ну… если ради женской солидарности, опять же вампирш угнетенных жалко.
— А бежать куда? — осторожно спросила у книги.
— А, туточки, в коридоре для тебя свеча припасена заветная. Двигаем, Ритусь, двигаем.
Мы двинули. Точнее я, книжка на мне сидела, а мне пришлось босиком по холодному каменному полу, да еще и в платье… не особо приличном.
В коридоре нас действительно ждала свечка, причем она в подсвечнике была единственная. Осторожно взяла ее обеими руками и спросила у Ядвиги:
— Можно сразу в избушку?
— Отсюда — да, а вот обратного ходу нету. Поторопись, Ритуся.
Сжать свечу, коснуться огонька, ласково лизнувшего пальцы, и мысленно позвать:
«Печка, к драконам, пожалуйста».
Огонек дрогнул…
* * *
Здесь было холодно, мрачно и вообще жутко.
А потом из темноты протянулась когтистая покрытая чешуей лапа с длинной рубахой.
— Мне бы что-нибудь потеплее, — стуча зубами, взмолилась я.
Пахнуло огнем. Теплое пламя закружилось, согревая, успокаивая, разгоняя мрак, и я увидела огромную пещеру с уходящими ввысь сводами, с валунами, громадными, размером с девятиэтажный дом, с речкой, бесшумно скользящей по камням, с драконами, которых тут было так много…
Огонь угас и теперь вновь светил лишь тусклый огонек моей свечи.
Нормальная мужская ладонь протянула шубу. Длинную, черную, теплую.
— Подержи, пожалуйста, — попросила, передавая свечу.
И едва Лер ее забрал, торопливо оделась. И хорошо так стало, уютно.
— Где ты была? — прозвучал вопрос моего адмирала Космического флота.
— Ишь, где была, спрашивает, — подала голос книга. — Между прочим, нас похитили! К разврату склоняли! Засосы нам ставили! Мы вообще пострадали из-за некоторых!
Вспыхнуло пламя. Я даже залюбовалась высоким стройным мужчиной с золотыми длинными волосами, который сейчас стоял, вскинув руки вверх и запрокинув голову, а от него под своды пещеры неслось пламя.
— Мать моя женщина, центральное отопление по-драконьи, — съязвила книга.
Пламя Лера мигнуло и угасло. Опять я осталась со своей свечкой.
— Ядвига, — укоризненно произнесла.
— А я что? А что я? Мы вообще куда, мы в избушку собирались, а ты?
— А я должна была проверить, что у драконов все хорошо, — прошипела книге.
— Живы твои драконы, — шипит фолиант в ответ. — Видишь, вот, живы и здоровы, с отопительными системами экспериментируют. Все, давай в избушку уже.
— Мы вернемся, когда я скажу, — несколько резко осадила книгу.
И стало тихо.
Вообще тихо.
— Лер, — позвала я, — а что это сейчас было с огнем?
Пламя вспыхнуло вновь. Вокруг были драконы, которые превосходно видели в темноте, были могучи, мудры, наполнены силы, ну и я… маленькая в шубе не по размеру и со свечечкой в руках.
— Ну… — Лер несколько смутился, — я пещеру отапливал, чтобы ты не замерзла.
— Хи-хи, — отозвалась с моего плеча коварная книга, — а я что говорила.
Проигнорировав торжество догадливой книженции, подумала и спросила:
— А дом вы себе уже нашли?
Тишина.
— Ясно, — сграбастала книжку с плеча и сурово скомандовала: — Изобрази Нойшванштайн, причем полностью — схемы, план, архитектурный проект, только увеличь масштаб… — Я глянула на драконов, оценила их габариты и продолжила: — В десять раз.
— Ритусь, я тебе что, Apple iPad? — ехидно полюбопытствовала Ядвига.
— Нет, ты куда как круче, — искренне ответила я. — Лер, держи, рассматривай, изучай, запоминай, вы, драконы, со скалами договариваться умеете, камень вас слушается, магия земли вам подвластна, так что сумеешь отгрохать вам замок. А мы пока пойдем место поищем.
И я вручила фолиант дракону. Сделала шаг и взмолилась:
— А можно мне еще кроссы, а?
Лер протянул сапоги… размера сорок шестого как минимум. Да, это позор.
— Зато без каблука, — не унималась язва ягушенская.
Выйти мне помог учтивый и громадный черный дракон, кажется, тот самый, которому я про регенерацию поведала. Он просто подставил крыло, и едва я на него забралась и удобно устроилась, перенес прочь из пещеры, на самый край скалы. В небе сияла луна, серебристые волны едва плескались в безветрии, слышалось отдаленное пение птиц в лесах под горой.
— Красиво… — прошептала я.
— Мир вообще удивительно прекрасен, — отозвался дракон.
Подумала, что как-то не очень вежливо с моей стороны помощью воспользоваться, но не представиться.
— Рита, — сообщила я дракону.
— Уэльринар, — ответило мне волшебное создание.
Мгновение — и я стою на скале, а рядом громадный мужчина свыше двух метров точно, с широкими могучими плечами и гривой смоляных волос до пояса.
— Я древний, — вдруг произнес он, глядя вдаль. — Я тот, кто помнит племя драконов до прихода темных в наши владения. Я тот, кто знает, сколь велики и сильны были драконы. И я единственный выживший из тех, кто повинен в случившемся.
Я молчала, искоса глядя на Уэльринара и с надеждой ожидая продолжения.
— Искра моего самосознания не была погашена, — продолжил он с надрывом в голосе. — Я жил, все эти века терзаемый оковами и собственной совестью. Терзаемый осознанием совершенной ошибки… И видя, как мой гордый народ, что парил с облаками наравне, превращают в скот.
Голос его дрогнул. Но вдруг улыбка и тихое:
— Годами я спрашивал небеса: «За что? Зачем? Почему?» Теперь я знаю ответ. Испытания — единственный путь к тому, чтобы стать сильнее, мудрее, лучше. Не появись темные, мы истребили бы друг друга, ведь между драконами не было единства. Не появись вы, у нас не было бы будущего. Народ драконов навеки обязан вам, Маргарита.
Хотелось ответить: «Да я ничего, просто мы тогда выпили много», но как-то это было бы не в тему. Поэтому я просто сказала:
— Народ драконов обязан быть счастливым, и это то единственное, что я от вас хочу. А вообще, вы меня засмущали.
Уэльринар улыбнулся, величественно и снисходительно, и сразу стало ясно, что он действительно очень стар и мудр.
— Мы будем мстить, — вдруг произнес он. — Нам есть за что мстить.
