– А это не очень крепко? – томно осведомилась Анюта.
– Это крепко, – с прямотой настоящего мужчины признался Егор. – Но мы возьмём хороший коньяк.
Егор сидел прямо на траве, привалившись спиной к тёплому от солнца левому крылу машины и смотрел вниз на город. Рядом с ним стояла початая бутылка, как ни странно, настоящего «Наполеона», которую он приобрёл в баре гостиницы, расположенной возле дома Зоиной тёти. В правой руке Егор держал стакан, на треть наполненный чудесной французской влагой, а в левой – надкушенную плитку шоколада. Ему было хорошо и как-то беспечно, и он рассчитывал, что скоро станет ещё лучше.
– Тост! – сказал Егор, поднимая стакан на уровень глаз.
Полуденное солнце растворилось в коньяке, и он загорелся живым волшебным светом.
– Давай, – согласилась Анюта.
– За любовь! – с чувством провозгласил Егор. – За любовь между мужчиной и женщиной. В широком смысле.
– В широком смысле?
– Именно.
– В совсем широком?
– Как вселенная.
– Ну, если как вселенная, то я согласна.
Они выпили.
Сорок минут назад, когда они, съехав с дороги, вскарабкались на этот холм и расположились в кустах так, чтобы им никто не мешал и они никому не мешали, Егор всё-таки добился от Анюты признания.
– Понимаешь, – объяснила она, – существуют определённые виды и потоки энергии, доступ к которым лучше всего осуществлять с какого-нибудь возвышенного места. Как, например, вот это, где мы сейчас находимся. И если этой энергии, говоря по-человечески, хлебнуть, то она окажет на меня примерно такое же воздействие, какое на тебя оказывает коньяк.
– Здорово! – восхитился Егор. – То есть получается, что ты всегда, когда захочешь, можешь выпить?
– Можно подумать, что ты не всегда можешь выпить, если захочешь, – парировала Анюта.
– Конечно не всегда! Например, когда у меня нет денег.
– Как же, как же!
– Ну… – смутился Егор. – Конечно, деньги на это дело всегда можно достать… Хорошо. Тогда, например, такой вариант. У меня важная встреча, на которую я должен явиться совершенно трезвым, а мне при этом очень хочется выпить. Я выбираю встречу и, тем самым, наступаю на горло собственному желанию. А?!
– Ерунда, – фыркнула Анюта. – Просто в данном случае твоё желание провести достойно важную встречу оказалось сильнее желания выпить. Вот и всё. Или, если тебя не устраивает столь низменное объяснение, твоя воля и характер оказались сильнее твоего желания.
– Вот именно, – согласился Егор. – И получается, что я не всегда могу выпить, когда захочу.
– А что, разве не бывало никогда случая, чтобы воля и характер спасовали перед желанием? – невинным голосом поинтересовалась Анюта.
– Вообще-то бывало, конечно, – берясь за бутылку признался Егор. – И даже неоднократно. Но я всегда честно боролся до конца.
– За это и выпьем! – с энтузиазмом предложила Анюта.
И они выпили по второй…
– …а всё-таки, что ты имел ввиду, когда предложил выпить за любовь между мужчиной и женщиной в широком смысле?
– Видишь ли… – проникновенно начал Егор, откусывая от плитки шоколада. – Кстати, а как у тебя обстоят дела с закуской?
– Нормально. Хотя я никогда не закусываю в вашем понимании этого процесса. Но ты не ответил на мой вопрос.
– Всё-таки чертовски неудобно так пить, – пожаловался Егор. – Конечно, пил я с друзьями по всякому. Помню даже однажды был случай, когда мы с моим давним корешем надрались вместе, находясь друг от друга на расстоянии в фиг знает сколько тысяч километров. Это несколько напоминает нашу ситуацию, но всё равно не так. Он, понимаешь, живёт в Америке, в Нью-Йорке. Сеня его зовут. Мы как раз сидели с Володькой Четвертаковым – ты его знаешь – и уже не помню по какому случаю пили водку. А он позвонил и сказал, что с кем-то он там всю ночь тоже квасил, а теперь вот пришёл домой и стало ему без нас грустно и тоскливо. И вот звонит он, поэтому нам, а на столе перед ним стоит открытая уже бутылка виски, к которому он в этой самой Америке пристрастился, паразит, изменив доброй русской водке. И если мы тоже пьём, то почему бы нам не выпить вместе по, так сказать, телефону. И мы выпили. И даже не один раз. Забавно было. Вовка с трубкой возле уха и стаканом в руке, и я рядом тоже со стаканом и с трубкой параллельного телефона. Слышимость, кстати, была, помнится, отличная… Но всё равно, понимаешь, мы ведь знали, что он на самом деле за тысячи километров от нас, а с нами только его голос. И когда он положил трубку, то это расстояние очень как-то зримо легло между нами, а… м-м… о чём это я?
– О том, что тебе неудобно так пить, – напомнила Анюта.
– Да! – с воодушевлением продолжил Егор, – Спасибо, а то я что-то… В общем, всё равно это разные случаи. Потому что тогда Сенька действительно находился по ту сторону океана, а ты сейчас рядом. Рядом, но я тебя не вижу.
– А ты закрой глаза, – посоветовала Анюта, – представь, что мы пьём с тобой в темноте, и свету взяться неоткуда.
– Ты ещё посоветуй представить, что я ослеп, – передразнил интонацию Анюты Егор.
– Всё вам, людям, не так, – вздохнула Анюта. – Ну, скажи на милость, зачем тебе обязательно меня видеть?
– Потому что львиную долю информации об окружающем мире мы получаем посредством зрения, – важно сказал Егор, и сам поразился тому, какой он умный.
– Не верь глазам своим… – тихо пробормотала Анюта. – Ну ладно, попробую.
– Что?
– Закрой, говорю, глаза.
– Ты мне уже это советовала, – запротестовал Егор.
– Закрой, закрой. Это другое.
– Сюрприз? – радостно предположил Егор.
– Не знаю, получится ли… Закрывай, давай. И, чур, не подглядывать!
Егор покорно закрыл глаза и принялся тщательно слушать.
Так. Это птицы. А это ветерок в листве. Где-то далеко внизу просигналила машина. Кровь шумит в ушах… Музыка… Откуда музыка? А, наверное, кто-то выставил на открытое окно магнитофон и врубил на полную старых добрых «Криденс»… А это что? Тонкий, на грани слышимости, звон. Как будто робко соприкоснулись два хрустальных бокала… Шорох? Или это опять ветер?
Буквально всей кожей Егор ощутил, как кто-то легко и неслышно опустился рядом с ним на траву.
Совсем рядом.
Слева.
– Ну, – долго ещё? – спросил он внезапно охрипшим голосом.
– Уже можно, – сказали слева.
Он открыл глаза, задержал дыхание и очень медленно повернул голову.
Слева от него, совсем рядом сидело неземное существо.
То, что существо именно неземное, было заметно сразу. Потому что даже у самых экстравагантных земных женщин не бывает такой, переливающейся разноцветным прозрачным огнём, кожи. И ярко-оранжевых глаз тоже не бывает. Опять же совершенно голый, без малейшего признака волос, череп. Правда, идеальной формы и размера, да и наголо бритые девушки и женщины в наше время уже никого не шокируют, но всё-таки…
И никакой одежды.
То есть, совершенно обнажённое неземное существо женского рода с переливчатой кожей, голым черепом и несколько тяжеловатой, но прекрасных очертаний грудью, эдак, четвёртого где-то размера…
Егор почувствовал, что трезвеет.
– Ну, как? – осведомилось существо нежным Анютиным голосом. – Нравится?
И улыбнулось, показав, как ни странно, вполне человеческие белые зубы.
Егор, не глядя, нашарил справа от себя бутылку и, проигнорировав стакан, сделал прямо из горлышка два хороших затяжных глотка. Сразу как-то полегчало.
– А мне? – обиделось… обиделась Анюта.
– Ты же это… того… энергию эту свою употребляешь?
– А ритуал соблюсти? – парировала Анюта.
– Так ведь стакан-то один… – предпринял последнюю попытку спасти коньяк от бесславной гибели Егор.
– Ничего, я не брезгливая.
Егор вздохнул, налил на глаз грамм пятьдесят и, собравшись с духом, протянул стакан Анюте.
– Ам! – отчётливо и громко клацнула зубами Анюта, и её оранжевые глаза вспыхнули, словно две сигнальные лампочки.
