– Давай, – согласился Егор. – Давай выпьем и подумаем, чем я могу тебе помочь.
– Безнадёжное дело, – покачал головой Сеня. – Откупиться от них невозможно – никаких денег не хватит. Наехать? Они сами на кого хочешь наедут…
– Откупиться и наехать, – весело повторил за Семёном Егор. – А что, это мысль. Нужно сначала попробовать откупиться, а потом, если не получится, наехать. В прямом смысле слова.
– Есть чем? – иронично приподнял рыжую бровь друг Сеня.
– Откупиться?
– Ага. И заодно наехать.
– Поищем – найдём, – с бесшабашной уверенностью выпившего человека заявил Егор. – Наливай!
Выпили за удачу, закусили, закурили, и Егор спросил:
– У тебя какое-нибудь золото в доме есть?
– Это как? – не понял Семён.
– Ну, золото. Изделие какое-нибудь из золота. Кольцо, там, или монета. Цепочка. Просто кусок золота.
– Допустим, есть, – подумав, ответил Сеня. – Десятка царской ещё чеканки. Раритетная вещь, между прочим. Теперь таких не достать. Но она все равно таких денег не стоит.
– А какие, кстати, деньги нам нужны? Ты спрашивал, сколько они хотят за то, чтобы от тебя отцепиться?
– Спрашивал, – уныло кивнул рыжей шевелюрой Сеня. – Плати, говорят, пятьдесят тысяч и свободен. Откуда у меня, скажи, могут быть пятьдесят тысяч?
– А золотом возьмут?
– Хрен их знает… Может и возьмут. Да что ты задумал?
– Бери свою монету и пошли, – скомандовал Егор, решительно подымаясь со стула.
– Куда?
– На кудыкины горы. Увидишь. Хотя на самом деле я не уверен на сто процентов, что получится. Капризная она у меня, потому что. Никогда заранее не знаешь, что ей взбредёт в голову. Но если ты ей понравишься, то всё обойдётся. Ты же умеешь нравиться женщинам? Умеешь. Вот и постарайся.
– У тебя «белочка»? – c надеждой осведомился Сеня.
– Никогда не чувствовал себя так хорошо, – похоронил его надежду Егор. – Пошли, старик, я покажу тебе чудо.
– Грешно смеяться над несчастными людьми, – с укором заметил друг.
– Давай, давай! – подбодрил его Егор. – Иди за монетой, а то передумаю. И помни, что я ничего не обещаю, а только хочу попробовать.
Через пять минут они подошли к мирно приткнувшейся к обочине Анюте.
– Пр-рошу! – распахнул перед Семёном правую дверцу Егор.
Они сели.
– Ты что, машину не запер? – спросил Сеня. – Воистину, псих ненормальный. Тебе очень повезло, что её за это время не угнали. Райончик у нас, надо сказать, тот ещё… И вообще, если ты собрался куда-то ехать, то я не советую. Ты слишком много выпил даже для Нью-Йорка, чтобы садиться за руль, а дорожная полиция здесь, доложу я тебе, несколько отличается от нашего любимого ГАИ и…
– Сеня, – коротко глянул на него Егор, – не трынди. Анюта, ты меня слышишь? Это я пришёл и со мной мой друг Сеня. Семён Ивашевский. Прошу, так сказать, любить и жаловать.
– С кем это ты разговариваешь? – испуганно спросил Семён и оглянулся на заднее сиденье, где, разумеется, никого не обнаружил.
– С кем надо, – отмахнулся Егор. – Помолчи, пожалуйста. Анюта, родная, нам нужна твоя помощь! А-ню-та!
– Так, – раздался из динамика недовольный Анютин голос. – Явились – не запылились. Хороши оба, нечего сказать!
– Ну, Анюточка, – не согласился Егор, – не так уж мы хороши, как тебе кажется.
– Мама, – тихо ойкнул на правом сиденье побледневший, как умеют бледнеть только рыжие, Семён. – Это кто?
– Ну да! – с воодушевлением воскликнул Егор. – Я же вас не познакомил! Анюта, это Сеня. Сеня, это Анюта.
– Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса, – пробормотал Сеня. – Все, с водкой пора завязывать. Тем не менее, мне очень приятно.
– И мне, – вздохнула Анюта. – Ну и что у нас опять случилось?
– Анюта, – проникновенно начал Егор, – знаешь ли ты, что такое мафия?
– Наслышана.
– Так вот, на моего друга наехала эта самая мафия. Надо бы помочь.
– И каким образом?
– Я думаю, надо откупиться и наехать в ответ.
– У тебя есть план?
– Есть, – скромно, но гордо признался Егор. – У Сени имеется одна золотая монета. Ты можешь из неё сделать, скажем… э-э… двести-двести пятьдесят.
– А что так мало? – удивилась Анюта. – Давай уж сразу пятьсот. Двести мафии, триста – вам. Или тысячу. А то буду я из-за каких-то двухсот копий время и энергию тратить!
– Мне не надо, – быстро сказал Сеня.
– Ты чего испугался? – засмеялся Егор. – Это будет честное золото.
– Тогда ладно, – подумав, согласился Сеня.
– В общем, я думаю, надо сделать так, – продолжил Егор. – Мы отдаём им, скажем, двести пятьдесят монет, а для усиления эффекта Анюта их как-нибудь сильно напугает.
– И как же мне их напугать? – весело поинтересовалась Анюта. – Превратиться в какого-нибудь монстра из дешёвого фильма ужасов?
– А что, это мысль, – ухватился было за предложение Егор и тут же покачал головой. – Нет, не нужно, пожалуй. Боюсь, я сам тебя испугаюсь. А оно нам надо?
– Не надо, – охотно согласилась Анюта.
– Э, – нерешительно подал голос Семён, – а, может, вообще никак их пугать не надо? Отдадим деньги и все дела…
– Надо, Федя, – решительно прервал его Егор. – Обязательно надо. Иначе они примут это как нашу слабость и потом вообще не слезут. А если испугать, то сразу будет ясно, что мы с одной стороны от них откупаемся, но с другой, нас лучше не загонять в угол – можем больно укусить. Понятно? А вот как испугать пострашнее… Слушай, Сеня, там стёкол в этом самом клубе много?
– Много. Одни витрины чего стоят… Сплошная стена.
– Гениально! Анюта, у меня идея. Давай побьём им стекла! Но не просто побьём, а… – и Егор коротко изложил свой план.
Глава двадцать третья
Ночной клуб с лихим названием «Не забуду мать Россию» располагался минутах в десяти небыстрой езды от Сениного дома на первом и втором этажах тридцатипятиэтажного, видимо, ещё довоенного небоскрёба, а ныне просто довольно высокого здания тёмно-красного, почти коричневого кирпича. И само здание стояло очень удобно – в глубине района, довольно далеко от шумных и людных улиц, а также от полицейских и праздношатающихся прохожих.
Они остановились на другой стороне улицы, прямо напротив входа, возле которого маячил внушительного вида коротко стриженый охранник, до зевотной тоски напомнивший Егору сотни и сотни таких же охранников, мода на которых, как началась в постсоветской России в первой ещё половине девяностых годов, так и по сию пору никак не могла пройти. Егор, как и любой взрослый мужчина с умелыми руками и нормально соображающей головой, всегда с жалостливым недоумением смотрел на этих молодых и здоровых мужиков, целыми днями торчащих на входах и выходах всевозможных фирм, компаний и офисов средней руки и откровенно мающихся от безделья. Это было тем более странно, что он никогда не слышал, чтобы охрана хоть кого-нибудь защитила в случае серьёзного «наезда» на подобную фирму крутых конкурентов или – тем паче! – от произвола властей.
Впрочем, здесь была не Россия, и Егор, отбросив сомнения и лишние мысли, кивнул Семёну:
– Выходим, Сеня.
– А может…
– Не может. Принял решение – выполняй, как говаривал капитан Холод, мой ротный и отличный мужик. Не дрейфь, старик, всё получится!
Они вылезли из машины, и Егор с некоторым замиранием сердца открыл багажник.
Солнечный луч, вырвавшийся из внезапно образовавшегося разрыва в плотных облаках, обложивших в этот день нью-йоркское небо, ударился в груду золотых монет царской чеканки и замер в восхищении.
Замер и охранник у входа в клуб. Оттуда, с другой стороны улицы, ему не было видно, что находится в багажнике машины марки «Фольксваген Гольф», которая минуту назад остановилась напротив охраняемого им заведения, но зато он заметил мерцающий золотой отблеск, лёгший на лица двух мужиков (длинного и широкоплечего с усами и маленького рыжеволосого, которого он уже видел несколько раз в клубе), этот самый багажник открывших.
