Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

— О, Володька приехал, племянник, — пьяно улыбаясь, встал тот из-за стола. — Радость-то какая.

От мощного удар ногой в живот, тот отлетел к крыльцу, и начал выблёвывать всё что съел. Зашедший следом участковый, сделал вид что интересуется стеной сарая, а заглянувший лейтенант стал с интересом глядеть, как я взял за ухо, так называемого дядю, и крутя его, сказал, шипя:

— Тебе кто, паскуда разрешил в моём дом заселятся⁈ Да ты гнида должен его за тридевять земель обходить. А теперь бери свой крысиный выводок, и чтобы я вас не видел. Ни тут, ни вообще в Москве. Увижу, живьём закопаю. Ты меня понял⁈

Впрочем, тот был в таком состоянии, что даже говорить не мог. Парень, лет шестнадцати, что бросился на меня, словил встречный хук, и прилёг отдохнуть, чистый нокаут. Соседи с болезненным любопытством за всем следили, я же разогнулся, осмотрел всех, и указав рукой на выход, сказал:

— Пошли вон.

Да, взбешён я был конкретно, так что взял за холку дядюшку и протащив его волоком через весь двор, отправил кубарем наружу. Потом также парня вытащил, кстати, очень похож на меня, также выкинул. А потом демонстративно расстегнул кобуру, и достав револьвер, начал его заряжать. Мне его разряженным выдали на Лубянке. Как у танкиста, у меня был «Наган». Мгновенно последовали совету. Через минуту, жены дяди, его тёщи, и дочки, пигалицы лет двенадцати, на территории подворья не стало. Правда, попросили вещи забрать, и я разрешил, следя чтобы свои забрали, на этом те и ушли. А так оказывается у дяди день рождения, пятьдесят лет, юбилей. Участковый за всем с интересом следил, а пока тот с лейтенантом, водителя тоже позвал, сидели за столом, вкушали домашние яства, я всё проверил. Водитель баню начал топить по моей просьбе, а я, выйдя ко двору, не ушли, подошёл к дядюшке, и спросил:

— Ты как узнал о доме?

Тот уже протрезвел, сидел на скамейке у палисадника, тёр живот, синяк там будет зачётный, и сказал:

— Знакомый в военкомате, сказал, что твоё личное дело в Москву отправили, ты теперь там живёшь. И адресок дал. А мы беженцы, куда нам?

— Твари двуличные. Я сказал, и моё слово кремень, ещё раз увижу, ваши тела никто не найдут. Всё, валите пока я добрый.

Говорил это, с прищуром глядя в дальний конец улицы, там пролётка катила и виднелась седая шевелюра риелтора.

— Добрый день Витольд Андреевич, — поздоровался я с риелтором, когда тот подъехал, Макеевы с вещами так у палисадника и сидели, старший Макеев ещё не ходок. С болезненным видом тёр ухо и живот. А вот парень приходил в себя, уже сидел и мутным взглядом обводив всё вокруг.

Мы поручковались, так что прошли во двор подворья, что с Макеевыми будет дальше, мне вообще начхать, для меня они лишь однофамильцы, не более. Соседи от своих дворов, собиравшись кучками, обсуждали увиденное, поглядывая в нашу сторону. А пока закрыл долг, тот расписку протянул от бывшего жильца, что забрал деньги за пять оставшихся месяцев. что он тут не жил. Порядок. Ну и усадив за стол, поинтересовался:

— Есть у вас жильцы на примете? Не хочу дом бросать без присмотра.

— У нас указания уплотнять дома. Заселять беженцев. Я хотел в ваш, так дядя не дал, матом обложил, — сообщил участковый, что нас слушал.

— Ну хоть что-то хорошее сделал. Не доверяю я этим беженцами. Люди разные, мне тут обычно не везёт, если кого заселяю, такой срач устраивают.

— Пока таких жильцов что вам нужны, у меня нет, было двое солидных, но дом их не интересует, квартиры подавай. Да отдельные.

— Так может я помогу? — снова подал голос участковый. — Военное ведомство расселяет по частным домам военнослужащих. Вон в школе госпиталь разворачивают, медиков примете?

— Почему бы и нет?

— Можно заселить несколько семей. Есть там семейные. Даже три. У вас задняя с кухней для одной, передняя для второй семьи и там где перегородка, ещё одну.

— В принципе не возражаю, но приглядывать за домом вам поручу.

Риелтор тоже не возражал, с него снимали обязанность присматривать за домом, так что пообщались, тот уехал, а вскоре и участковый ушёл. Я же нанял соседок, дом отмывали, прибирали всё. Стол и лавки, это одного из соседей. Как и большая часть посуды, приходили и забирали. Мою версию те от водителя узнали, выбегал несколько раз к машине и за водой бегал, так что в курсе. Макеевы уже ушли, загрузившись скарбом, и я очень надеюсь, что это действительно первая и последняя наша встреча. Я всё же не живодёр просто так целую семью ликвидировать, но и слово держать нужно. Так что, если не дадут повода, больше не увидимся. Баня топилась, форма попахивала, дымом и жизнью в походе, пролитым топливом, сгоревшим порохом, но лейтенант поторапливал, соседи за банькой присмотрят, закроют заслонку, когда угли прогорят, так что выехали, и вскоре были у здания Генштаба. Похоже скоро узнаю кто меня вытащил из застенок Лубянки. Зря майор молчал. А так полтора часа прошло с момента как покинул стены Лубянки. А пока оформляли на входе, в журнал посещения вносили, потом другой командир, летёха сделал своё дело, пока вёл к одному из местных кабинетов, я размышлял. На самом деле я немного лукавил. Терять звание и награды я не особо то и хотел. Просто сам себя убедил, что мне это надо, что и сам поверил. Главное поверили все вокруг. Если я желаю всё потерять и с нуля начать, так не дадим ему такого. Тоже психология. Ну думаю вы поняли. Я не желал терять звание, награды, и вообще нести потери, а они будут, генералов всё же я конкретно посылал. Да потому что если бы не посылал, таких успехов просто бы не было. Те любую инициативу губят на корню. Да и починяться тем, кто сгубил свои подразделения, и глаз положил на моё чтобы также сгубить и его, то с какой радости я это дам сделать?

И я отлично понимал, что последствия будут, и по выходу разыграть карту желания стать простым бойцом, она была мной припасена, причём как запасная. Меня могли и не арестовывать, а проигнорировать жалобы генералов. Не проигнорировали и вернулись к этому. Однако и простым бойцом стать я также не против, как не удивительно, но оба решения, останется как есть или потерять, меня устраивали. Тут как видите, первый вариант. Теперь же хочется знать, что дальше будет. Награды за рейд я не получу, факт, месть за генералов, но зачем-то же вызвали? Около кабинета я ожидал порядка часа, часто командиры ходили, приходилось козырять. От меня всё же несло как с поля боя, многие это чувствовали, но я был не возмутим. Мне не дали привести себя в порядок, хотя договорился с одной из соседок постирать всё, так что нюхайте. А в кабинете был Ворошилов. Не самый мой любимый маршал. Даже самый нелюбимый. Кстати, а что он тут делает? Вроде одним из фронтов командует. Обо мне ему доложили, но за час так маршал и не принял, другие посетители заходили, а очередь до меня так и не дошла. Ну а пока стоял, размышлял. Да, на складах в Бресте чем я заполнил хранилище? Думал потрачу, но повезло, нужное находили у немцев пока шли, не потребовалось. Так что наложница часть места заняла, потом триста килограмм тушёнки в банках, пять пакетов с сухарями. Десять пакетов макарон, бутыль подсолнечного масла, разные специи, два мешка крупы. Два пакета чая по десять кило, флягу с мёдом на двадцать литров, сахар три головки по десять кило. Также по два комплекта летней и зимней формы для меня, командирская и красноармейская. Полушубок, шапка-ушанка, валенки. Чтобы свои запасы летней и утеплённой формы были, ну и фурнитуру. Плюс оружие, пять пистолетов «ТТ», пара «ППД», пара «СВТ» с оптикой, боезапас к ним, ручные гранаты. Да и всё. Полное хранилище. Однако так и не потратил. Чуть позже накачалось, убрал пулемёт «МГ-34», на станине, и шесть запасных лент. Пулемёт иногда нужен.

Вот так достав блокнот, проверял свою память, сверяясь с записями того, что у меня в хранилище, сейчас свободно двадцать два килограмма, когда вышел секретарь, и сообщил:

— Встречу отменили. Вас ожидают в кадровом отделе Автобронетанкового управления. Сейчас выпишу направление. Там получите дальнейшее назначение на новое место службы.