Мастер архивов. Том 2 (СИ) - Волков Тим

— А внутренние дела?

— Тот же Совет, — Бергер сделал паузу, — Формально все вопросы по внутренней кухне распределены между министерствами. Но реальная власть — у тех, кто контролирует назначения. Кадры, мой друг, решают всё. Кого поставят — тот и будет рулить. В империи сейчас примерно так: Император подписал генеральный указ о распределении полномочий ещё год назад, когда мог писать. По Архиву дела решает начальник канцелярии Министерства Императорского двора Сергей Дмитриевич Собакевич.

Я запомнил имя.

— Кто он?

— Бюрократ до мозга костей, — ответил Бергер. — Лет шестьдесят, из старых дворян, но без особых амбиций. Никогда не лез в политику, не дружил с Зареном, не участвовал в интригах. Его стихия — бумаги. Правильно оформленные, с нужными подписями, в нужной последовательности. Он обожает, когда всё по правилам. И ненавидит, когда кто-то пытается прыгнуть выше головы.

— Постойте. Если он не за Зарена, то как тогда архимаг продвинул своего человека — Босха?

— Он не за Зарена и не против него. Скорее всего все было сделано формально правильно, как положено. Возражений ни у кого не было. Вот и подписали. Так же и с Лыткиным.

— Собакевич продажный?

— Нет. В том-то и дело. Собакевича нельзя купить. Он слишком дорожит своей репутацией педанта. Но если ему дать безупречно оформленный документ, который не вызовет у него сомнений, — он его подпишет, не глядя по сторонам. Потому что уверен: если бумага правильная, значит, всё законно.

Я задумался. Это было лучше, чем я мог надеяться. Неподкупный чиновник, который работает как автомат — идеальный вариант.

— А как к нему подступиться? — спросил я. — Так понимаю, что просто так я к нему не попаду?

— Верно, — кивнул Бергер. — Собакевич — человек закрытый. И попасть к нему… в общем, вам точно не светит.

— Понятно… — протянул я. — Тогда мне нужна информация.

— Какая?

— Любая. Все, что только известно про этого Собакевича — чем увлекается, где проводит время, какие хобби. Чем больше, тем лучше.

— У вас хватка отнюдь не архивариуса, Алексей! — улыбнулся Бергер. — Не зная вас подумал бы что вы из Тайной Канцелярии! Информация будет.

Я вышел из Архива, когда часы на башне показывали полдевятого вечера. Задержался я изрядно, разговаривая с Бергером по ретранслятору. Вечер был тёплый, летний, но в воздухе уже чувствовалась та особая питерская сырость, которая обещала к утру туман. Я застегнул куртку, сунул руки в карманы и неторопливо зашагал в сторону дома.

Знакомый маршрут. Обводный канал, потом налево, потом дворами. Фонари горели через один — экономили, наверное, или просто разбили.

Я шёл и размышлял о плане. О том, как подобраться к Собакевичу так, чтобы не спалиться раньше времени. Мысли текли вязко, усталость после допроса и бессонной ночи давала о себе знать.

И вдруг — щелчок.

Чувство. Интуиция. Та самая, что в прошлой жизни, ещё Лёхой Крадовым, спасала меня десятки раз. Ощущение взгляда в спину. Того самого, чужого, изучающего.

Оборачиваться нельзя. Просто продолжать идти, чуть сбавив шаг, будто задумался о чём-то. Обойти чуть с краю улицу, ближе к витринам, в отражении которых можно увидеть что у тебя происходит за спиной.

Человек в черном. Идет в паре десятков шагов.

Нужно проверить.

Я перешёл на другую сторону улицы — тень за мной тоже перешла, но аккуратно, с задержкой. Остановился у витрины закрытого магазина, делая вид, что разглядываю товары. В стекле отразился силуэт. Мужчина, среднего роста, в тёмной куртке, с газетой в руках — прикрывается, но поза выдает. Стоит у столба, делает вид, что курит.

Слежка.

Я двинулся дальше. Свернул во дворы — мой обычный путь. Тень не отставала, но держалась грамотно, на пределе видимости. Если бы не опыт — ни за что бы не заметил.

«Игра началась, — подумал я. — Зарен не стал ждать с моря погоды, решил вынюхать все про меня. Что ж, пусть думает, что ему это удалось.»

А то, что этот человек Зарена я не сомневался.

Главное сейчас — не показать, что я их раскусил. Для них я должен оставаться обычным архивариусом, уставшим после работы, плетущимся домой. Никакой подозрительной осторожности, никаких попыток оторваться.

Я зевнул, потянулся, сунул руки глубже в карманы и побрёл дальше, насвистывая какую-то дурацкую мелодию, которая крутилась в голове.

За мной следили двое. Может, трое. Это я понял уже на подходе к дому. Вторую тень увидел в арке. Профессионалы. Не те шпанята, которых можно стряхнуть в подворотне.

Впереди показался дом, где я снимал комнату. Старая панелька, облупленная, с вечно сломанным домофоном. Я вошёл в парадную, не оглядываясь, и только когда дверь захлопнулась, позволил себе выдохнуть.

Я зашёл в квартиру и сразу почувствовал запах травяного чая и ещё чего-то тёплого, домашнего — кажется, пирожков. На кухне горел свет, слышались приглушённые голоса.

— Явился, — раздалось из кухни. Голос Тамары Осиповны звучал строго, но в нём чувствовалось облегчение — старушка оказалась весьма доброй, не смотря на свой строгий вид — и всегда переживала, если я задерживался. — Иди чай пить, застыл небось. Опять припозднился. Алина, ну хоть ты на него повлияй!

Я заглянул на кухню. За столом сидели хозяйка и Алина. Перед ними лежали какие-то бумаги, исписанные цифрами и схемами, рядом дымились кружки.

— Что не спите? — спросил я, вешая куртку на вешалку в прихожей и проходя к столу.

— Не до сна, — ответила Алина. Она выглядела взволнованной. — Садись. Есть разговор.

Я сел, Тамара Осиповна пододвинула мне кружку с дымящимся чаем и тарелку с пирожками.

— Ешь, — приказала она. — А то вон кожа да кости, одни глаза остались. Алина, рассказывай.

Алина подвинула ко мне бумаги. Я увидел графики — пилообразные, нервные, с резкими всплесками.

— Что это? — спросил я, вглядываясь.

— Мониторинг магического фона в Архиве, — ответила Алина. — Лина передала данные. Она пока не может понять, что происходит.

— А что именно происходит?

— Всплески. — Она ткнула пальцем в самый высокий пик. — Вот здесь, три дня назад. Вот здесь, позавчера. И сегодня, несколько часов назад, пока ты был на допросе. Резкие, сильные, аномальные. Эти всплески не стихийные. Они… организованные, что ли. Как будто кто-то их провоцирует.

У меня внутри ёкнуло.

— Расслоение реальности? — переспросил я. — То самое, которое приводит к появлению чёрно-золотого тумана?

— Да. — Алина посмотрела на меня в упор. — Именно то самое. Я поэтому и решила поговорить. Если эти всплески продолжатся, через неделю-другую мы можем получить новый прорыв. И не один.

Я сжал кружку так, что побелели костяшки.

— Ты уверена?

— В данных — да. В их сути — тоже практически да. Но вот в том, кто это делает… — она покачала головой. — Я не знаю. Мы с Тамарой Осиповной перебрали все варианты. Ничего не подходит. Думали, может накопление какое-то происходит от манускриптов или артефакт пробой дал. Но нет…

— Может, Зарен? — предположил я. — Он снова ставит эксперименты?

— Сомнительно, — отрезала Алина. — Характер совсем другой.

Я посмотрел на графики. Пики взлетали вверх, падали, снова взлетали.

— Есть идеи, что делать? — спросил я.

— Следить, — ответила Алина. — Собирать данные. И, если понадобится, быть готовыми. К чему — пока не знаю.

— И беречь себя, — добавила Тамара Осиповна, пододвигая мне тарелку. — Ешь давай. Завтра новый день, может, что-то прояснится.

Утром в Архиве всегда тихо. Ночная смена ушла, дневная только подходила. В коридоре изредка фыркала кофемашина, да Лина пощелкивала тумблерами, проверяя предохранители.

Я сидел за своим столом, делая вид, что заполняю формуляры, но мысли крутились вокруг вчерашнего вечернего разговора с Алиной. Аномальные всплески. Что это? Очередной манускрипт стал нестабильным? Или же что-то большее и у меня появился шанс вернуться домой раньше времени? Расслоение реальности… Чёрно-золотой туман…