"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Бердникова Татьяна Андреевна

Экс-капитан, мгновенно помрачнев, как-то напрягшись, словно ощетинившись, перевел на нее неприязненный взгляд. Голос его при ответе зазвучал почти угрожающе.

— Не тебе судить о его словах и называть его отцом, сестрица! Не тебе, той, что даже не соизволила за шесть лет…

— Дети мои! — Альберт возвысил голос и, хмурясь, еще немного приподнялся на диване, взирая на дочь и сына довольно сурово, — Ради всего святого, не устраивайте ссоры сейчас и здесь! Андре, я объяснял тебе все, говорил, что у Татьяны есть причины быть недовольной мною, поэтому прекрати свои нападки. Ступайте… — он устало выдохнул, немного откидываясь назад, явственно утомленный необходимостью мирить детей, — Ступайте на кухню оба. Приготовьте чаю нашим гостям, а ты, сын… — мужчина приподнял левую руку и пригрозил молодому человеку пальцем. Стало видно, что костяшки пальцев на ней, как и кожа на ладони, ободраны и, видимо, заживают не слишком быстро.

— Будь благоразумен, — закончил свою мысль маг и, всем видом показывая, что беседа завершена, вновь взглянул на молча ожидающего этого мгновения хранителя памяти.

Андре коротко, гневно выдохнул и, вероятно, не испытывая желания спорить с родителем, даже не взирая на ослабленное состояние того, уверенно распахнул дверь, одновременно хватая сестру за локоть. Спустя мгновение он уже выволок ее в коридор и, не обращая внимания на изумление, потащил на кухню — выполнять распоряжение отца и готовить гостям чай.

Татьяна, пару раз дернувшись, быстро глянула на супруга и, пожав плечами, предпочла следовать за братом без излишнего сопротивления. В конечном итоге, неожиданная идея родителя спровадить их обоих на кухню могла принести свою пользу — помириться с родственниками девушке все-таки хотелось.

Винсент, проводив ушедших долгим взглядом, усмехнулся. В том, что Андре Татьяну не обидит, мужчина был почему-то уверен — в конечном итоге, тех, кто мог заступиться в случае чего за нее, здесь и в самом деле было большинство, а неблагоразумным парень не казался.

— Трудновато тебе с детьми приходится, — он куснул себя за губу, сдерживая смешок и вновь устремил взгляд на собеседника, — Андре, судя по всему, не слишком послушен, ну, а Татьяна… — он вздохнул и чуть развел руки в стороны, — Тут уж ты сам постарался.

— Думаю, нам следует оставить эту тему, — маг едва заметно улыбнулся и, приподняв подбородок, ловко парировал, — Полагаю, с моими племянниками тебе тоже приходится нелегко, Венсен.

Винс кривовато ухмыльнулся, слегка пожимая плечами.

— Туше́. Но обсуждать я пришел не это.

— Верно-верно… — Альберт немного склонил голову набок, с интересом оглядывая собеседника, — Кажется, речь у нас шла о… Чеславе?

Людовик заинтересованно приподнял бровь и, окидывая дядю подозрительным взглядом, скрестил руки на груди.

— Кажется, мы не называли имен. Странно, дядя, я раньше не замечал за тобой способностей к чтению мыслей, очень странно… Сидя в подполе, учился сканировать сознание крыс?

— Я не умею читать мысли… племянник, — маг тонко улыбнулся и расслабленно прикрыл глаза, — Но я умею мыслить. И догадаться, какая проблема привела вас ко мне, на самом деле не так уж и трудно. Итак… рассказывайте.

Эрик, в беседе особенного участия не принимающий, немного приподнял подбородок, окидывая собеседника долгим взглядом свысока.

— Мы расскажем. Но лишь после твоего ответа, Альберт… Если речь и в самом деле идет о том, о ком ты думаешь, ты поможешь нам?

— Возможно, — мужчина легко пожал левым плечом, — Я не могу и не стану ничего обещать до тех пор, пока не услышу причину вашего неожиданно проснувшегося интереса ко мне. За прошедшие годы я хорошо усвоил главное — мои родственники вспоминают обо мне лишь тогда, когда могут использовать меня в своих целях. Повторюсь. Я слушаю вас.

Глава 4

Татьяна зашла на кухню следом за братом и, не решаясь приближаться к нему, остановилась в дверях.

— Я… даже не знала, что ты существуешь в этом мире, — она неловко улыбнулась. Отец велел им вести себя культурно, недвусмысленно дал понять, что хотел бы примирения детей, да и сама девушка не была против такого расклада — в конце концов, с родственниками ей действительно хотелось ладить. Хотя бы из чисто эгоистических побуждений — кто знает, когда они могут пригодиться?

Андре неопределенно хмыкнул и, отвернувшись, принялся, сопя от натуги, пересыпать сахар из большого пакета в сахарницу.

— Может, я пока достану чашки? — Татьяна неуверенно шагнула вперед. Как наладить контакт с дующимся за что-то на нее братом, она представляла слабо.

Молодой человек дернул подбородком в сторону шкафчика и, наконец, снизошел до ответа.

— Доставай.

Собеседница его негромко вздохнула и, начиная сознавать напрасность попыток пробить лбом чугунную плиту, бетонную стену, которой старательно отгораживался от нее Андре, направилась добывать чашки из шкафа.

Они были довольно красивыми, изящными, явно сделанными под старину. К каждой чашечке предлагалось в комплекте столь же изысканное блюдечко. Всего их было пять.

— Сколько нас?.. — Татьяна неуверенно оглянулась и принялась считать по пальцам, — Ты, я, Эрик, Винс… Вместе с Альбертом нас шестеро, а здесь всего пять чашек.

— У папы своя, — недовольно буркнул Андре и, завершив борьбу с сахаром, отставил пакет в сторону, — Татьяна, что ты, по-твоему, сейчас делаешь?

Девушка пожала плечами.

— Достаю чашки, чтобы помочь тебе приготовить чай, — покосилась на брата и обреченно вздохнула, — Хорошо, еще я пытаюсь понять, за что ты злишься лично на меня.

— Действительно, за что бы мне на тебя злиться! — парень передернул плечами и, добыв из другого шкафчика упаковку чая, принялся, было, раскладывать по наконец-то добытым чашкам пакетики с заваркой… Но как-то быстро передумал и, буркнув что-то о том, что для гостей полагается нечто более приличное, полез за заварочным чайником.

— Ты, вообще говоря, первая считаешь меня своим врагом, — продолжил он, — Я видел, как изменилось твое лицо тогда, в лесу, в замке отца, когда я вышел и встал рядом с ним. Ты ненавидела меня в тот момент, ненавидела так же, как и его, а ведь я спас тебя! Тогда, в лесу…

— Небо и земля, Андре! — Татьяна, от негодования едва не выронив очередную чашку, резко повернулась к собеседнику, — С твоим воображением надо картины писать, а не выводы делать! Я, да и все мы, были поражены твоим присутствием, но никто — ни один из нас! — не испытывал ненависти! И сейчас мы ее не испытываем. Сейчас мы… И, кстати, насчет того, что ты спас меня, это еще тоже под большим сомнением, потому что после всего я полагаю, что тебя туда послал отец.

— Отец меня никуда не посылал, — парень, хмурясь, отвернулся, — Я просто… случайно проезжал, заметил…

Девушка подозрительно прищурилась, всматриваясь в его спину.

— Но ты ведь с самого начала знал, что я твоя сестра, не так ли?

— Ну и что? — Андре, не поворачиваясь, принялся засыпать заварку в маленький чайничек, — Я просто… я ловил по просьбе отца хранителя памяти, ты знаешь об этом, и случайно увидел…

— Когда я была в твоей повозке, Винсент уже успел там побывать, — Татьяна скрестила руки на груди и насмешливо улыбнулась, — Почему не сказать правду хотя бы сейчас?

Экс-капитан, не отвечая, взял чайник и принялся обстоятельно заливать заварку кипятком. Несколько долгих секунд он молчал, оттягивая миг признания, но затем, со вздохом вернув чайник на плиту, медленно выпрямился и обернулся.

— Хорошо. Отец послал меня к руинам замка, потому что знал — кто-то из нормондцев должен появиться неподалеку от него. Ты была не первой, Татьяна, первым был Винсент, которого я схватил. Не учел лишь, что он потеряет перстень… Ну, да неважно. Твоего появления не ожидал ни я, ни папа. С самого начала создания нового мира он говорил, что мир не идеален, поскольку тебя в нем нет, но он не мог позволить тебе быть там! Если бы ты стала такой, какой он всегда хотел видеть тебя — любящей, заботливой дочерью, быть может, тебе бы и было отведено там место, но, увы… Папа с горечью признавал, что таковой ты не станешь никогда, — Андре глубоко вздохнул и как-то ссутулился, — Правда, прошедшие годы сильно изменили его. После того, как он пожертвовал собою ради нерожденного внука… А я в тот миг едва с ума не сошел, я думал, что наблюдаю гибель собственного отца! Я думал, его больше нет, думал, твои дружки убили его… Шесть лет я верил в его смерть, — парень вскинул голову, глядя на собеседницу потемневшими не то от гнева, не то от застарелой боли глазами, — Шесть лет, Татьяна! Ты все это время знала, что он жив, но он был у вас в плену, а я оплакивал его! Когда он вдруг постучал ко мне в дверь… Честно, я едва не потерял сознание. Но он был так ослаблен, так изнурен, что я не мог позволить себе этого — он сам едва ли не валился с ног! Не веря себе, я подхватил его, провел в квартиру, помог прийти в себя, и он все мне рассказал… Сейчас он говорит, что сознает свою вину перед тобой. Говорит, что всю жизнь делал тебя разменной монетой в своих играх, и раскаивается в этом. Говорит, что единственное его желание — жить в целой, полной семье, что он даже с племянниками хотел бы вновь установить мир! Он поможет вам, сестренка, — молодой человек хмыкнул и, взяв заварочный чайник, принялся разливать по чашкам настоявшийся чай, — Поможет справиться даже с Чеславом, хотя, признаюсь, я бы не хотел тыкать палкой в эту спящую собаку… Если рыжий узнает, что отец оказал вам помощь, он может ополчиться против нас. Но, увы! Старик слишком долго был в плену, слишком много передумал за это время. Сознаюсь, я бы не хотел оказывать вам помощь, особенно после всего этого… Но, боюсь, он меня не станет слушать и мне придется смириться с тем, что мы все — одна семья. И ты, и мои кузены, и наш общий предок… И знаешь, Татьяна, я сделаю это! Потому что я люблю своего отца и очень уважаю его решения. А теперь… — он глубоко вздохнул и, окинув взглядом наконец приготовленный к подаче на стол чай, покачал головой, — В знак примирения… Я раздам чай твоим друзьям. А ты отнеси его папе.