— Есть, — киваю я.
* * *
От автора:
Если вы это читаете, то знайте — вы замечательные! Без вас бы этой серии не было.
Чибиков разошлю, как всегда, через пару дней.
Спасибо за поддержку! Мы продолжаем!
Глава 13
Сказать, что писать олимпиаду было дискомфортно — значит ничего не сказать. Вы представляете НАСКОЛЬКО трудно вообще сконцентрироваться хотя бы на списывании у Роя в моей ситуации⁈
О, и это только начало! Будто специально, система образования решила подлить масла.
— Э-э, Михаэль Кайзер? — перед тем, как я бы зашёл в класс, меня остановил проверяющий.
— Да?
— Вы будете писать отдельно. Прошу за мной.
Дети, во всю бледные и вот-вот потеряющие сознание от нервов, с ужасом повернулись. Они смотрели на меня не как на выскочку, а как на бедолагу. Если ОНИ так волнуются, то в каком кошмаре окажусь я?
О, поверьте, дети… у меня вообще писец полный.
Ничего не остаётся, как вздохнуть, цыкнуть и пойти за дядькой в костюме.
Нервно. Плохо. Напряжно. Но… чёрт, не так ужасно, как десять минут назад. Ведь я был уверен, что здесь, сейчас, в этой ситуации, и вообще во всём грёбанном мире — я один.
Хах. Ну какой ребёнок! Чуть что — сразу максимализм. Но слава богу… мир не так плох, как кажется.
«Не дрейфить, не подавать вида!», — пытаюсь не хмуриться, — «Он наверняка следит. И если не напал, то не знает о нашей осведомлённости»
Мы в такой ситуации, что ЛЮБОЕ действие — риск. Хоть я иду один, хоть мы переговариваемся, хоть ищем его среди толпы. Террорист буквально здесь, и буквально готов превратить в мясо любого. Поэтому среди всех вариантов риска мы выбрали один — менять частоты и составить план.
И у нас получилось! Либо террорист не успевает ломать эфир при каждой смене ключа, либо просто слышал голос в моём ухе. Поэтому сейчас штаб молчит, и будет молчать дальше. Только перед атакой я что-либо услышу. Ну и в классе, да.
По пути в который я столкнулся с теми, кем сейчас точно не хотел.
— Кайзер⁈ — зеленоглазая девочка встретилась мне в коридоре.
«Естественно…», — выдохнул я.
Рядом с ней шли Теодоры, но матери не было. Видимо, та по делам, а Катю провожают.
Мальчик очень пристально смотрел на меня исподлобья, будто уже сейчас был готов накинуться и вспороть глотку кинжалом, который очень крепко сжимал! Но на него мне было плевать. Естественно, всё, о чём я сейчас думал… что мне, блин, неловко.
Мы с Катей встретились взглядами, оба нахмурились и отвели глаза. И повисло молчание. Чертовски неловкое, скажу я вам, молчание!
И что сказать? Чёрт! Именно в этом коридоре? Серьёзно⁈
Тик.
Тик.
Гра-а-а, снова этот стук! Судьба, я тебя ненавижу!
— Ну… — пробубнила Катя, — И что ты там пытался сказать?
— Когда?..
— Когда рот открыл и руку тянул. Квакал там… как всегда… — пробубнила девочка, а затем на меня зыркнула.
Чтоп, сто?
Ей интересно? Ей не плевать? Она… она типа что, сидела с Теодором, общалась, и тем не менее, ей всё ещё интересен Я⁈ Другой мальчик? Это… это как⁈ Я думал что всё! Что теперь они будут друг к другу приставать, дурачиться, а я ничего с этим не сделаю!
Но… это не так?
А для чего это всё было⁈ Аргх! Зачем было делать вид, что ей плевать, когда на самом деле нет⁈ Катя!
— Чё лыбишься… офигел?.., — клянусь, возвращаться на старые рельсы и ей тоже неловко.
— Катя, ты дура дурацкая.
— Что-о-о-о⁈ — девочка ахнула и распахнула глазки с длинными чёрными ресничками, — Ты ва-а-а-а-аще офигел⁈ И это ещё я… ты… э… а… — её клинило, — Ты ва-а-аще офигел⁈
Она едва не орала, и уже снова, как раньше, готова была вцепиться мне в шею.
Я улыбнулся.
Так… мне нравится намного больше, чем никак. Истерящая, экспрессивная Катя мне нравится куда сильнее, чем грустная и молчаливая.
Ну… вернее не то, что нравится… а вернее… ам-м-м… короче идите в жопу.
— Я конечно всё понимаю, но вас сейчас исключат из олимпиады, — напомнил сопровождающий.
— А, ой, — опомнился я.
— Всё, болван, теряйся. Мне вообще пофиг на самом деле. Пф! — она фыркнула, состроила важную морду и пошла.
Ладно. Бабушка говорит, что порой нужно брать яйца в кулак. Поначалу я пытался это делать буквально, а потом понял, что это значит на самом деле.
И сейчас надо. Убивать я привык и могу. А теперь пора быть прямолинейным и смелым.
Спасибо, Теодор. Я адаптируюсь.
— И это… — выдыхаю, — Если бы дел не было, я бы тогда согласился. Я не против.
Т-т… т-т…
Т-тик.
Стрелка со скрипом сменила ритм.
У Кати задрожало лицо. Она со всей силы, со всей МОЩИ пыталась его удержать и не показать какое-то выражение.
— Д-да… да плевать мне! Болванище! — она зажмурилась и потопала ещё быстрее, — Гра-а-а, дебил-дебил!
Теодоры, провожающие даму, как и следует аристократам, её терпеливо ждали, что настроения им вообще не делало. Особенно у мелкого. Очевидно, что Катя ему нравится. Ещё с садика понятно. И попытавшись ухватить шанс, он снова всё упустил.
А может, шанса и не было?
Хмыкнув на Катину истерику, я шагаю вперёд, навстречу девочке. Есть ещё одно, что нужно сказать. Обязательно.
Как только мы равняемся с Катей, едва слышимо, почти незаметно…
— Срочно уходи отсюда, — шепчу я.
Она останавливается и поворачивается. Но я уже ничего не говорил, быстро шагая к классу.
Катя не дура. Она должна заметить смену тона, и что я сейчас не шучу.
Я на это надеюсь.
Первое время, когда я зашёл в класс, я очень нервничал, ожидая атаки террориста. Но вроде пронесло — либо не заметил, либо на Катю ему плевать.
— Михаэль, вы будете писать под пристальным наблюдением, потому что комиссия подозревает вас в списывании, — пояснили мне в классе, — Однако не переживайте — если вы пишите честно, мы извинимся. На результат это не повлияет.
— Уж надеюсь… — вздыхаю.
Здесь было четыре человека и две камеры. На меня смотрели со всех углов. Мда…
Я порой и забываю, что в школе у меня буквально половина власти, и все уже привыкли. А в реальном мире дети такими умными быть не должны, и моё поведение буквально капец какое подозрительное.
Впрочем, не проблема.
«Рой, делай»
«Есть»
— «Карапуз, заканчивай быстрее всех. Свидетели не нужны»
Я ничего не отвечаю, концентрируясь на олимпиаде. Сейчас важно не ошибаться, не медлить и не спешить. Будет странно, если я провожусь два часа.
«Перепроверяй, не опечатался ли я»
«Есть»
Вижу, как по листу с ответами пошло голографическое сканирование. Вот это я киборг, нафиг, помноженный на вечность. Симбиоз металла, мяса и кишок, в натуре.
— Готово, — выдыхаю через сорок минут.
Проверяющие нахмурились, переглянулись, и, изучив мой листок со всех сторон, кивнули.
— Благодарим. Вопросов, пока, не возникло, — сказал один, — Мы вас проводим.
Всё. Столько переживаний и подготовки, а олимпиада в итоге оказалась таким пустяком, что я о ней даже не вспомню.
И на этом моменте сердце забилось быстрее. Чёрт. Буду честен, я хотел писать как можно дольше. Ведь сидя здесь — я отсрочиваю то, что будет дальше. Я не хочу туда. Не хочу в этом вариться! Да не будь этого грёбанного террориста, я бы сейчас счастливый пошёл домой, ждать наград и веселиться!
Но покой нам только снится.
— Всё в порядке, Михаэль? — спросил мужчина.
Мне страшно. Я не хочу идти. Я хочу домой! Но… но!..
Хочешь мира — будь готов стать сыном войны.
Я готов.
— Да. Пойдёмте, — я выдыхаю, слезаю со стула, и мы выходим из класса.
Коридор пуст. Не слышу ни одного голоса, ни одного шума. Все заняты, все пишут олимпиаду, и ходить здесь просто запрещено.
Я иду. Волнение колотит в висках, грудь тянет. Что меня ждёт? Когда? В коридоре? Он нападёт сразу? Он оставит знак, когда и где его найти? Или он…
