– Не спал он эту неделю, что ли… – пробормотал я себе под нос и двинулся к столу, чтобы разбудить профессора.
И только подойдя вплотную к Алишеру, увидел то, чего не заметил сразу… В спину, слева, по самую рукоять был вонзен кинжал. Надеяться на то, что профессор жив, было глупо. Неизвестный убийца нанес удар прямо в сердце.
Увиденное так меня потрясло, что я на несколько мгновений застыл. Убийство в стенах академии – неслыханно! Мага зарезали, как барана! Надо было что-то делать. Срочно звать стражу.
Да, хоть я и понимал, что сразу стану первым подозреваемым, все же собирался бежать, найти хоть кого-нибудь, чтобы сообщить о произошедшем. Лучше сразу к ректору. Потом сыскные разберутся что к чему – к ножу я не притрагивался, отпечатка моей ауры на нем не имелось.
Я развернулся в сторону двери и… Наткнулся взглядом на студента, замершего в дверном проеме.
Парень, как и я, пребывал в прострации. Несколько секунд он, с побледневшим лицом, переводил взгляд с меня на тело профессора. Наконец, сфокусировав внимание на мне, заорал:
– Убийца!
И, вместо того чтобы убежать и позвать кого-нибудь на помощь, он швырнул в меня заклинанием Воздушной стены. Хоть двигался я не очень элегантно, но все же успел отпрыгнуть в сторону, упал и выполнил подобие переката через плечо. Иначе был бы расплющен волшбой об стену. Теперь у меня появилась новая проблема. Надо было или выжить, дожидаясь чьего-нибудь прихода, или вырубить парня, а потом уже все объяснять страже. Но молодой чародей не дал мне такой возможности. Он занес руку, собираясь швырнуть в меня огненный пульсар, багрово переливавшийся на его ладони.
– Стой! – раздался так, будто исходил сразу отовсюду, знакомый голос.
Парень медленно опустил руку и расширенными от удивления глазами уставился куда-то мне за спину. В этот момент я совершил глупый поступок – обернулся. И то, что я там увидел, заставило меня содрогнуться от какого-то животного страха.
Прямо из стены медленно вылезал Протерий… Нет. Скорее он будто вырастал, рождался из нее. Это не было похоже на то, как человек выходит из портала. Плоть появлялась из камня. Стена, такая твердая, надежная, незыблемая, вдруг задрожала, словно желе. По ней пробежала рябь, превратившаяся в волны. Поверхность растянулась, образовывая нечеткие линии человеческого лица, которое постепенно приобретало знакомые черты. И вот уже сначала голова, затем туловище, а потом ноги отделились от стены.
– Парень, беги к ректору, у него есть прямая связь с главой стражи, – обратился он к студенту, который полминуты назад так самозабвенно пытался меня пришибить. – А с ним я разберусь сам, – кивнул Протерий в мою сторону.
Парень, не задавая вопросов, быстрее ветра вылетел из аудитории. Я же встал на ноги и повернулся к Протерию, а тот медленно двинулся в мою сторону. Я открыл было рот, чтобы объясниться, но вдруг почувствовал легкое прикосновение к ногам. Посмотрел вниз и увидел, как пол будто ожил и странными, невозможными каменными канатами оплел мои ступни.
– Что за… – начал я, поднимая глаза на Протерия.
Произнести фразу до конца мне не дали. Последнее, что я увидел сегодня, был стремительно несущийся к моему лицу кулак, наполовину преобразованный в камень.
Темнота…
Мара
– М-да… все ж таки вы его достали, леди, – огорченно проговорил тот самый усатый начальник стражи, который привел нас с Ранвальдом в суд. – Неужто бедняга вам так надоедал?
– Я не… – начала было я, но осеклась и рванулась вперед, все еще надеясь поймать убийцу.
Только сейчас стал понятен смысл поведения тех странных типов, встретившихся мне в коридоре суда. Неуклюжий слуга, сделав вид, что нечаянно толкнул меня, на самом деле ухитрился вытащить из ножен мой нож. А тот, что изображал господина, просто отвлекал меня, пока его сообщник вершил грязную расправу над несчастным Ранвальдом. Интересно, как ему удалось справиться с таким сильным воином? Наверное, тоже придумал какой-нибудь трюк. Но они не могли далеко уйти! Я потянулась к поводьям Зверя, но меня схватило сразу несколько пар сильных рук.
– Куда вы, леди? – возмутился усач. – Вам придется вернуться в суд. При всем моем уважении и даже понимании убийство – дело серьезное. Это вам не возмущение спокойствия!
– Но я не убивала! Я должна поймать убийцу!
Я рвалась прочь от стражников и сумела раскидать в стороны четверых мужчин. Но на меня навалились всем скопом, скрутили руки и доставили к тому самому судье, который еще недавно проявил такое великодушие. Теперь он казался разочарованным и даже обиженным на то, что я не оправдала его доверия.
– Ай-яй-яй, юная леди, ай-яй-яй, – опять причитал он, выслушивая очередного свидетеля. – Как же так? Ведь все прекрасно уладилось, можно сказать, разрешилось к всеобщему удовольствию, и тут такое жестокое преступление!
Свидетелей набралось предостаточно. И с каждым новым рассказчиком моя надежда на счастливое избавление таяла. Первым был парнишка, принимавший на хранение мое оружие. Он очень точно описал охотничий нож, который ему так понравился. Судья рассмотрел нож, вытащенный из горла Ранвальда, и спросил:
– Леди Акхмара, признаете ли вы это оружие своим?
– Да, ваша честь, – спокойно ответила я.
А как я могла отрицать, если это правда? Я врать не приучена. Да и ножны мои были пусты. Потом по очереди выступили стражники, заставшие меня у коновязи рядом с телом Ранвальда, усатый командир, красочно описавший мою попытку бегства… А вот двух подлецов, столкнувшихся со мной в здании суда, не заметил никто. К тому времени я уже поняла, что никто не поверит в мои оправдания и доказать свою невиновность мне не удастся. Происходи дело в Т’харе, мое слово имело бы вес и любой спор решался бы честным поединком. А в человеческих землях все стараются обмануть друг друга. И никто никому не верит. Так что я стояла спокойно, придерживая на груди драную куртку, которую так и не успела сменить, и ожидала приговора. Судья размышлял недолго.
– Высокий суд признает орку по имени Акхмара виновной в совершении убийства орка по имени Ранвальд! – провозгласил он. – По законам Светлой Арвалийской империи убийство карается смертной казнью, – выдержав длинную паузу и полюбовавшись моим вытянувшимся лицом, законник продолжил: – Но поскольку убитый не являлся гражданином империи, во власти суда изменить наказание. Высокий суд заменяет смертную казнь каторжными работами на медных рудниках сроком десять лет…
Хм… А может, все же попросить, чтобы меня казнили? Я усмехнулась, представляя, как заквохчет законник от такого заявления. Десять лет на рудниках… Говорят, там люди мрут как мухи и у них зеленеет кожа от тяжелого воздуха. Хотя мне это не грозит, я и так почти зеленая… Я снова улыбнулась собственным мыслям. Главное, мне оставили жизнь. А что дальше – видно будет. Я еще поборюсь.
Вдохновившись моей улыбкой и собственным великодушием, судья добавил:
– Также по закону Арвалийской империи каторжные работы могут быть заменены выкупом из расчета пятьдесят леонов за год, – и азартно стукнул молотком в знак того, что заседание окончено.
Уже неплохо! Конечно, таких денег у меня не имелось. Я, признаться, и не считала, сколько монет в отцовском наследстве. Отвязав от пояса мешочек, я вывалила все его содержимое на стол судьи. При виде золота и серебра законник оживился. Он разложил монеты на две кучки, тщательно пересчитал и провозгласил:
– Сорок семь леонов и пятьдесят крионов! Высокий суд принимает решение округлить сумму и считать, что леди Акхмара внесла выкуп за один год каторги. Оставшийся срок равен девяти годам. – Наклонившись ко мне, судья прошептал: – Стражники говорят, у вас есть уникальное оружие и великолепный конь, леди. Вы можете внести это имущество в счет выкупа.
Я нахмурилась. Расстаться со Зверем? Он никогда не простит мне такого предательства. Отдать в чужие руки отцовский Пламенеющий? Лук, изготовленный великим мастером Гунвальдом? Ни за что!
