– Я…
Она посмеется надо мной. Конечно, посмеется. Или просто скучающе зевнет, ведь ей наверняка говорили о любви не раз и не два. Взять хотя бы того хлыща внизу: подленький и гнусненький, он ведь тоже влюблен. И действует намного смелее меня, если вспомнить школу. Хотя… Амано здесь появился явно по его наущению. Для поддержки. Кавалерия, тоже мне… Тьфу!
Смотрит и молчит. Ждет. Да, терпения ей, похоже, не занимать. Но все это все равно не может продолжаться вечно. Ладно, одна минута позора, и перелистнем страницу. То есть захлопнем крышку гроба.
– Я люблю вас.
Она покачнулась, словно ноги вдруг перестали держать, и упала. Мне на грудь. От прикосновения кожу обожгло, как огнем.
– Что с вами? Вам плохо?
– Вам никогда не говорили, что у вас талант доводить людей до инфаркта? – прошептала Алессандра куда-то мне в шею.
– Позвать врача? Я сейчас же…
– И вы совсем не понимаете шуток. Хотя умеете шутить. Как такое может быть?
Я разжал объятия, потому что теперь она стояла на полу вполне твердо.
– Это была шутка?
– Это было облегчение. Огромное. Вы никогда не чувствовали себя так, как будто с вашей души только что скатился тяжелый-тяжелый камень?
О чем она говорит? Какой еще камень?
– После той встречи весной, помните? Вы исчезли. На целое лето. Хотя обещали прийти.
А она обещала ждать…
– Никак не выдавалось свободного времени.
– Я понимаю. Сейчас вы ведь тоже… – Алессандра дотронулась до одной из черных линий. – Заняты?
– Да. К сожалению.
– Даже в эти минуты?
Я прекрасно понимал, на что она намекает, но не смог соврать:
– Да. Мне нужно устроить кражу.
Карие глаза, глядящие на меня, смешливо расширились:
– Кражу?
– Да, украсть какую-нибудь ценную старинную безделушку… Ну что-то вроде такой, – указал я на массивный медальон брегета, лежащий на столе. – Это ведь ценная вещь?
– И весьма. Часы, подаренные моему прапрапра… Одному из предков Наполеоном Бонапартом. Строго говоря, им вообще нет цены. На сегодняшнем рынке.
Я невольно отодвинулся подальше от раритета.
– Ну да, что-то такое, только подешевле. Может быть, подскажете, у кого из ваших знакомых найдется не слишком хорошо охраняемый склад подобных вещиц?
– А чем вам не подходит этот дом? – искренне удивилась Алессандра.
– Это ваш дом. Вашего дяди, но и ваш тоже.
Выражение карих глаз было не прочитать. Наверное, не хватало света: слишком мало свечей горело в канделябрах.
– Я подумаю над вашим предложением. А сейчас… – Она присела на край стола. – Вы спрашивали, полностью ли выполнены условия сделки? Не совсем.
– Что-то еще осталось?
– Конечно. Дон должен убедиться, что не интересует меня. Убедиться окончательно.
– И как это можно сделать?
Донна Манчини поманила меня пальцем:
– Идите сюда.
В происходящем был подвох. Легко читаемый даже мной, даже в самых растерянных чувствах. Но отказаться? Нет. Не в этот раз.
– Мужчине достаточно увидеть лишь след соперника, чтобы все понять, – улыбнулась Алессандра. – И единственное, что вам нужно, – это…
Пуговки на блузке были крошечными и скользкими, и одна, а может, и больше вырвались с корнем под моими дрожащими пальцами. А застежка бюстгальтера оказалась спереди, что пришлось очень кстати…
Она удержала стон в себе и мягко, но настойчиво толкнула меня ладонями в грудь.
– Достаточно? – выдохнул я.
– Конечно нет! – вспыхнули щеки Алессандры. – Но у нас больше не осталось времени.
Словно подтверждая приближение цейтнота, из коридора раздался голос Дона:
– Сандра, дорогая, спускайтесь к ужину!
– Вы уверены?
– А вам как кажется? – усмехнулась она.
Лично я бы убил того, кто привел мою женщину в такое… мм, разгоряченное состояние. Убил, не задавая ни одного вопроса.
– Он поймет.
– А чтобы понял совсем отлично…
Донна Манчини метнулась к окну и распахнула створки:
– Не слишком высоко?
– Справлюсь.
– Тогда поспешите. У вас есть еще… – Она чуть задумалась. – Примерно полминуты, чтобы отойти подальше.
Подальше от чего? Нужно было спросить, но здесь и сейчас вопросы казались неуместными. Потому что главный ответ уже был дан.
Я спрыгнул вниз на тихую улицу и успел быстрым шагом пройти почти полсотни метров, когда из открытого окна раздался крик. Ее крик.
Амано Сэна
– Ты на свидание, дядя Амано?
– Откуда вдруг возник такой вопрос?
– Да ты уже полчаса перед зеркалом крутишься! – просветила меня Эд, ковыряясь ложкой в стакане с мороженым.
Я невольно кинул взгляд на стенные часы. И правда, прошла уже целая куча времени. Но это же не повод взрослому человеку капитулировать перед ребенком?
– А ты уже разобрала все покупки?
– Ну… разберу потом, – пообещало Морганово чадо, не отвлекаясь от мороженого. – К папиному приезду.
Хорошо бы. Иначе Морган убьет нас обоих. Ну, положим, мне удастся смыться, а вот всему остальному…
В школе нам выдали целый список необходимых для обучения принадлежностей. Художественного обучения. Краски, кисти, мелки всех цветов радуги, какие-то особые сорта бумаги для классных и домашних занятий по отдельности, учебные пособия и прочая ерунда, вокруг которой художники благоговейно водят хороводы. Стоило все это совершенно неприличную сумму, а места занимало еще больше. Строго говоря, сейчас квартира Мо вообще была весьма похожа на противоестественную смесь двух магазинов, одежного и канцелярского. А что поделать, если для развешивания костюмов места в единственном шкафу даже не предполагалось?
– Я постараюсь вернуться не слишком поздно. Но все равно, в десять часов будь добра уже лежать в постели.
– Иначе что? – уточнила Эд.
– Иначе буду ругаться.
– Ты не умеешь, – торжествующе сообщили мне.
– Можно подумать, твой отец умеет!
– Ну… он…
Я попробовал себе представить Моргана, ругающегося на ребенка. Картинка складываться не захотела.
– Умеет?
– Это конфиденциальная информация. Не для прессы. – Девочка показала мне язык и удалилась в свою комнату, умело лавируя между коробками.
Интересно, что она имела в виду? Если чуть выждать, а потом надавить, есть шанс стать обладателем очередных интригующих сведений о собственном напарнике. Хочу ли я этого? А как же! Надо же где-то брать поводы и сюжеты для шуток! Вот только выжидать некогда: самое время отправляться на назначенную встречу.
Впрочем, спокойной и размеренной дороги не получилось. Примерно на половине пути противно запищал комм, и когда я подтвердил вызов, на экране приборной панели из крошечных цветовых пятен сложилось лицо Барбары.
– Как себя чувствует мой любимый капитан? – промурлыкала полковник фон Хайст, и мне почему-то вдруг захотелось спросить, обращалась ли она хоть раз подобным образом к своему племяннику.
– Почти хорошо.
– Время, конечно, детское, но вам было бы намного полезнее провести его дома, а не в дороге. Куда направляетесь?
– У меня встреча.
– С дамой? – подмигнула Барбара.
– Нет, с джентльменом.
– О!
В многозначительной улыбке, посетившей лицо полковника, можно было прочитать сразу несколько шуток разной степени колкости и, разумеется, освещающих одну и ту же, донельзя заезженную, но вечно актуальную в нашем отделе тему.
– Это деловая встреча.
– Напоминаю, капитан, что в настоящий момент вы находитесь в отпуске для поправления здоровья, а значит, не имеете права заниматься делами.
– Своими или чужими?
– Любыми! – отрезала Барбара.
– Буду иметь в виду. Но сейчас уже поздно отказываться. – Машина как раз въехала на улицу Дожей.
– Надеюсь на ваше благоразумие, капитан.
Я припарковался в сотне метров от дома, указанного мистером Томасоном, и посмотрел по сторонам. Район был, безусловно, приличный: тихий, степенный, прилизанный, но зачастую именно в таких местах вовсю промышляют воры. Из тех, что не размениваются на мелочи, а берут все и сразу. А поскольку мне не хотелось еще раз потерять «маверик» по причине беспечности и лени, стоило позаботиться о сигнализации.
