— Там была Тьма, — сказал я. — Но мы её победили. Вам не о чем беспокоиться, Ваше высочество.
— Я хочу вступить в твой отряд, Костя, — решительно объявил цесаревич.
— Сейчас не самое удачное время для того, чтобы это обсуждать, — отрезал я. — Иди, первокурсников зовут, — и выразительно посмотрел на «наставника».
— Идёмте, Борис Александрович, — пробасил император. — Господин Калиновский приказали всем пройти в учебный корпус.
— Хорошо, — вздохнул Борис. — Но потом мы обязательно поговорим! Обещаешь, Костя?
Ответить я не успел.
— Государю императору — ура! — гаркнули вдруг у нас из-под ног.
Император и Борис синхронно подпрыгнули от неожиданности.
Я взвыл.
— Да чтоб тебя! Откуда ты опять — на мою голову⁈
Спасенная чайка горделиво щёлкнула мощным клювом и переступила перепончатыми лапами.
— Пошёл вон отсюда! — я замахнулся.
Чайка протестующе заклокотала. Выпорхнула из-под ног и принялась нарезать круги над нашими головами.
— Государю императору — ура! — победно крикнула она.
— Ваш питомец, Константин Александрович? — император улыбнулся.
— Да боже упаси, — поспешил откреститься я. — Нет у меня никаких питомцев! У этого чучела было сломано крыло, он не мог улететь. Я прикрыл его Щитом от волны, а потом госпожа Нарышкина вылечила крыло. Что ему ещё от меня надо — представления не имею. Думал, он давно убрался подальше.
— Он тебя полюбил, — глядя на чайку, объявил Борис. — Магические фамильяры очень привязчивы.
— Кто? — обалдел я.
— Фамильяры. Неужели ты не слышал о них?
Н-да. Второй год пошёл, как я нахожусь в этом мире — а он всё не устаёт радовать сюрпризами.
— С чего ты взял, что это фамильяр, а не обыкновенная чайка?
Борис рассмеялся:
— А ты часто встречал говорящих чаек? Насколько я знаю, научить их имитировать человеческую речь, подобно попугаям, просто невозможно. У чаек не то строение гортани. Разумеется, это фамильяр. — Борис приложил руку козырьком к глазам, присматриваясь к чайке — которая продолжала нарезать над нами круги. И пробормотал: — Причём я, кажется, даже знаю, кто его создал… Эй! — он помахал чайке рукой. — Подлети-ка сюда!
— Государю императору — ура! — надменно фыркнула чайка.
И продолжила полёт по кругу. На распоряжения Его высочества ей было категорически плевать.
— Нужно, чтобы её позвал ты, — объявил мне Борис.
— Да ещё не хватало.
— Ну, Костя! Пожалуйста! Мне очень хочется кое-что проверить.
— Проверишь — и сразу пойдёшь в корпус, — поставил условие я.
— Да-да, конечно! Обещаю.
— Иди сюда, — буркнул я чайке.
Та, будто только моих слов и дожидалась, спикировала мне на плечо.
— Видишь, — улыбнулся Борис. — Говорю же, фамильяр к тебе привязался… О, ну точно! — он указал на золотое кольцо, опоясывающее перепончатую лапу. — Этого фамильяра создала моя сестра.
— Анна? — изумился я. — Никогда не думал, что она…
— О, нет, — Борис улыбнулся, — не Анна. В нашей семье есть ещё одна сестра, Елизавета Александровна. Самая старшая. Сейчас она учится за границей, а прежде, когда была юной, любила возиться с фамильярами — в основном как раз с птицами. Говорила, что щенки, котята и прочее слишком банально.
— Да уж, — буркнул я. — То ли дело — говорящая чайка!
— Ну, говорит он, насколько я понимаю, не так уж много, — смущенно пробормотал Борис. — Елизавета Александровна, должно быть, не успела завершить обучение… А как его зовут?
— Ты, наверное, удивишься, — хмыкнул я, — но он почему-то не представился.
Борис засмеялся.
— Верю. Но имя-то у него есть! Вот же оно, — и коснулся золотого кольца на лапе чайки.
Я почувствовал лёгкое дуновение магии — не выше первого уровня.
Из золотого кольца словно бы выросли и развернулись над ним красивые, выведенные безупречным каллиграфическим почерком строки:
'Фамильяръ.
Имя: Джонатанъ Ливингстонъ.
Видъ: Морскыя чайка.
Владѣлѣцъ: Вѣликыя княжна Елизавѣта Алѣксандровна Романова.
Маг-дрѣссировщикъ: Вѣликыя княжна Елизавѣта Алѣксандровна Романова'.
— Джонатан Ливингстон? — спросил я. — Серьёзно? Эту чайку так зовут?
— Государю императору — ура! — горделиво подтвердила чайка.
И принялась чистить перья. Прямо у меня на плече.
— Великая княжна Елизавета Александровна была юна и легкомысленна, — с некоторым смущением вмешался император. — Разумеется, после отъезда великой княжны из России всем её фамильярам был обеспечен надлежащий уход. Чайка, по всей вероятности, проживала где-то здесь, вблизи пруда. Тьма её напугала и повредила крыло.
Борис с вызовом повернулся к императору.
— Спешу напомнить, сударь, что давать оценку поступкам великой княжны — не в вашей компетенции!
— О, разумеется, — вспомнил о маскировке император. Подумав, поклонился. — Прошу меня простить, Ваше высочество. Позвольте, я провожу вас в корпус.
Борис вздохнул.
— Ты обещал, — напомнил я.
— Да-да. Иду.
Отец и сын ушли. А я с тоской посмотрел на чайку — которая так и сидела у меня на плече.
— Ты улетать собираешься, вообще?
— Государю императору — ура! — порадовала меня чайка.
— А если я тебе шею сверну?
— Государю императору — ура!
— Не веришь, — вздохнул я.
* * *
— Не знал, что вы любите птиц, Константин Александрович.
Глава Тайной канцелярии, мой непосредственный начальник Эрнест Михайлович Витман посмотрел на Джонатана Ливингстона с нескрываемым любопытством.
Избавиться от этой назойливой твари мне так и не удалось. С плеча я её в итоге согнал, но, куда бы ни шёл — чайка следовала за мной по пятам. Если я шёл быстро, она летела. Если шёл не спеша, вразвалочку топала следом. Если останавливался, норовила взгромоздиться мне на плечо или усаживалась у ног.
Опытным путём я установил, что произносить Джонатан Ливингстон действительно умеет единственную фразу: «Государю императору — ура!». В момент, когда уже всерьёз задумался о том, что надо бы раздобыть где-то верёвку покрепче и привязать это адское создание, например, к дереву, меня разыскал Витман.
— Любопытный выбор фамильяра. — Витман покосился на мощный клюв и внушительное тело чайки.
— Верите — ещё час назад я сам понятия не имел, что люблю птиц, — буркнул я. — Но теперь, похоже, других вариантов просто не осталось. Это уже что-то вроде «полюби меня, потом понравлюсь».
— Государю императору — ура! — с готовностью согласился Джонатан Ливингстон.
— И прекрасный выбор лозунга, — похвалил Витман. — Уверен, что государь император оценит вашу преданность.
— Уже оценил, — проворчал я.
Витман огляделся по сторонам и щёлкнул пальцами, ставя «глушилку». Это простое заклинание позволяло вести беседу, не опасаясь быть услышанным кем-то посторонним.
Мы с Витманом стояли на берегу многострадального пруда. Работники Тайной канцелярии огораживали место прорыва Тьмы жёлтыми лентами в косую чёрную полоску — в точности такими, какие использовала полиция в моём мире. С той лишь разницей, что я отчего-то был уверен: на эти ленты наложат ещё и магическую защиту. Попасть за ограждение без соответствующей санкции Тайной канцелярии не сумеет никто.
Желающих послушать, о чём говорим мы с Витманом, поблизости не наблюдалось, но я достаточно хорошо знал своего начальника. Он был неисправимым перестраховщиком.
— Его Величество были здесь? — поставив глушилку, спросил Витман. — Принимали участие в ликвидации прорыва?
— Нет. Мы с моим отрядом управились сами.
— Вот как? Странно. Я полагал, что Его величество будут лично приглядывать за великим князем…
— Так и было, — кивнул я. — Только в этот раз великий князь не имел отношения к прорыву.
Витман нахмурился:
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я дважды наблюдал прорывы Тьмы в моменты, когда вратами был великий князь. И в этот раз поначалу тоже решил, что происходящее — дело его рук. Тем более, что и повод был…
