(не) Просто безбашенный (СИ) - Арх Максим
— Ну, с богом.
Тронулись. Я вывел машину из лощины на дорогу, и мы поехали вперёд. Было видно, что Гринькович стал сразу заметно нервничать. Но первые пять минут он молчал. Однако вскоре не выдержал.
— Ваня, а если всё же остановят? — спросил наконец он.
— Говорить буду я. А ты — унтер. Просто кивай и делай строгое лицо.
— Постараюсь…
Дальше ехали молча. Ельник по сторонам сменился берёзами, потом снова пошёл ельник. Я смотрел вперёд, а заодно и в зеркало заднего вида: там было пусто.
Повозка показалась из-за поворота, когда я уже начал думать, что до опушки мы доедем одни. Шла она нам навстречу шагом. Пара гнедых, высокий фургон под брезентом, а на передке сидел пожилой усатый немец в пилотке. Больше никого.
— Ваня, — сказал Гринькович, не разжимая зубов.
— Вижу. Сиди, как сидел и не дёргайся.
Дорога была узкая. Я сбавил ход, принял к обочине и остановился: пусть проезжает.
Обозник поравнялся с кабиной и махнул нам рукой, по-свойски, как машут соседу через забор. Я вяло махнул в ответ.
Потом обозник что-то спросил, крикнув прямо в моё окно. Только левое ухо у меня почти не слышало, и из всего вопроса я разобрал одно слово: «Kamerad». Гринькович, сидевший дальше от окна, расслышал всё и замер сглотнув ком в горле.
Переспрашивать было нельзя и я просто показал большим пальцем назад, туда, откуда мы ехали: мол, там.
Обозника такой ответ устроил. Он кивнул, усмехнулся в усы и тронул лошадей. Повозка проехала мимо.
Я сразу тронулся. В зеркальце повозка уходила назад, к болоту.
— Что он хотел? — спросил я.
Напарник вытер лицо рукавом унтерского кителя.
— Ух, пронесло…
— Так что он хотел-то?
— Спрашивал, не видали ли мы где тут ихней полевой кухни. А ты ему пальцем назад показал. Теперь поедет искать.
— Вот как? Гм… — задумчиво произнёс я, а потом добавил: — Жаль, не видали. Я бы и сам от супа не отказался.
Гринькович покосился на меня и тихо, сквозь зубы, засмеялся.
Нужная нам опушка открылась довольно скоро. Лес впереди поредел и дорога вышла к полю. Я остановил машину под последними елями, в густой тени, и заглушил мотор.
Стало тихо. Из кузова не доносилось ни звука. Я негромко крикнул туда.
— Стоим! Осматриваемся! — И поднял бинокль.
Дорога за опушкой шла под уклон через поле к речке, которой с сосны я не разглядел.
Туда, вниз, я и смотрел, когда в бинокль неожиданно ударил блик. Он вспыхнул и погас, а потом вспыхнул снова, немного левее.
Я подкрутил колёсико. У самой воды на дороге стояла другая повозка. Возле неё были солдаты, и один из них держал поднятую руку, останавливая. На груди у него, когда он поворачивался к солнцу, загоралась металлическая бляха. У второго тоже был подобный аксессуар.
«Бляха на цепи, поверх кителя. Такую в вермахте носили только одни — полевая жандармерия, — отметил я. — Цепные псы, Kettenhunde. Их так свои же и прозвали, за эту самую цепь».
Второй жандарм обошёл повозку кругом и полез рукой под брезент.
«Всегда в кузов лезут», — вспомнил я слова Гусева.
Гринькович смотрел на меня и ждал, что я скажу.
Я же, опустил бинокль и повернувшись к нему доложил обстановку кратко и ёмко:
— Приехали! — А потом подумал и добавил: — Получается — накаркал пограничник.
Глава 19
Переправа
Я вновь посмотрел в бинокль. Жандарм, за которым я наблюдал вытащил руку из-под брезента, обтёр её о штаны и махнул вознице, мол, проезжай. Старик взял лошадей под уздцы и повёл их на мост.
Старший жандарм опустил за повозкой жердь шлагбаума, после чего вернулся к будке у моста. Там на ящике стоял полевой телефон, и провод от него тянулся к столбам вдоль дороги. Столбы же вели к деревне, что лежала внизу, вдоль берега. У домов были видны немецкие солдаты, что вероятно там расположились.
Вдали, левее, там, где речка поворачивала, через неё был перекинут второй мост, который был и длиннее, и шире. Сейчас по нему ползла колонна, и над ней висела та самая рыжая пыль. Судя по всему, именно тот мост являлся главной дорожной артерией, в то время как этот был запасным.
Теперь оставалось только понять, выдержит ли он наш «опель» с полным кузовом или нет.
Ответ пришёл с того берега довольно неожиданно — на мост въехал такой же грузовик с брезентовым верхом, что и наш и пусть медленно, но мост прошёл. На нашем берегу его остановили у шлагбаума. Шофёр подал в окно бумаги. В это время второй жандарм обошёл машину, откинул сзади брезент и долго смотрел в кузов. Только после этого шлагбаум подняли.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Гринькович.
— То же самое что и раньше — машину обшарили, — сказал я. — Но есть хорошая новость — точно такой же грузовик как у нас сумел проехать по мосту. Следовательно, и мы сможем.
— И что же делать?
— Как что? Естественно, с жандармами придётся договариваться.
— Это как? — удивлённо спросил напарник.
— Потом узнаешь, — отмахнулся я и продолжил наблюдение.
Тем временем жандарм, говоривший по телефону, положил трубку, вышел на дорогу и поднял к глазам бинокль. Смотрел он не на мост и не на деревню. Он медленно вёл им по опушке, от дальнего края леса в нашу сторону.
Я опустил свой бинокль и прикрыл стёкла ладонью, чтобы не блеснули.
— Не шевелись, — сказал я Гриньковичу.
Без бинокля фигурка у моста была с ноготь, а тёмное пятнышко у её лица смотрело прямо на наш ельник. Смотрело долго. Машина стояла в густой тени под последними елями, и я сидел не двигаясь и ждал.
Наконец пятнышко опустилось. Жандарм что-то сказал часовому и вернулся к будке.
— Ваня, — выдохнул Гринькович. — Он нас заметил?
— Не знаю. Но если увидел, то скоро кто-нибудь обязательно поднимется посмотреть, что это за машина. Они тут для этого и поставлены. Поэтому на дороге нам оставаться нельзя.
— А куда тогда поедем? К большому мосту?
— Сейчас решим, — сказал я и сунул бинокль Гриньковичу, добавил: — Смотри за ним.
И включил заднюю передачу. Нашлась она не сразу. Но в конечном итоге у меня это сделать получилось. Коробка заскрежетала, машина дёрнулась и поползла назад.
— Сидит у будки, — докладывал Семён Романович, не отрываясь от бинокля. — Не встаёт.
— Значит у нас пока есть время.
Вскоре ельник закрыл и мост, и жандармов. Теперь и они нас точно видеть не могли.
Развернул машину и отъехал вправо, под деревья, куда уходила заросшая колея. Я ехал по ней, пока дорога не скрылась за деревьями, и только тогда заглушил мотор.
Вылез из кабины и, сказав:
— Свои! — откинул задний борт.
Для человека нет ничего мучительнее, чем неведенье. Я это прекрасно понимал. А потому докладывал Зуброву так, чтобы слышали все, кто был в кузове. Говорил кратко — только главное: мост, жандармы, часовой, проверка. После чего упомянул про деревню невдалеке и большой мост. После чего упомянул про деревню невдалеке и большой мост забитый техникой противника.
Зубров развернул карту. Я показал, где находимся мы, а где жандармы.
Лейтенант задумался, а потом повернулся к егерю:
— Не знаете, есть тут где-нибудь поблизости брод?
Дацкевич посмотрел сквозь березняк туда, где за полем виднелся берег и произнёс:
— Видите, по берегу ольха да осока? — сказал он. — Значит, топко там. Брода на такой речке не ищи, нету его там. Пройти можно только мостами или вплавь.
Вплавь с ранеными в ноги, нам было не переправиться. Большой мост мог представлять для нас большую опасность — жандармы там тоже есть, а кроме них и регулярные войска. Оставался только малый.
Я почесал затылок и предложил:
— Если поедем, как все, то с нами поступят как со всеми — остановят у шлагбаума и откинут брезент. После чего мы тут же будем раскрыты.
— А если на газу попробовать? — предложил Ковалёв. — Шлагбаум из жерди, снесём и не заметим.
— Шлагбаум-то снесём. Только часовой и жандармы никуда не денутся. И тут же откроют огонь. А у нас кузов брезентный — куда ни стрельни везде пробьёт. К тому же телефон у них есть. Провод идёт по столбам к деревне. Там у них, наверное, штаб. Пока мы отъедем от моста, уже по всей линии будут знать, кого ловить.
Похожие книги на "(не) Просто безбашенный (СИ)", Арх Максим
Арх Максим читать все книги автора по порядку
Арх Максим - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.