Пекинец некоторое время задумчиво смотрел на карту и чуть раскачивался, скептически поджав губы.
— С одной стороны, тут Китай совсем близко. Это плюс. Но у вас там сплошь горы и горы. Железной дороги нет, автомобильных дорог тоже нет. Уж простите за откровенность, но это сравнительное дикое место. Недаром никто из великих держав на него не покусился.
— Ничего, мы люди не гордые. Но туда можно прилететь на самолёте. Как минимум я намерен создать там хороший аэродром с наземным маяком для навигации.
— Самолёты… Я не враг новых технологий, как некоторые мои коллеги, но авиаперевозки — штука достаточно затратная.
— Да, — не стал спорить я. — Но в некоторых ситуациях подходит.
— Давайте так. Вы построите свой аэродром. Вот тогда мы подумаем. Раз пока нормальных дорог в каганат нет. Дороги — это буквально самое важное. Но, господин Аркад Ий, сейчас я бы хотел вернутся к другому ключевому заведению.
— Да?
— Биржа макров, — он показал в окно, где действительно открывался шикарный вид на эту самую биржу.
— Хотите туда доступ?
— Ну, конечно! Только не говорите, что это не от Вас зависит.
— Не только от меня. Но для начала, у нас есть фирма, которая торгует на бирже. Понемногу, осторожно, не вызывая к себе болезненного интереса.
— Можем мы воспользоваться этой фирмой? Забрать себе?
— Там директор — моя сестра, а учредитель — я сам. Надеюсь, я ответил на вопрос, можно ли забрать и насколько мы работаем аккуратно? Практически мы можем совместно продать несколько партий Ваших макров, пока на одну из Ваших новых компаний получить аккредитацию. Не буду врать, что у меня тут всё схвачено, но мы сделаем аккредитацию. Но рекомендую Вам приставить стажёра в нашу фирму, это бесплатно, чтобы для начала посмотреть на кухню, на атмосферу.
— Мы принимаем Ваше щедрое предложение и воспользуемся им. Разрешите уточнить, буквально Ваша сестра директор и…
— И на торги ходит тоже она. Процедуру осуществляет. С ней согласовывают цену и условий при продаже, она выставляет и продаёт. Если хотите воспользоваться такими услугами, то половина от номинальной прибыли, то есть разница цен по продаваемой партии остаётся на фирме-трейдере. По сути, это мне.
Чао Вао уважительно покивал. С одной стороны, если партия стоит шесть тысяч, а продалась на бирже по двадцать, то это очень выгодно, а с другой, делиться половиной от повышения цены ему тоже будет жалко.
* * *
Чтобы проводить Гадюкину, а это было её условие проведения мероприятия и компенсация того, что большую часть концерта она сидела одна, я вызвонил командира единорогов и за мной прислали машину.
Мы коротко с ним переговорили, у них там тренировки, закупки оборудования, учения по штурму зданий с нескольких направлений, обучение городскому бою, рукопашному бою, первой медицинской помощи, тактике расследований… В общем, я откровенно рад, что им сейчас весело и они на глазах повышают свой уровень.
Пока ждал машину, вполуха слушал рассказы про бизнес-центр. Рекламная компания дана на уровне. За сегодня город узнал про заведение и как оно устроено, включая казино и рестораны, которые уже начали работать, бар наливал бесплатно (в разумных пределах), подавали закуски, казино функционировало в вполсилы, работала только половина столов. Кукушкиной надо ещё обучить персонал. Мы с ней так и не встретились, лишь обменялись кивками.
По сути, пекинцы отняли большую часть моего времени, а почти полный недосып этой ночи начинал сказываться. Я вовсю изображал светского человека и когда были танцы, с трудом потанцевал с Гадюкиной и один танец с Пенелопой, отказав ещё дюжине других весьма миловидных желающих.
Надо сказать, что Ядвига Павловна была выше всяких похвал, она великосветски улыбалась, тонко шутила, притягивала к себе взгляды мужчин и ненавистно-завистливые дам, позировала словно на фотосессии и вообще отрабатывала свой гонорар (я подарил ей нежилое помещение в центре города под магазин).
Для девушек, которые из платьев вон лезли, чтобы мне понравиться, я был красивый молодой неженатый граф с миллионами денег и горой политического влияния.
А для себя я был усталым, не выспавшимся человеком с миллионом дел.
Когда прибыла машина, я утянул за собой Гадюкину и ускользнул с мероприятия.
— Прошу прощения, что так рано уходим.
— Ничего, я уже стала уставать и у меня есть несколько других дел. Отвезёте меня в район театра, дорогой жених?
— У нас есть театр?
— Представьте себе. Если бы Вы не ошивались по своим заводам, изнаночным приискам и степняцким стойбищам…
— То до сих пор был бы бедным адвокатом, а не министром и дважды землевладельцем.
— Дважды? — алчно блеснули глаза Гадюкиной. — Я чего-то о Вас не знаю, мой дорогой суженый?
— Ряженый… — в сторону пробормотал я и добавил погромче. — Да ничего особенного, прикупил себе землицы в каганате. Так, под о…город.
Прозвучало достаточно невнятно и поэтому двусмысленно. В действительности участок, который мне от щедрот подарил Юба, был описан в бесценном указе от его имени по осевым точкам.
От вершины горы Чубийка Младшая до впадины у тропы Еланда при речных порогах и так далее.
Словом, я определил свой, с позволения сказать, участок, предельно конкретно с точки зрения географии и точности определения границ, но при этом коварно уклонился от указания его площади.
По двум причинам. Во-первых, я у меня не было настолько точной карты, чтобы что-то там считать, не говоря уже о сложности подсчёта площади кривого четырёхугольника для матёрого юриста, а не математика. Ну и, во-вторых, чтобы никого не пугать раньше времени, не драконить того же кагана масштабом его подарка.
Земля эта, в основном предгорья и кривые-косые участки, была никому не нужна.
Тут надо сказать, что в каганате обитало несколько народностей, в том числе по берегам жили чалдоны, которые считали себя отдалённо-русскими, жили алтайцы и некоторое количество степняков, в том числе и сам Юба.
Чалдоны жили хуторами, малыми крестьянскими поселениями. Алтайцы тоже селениями, разве что так, как чалдоны, к рекам не тяготели. Степняки ценили только сравнительно широкие долины, где можно было пасти стада коров, коней и овец, а также охотится. Алтайцы охотились, они ценили «угодья», где может обитать ценный для охоты зверь. Чалдоны использовали небольшие плодородные участки полей вдоль рек и жили натуральным хозяйством.
Так и получилось, что ввиду отсутствия деревеньки или хутора чалдонов на моей земле, та вообще никому не была нужна.
Ценной для местных народов тут была только река, которая на части карт значилась как «Безымянная», а кое-где называлась «Хозяйка» или «Госпожа».
Перекрывать реку я не стану, да и не могу, а земелька, особенно с учётом элементалей, начинала приобретать осязаемую ценность.
Ну и да, площадью она была примерно, как район в средней полосе страны, вдвое больше, чем земли Вьюрковского, хотя те-то были освоены и крестьяне раз в год с переменным успехом платили аренду.
— Так что там с землёй? — вывела меня из задумчивости Гадюкина и тут же попыталась перетянуть меня обратно во вселенную отношений девочек и мальчиков. — И вообще, ты почему такой не выспавшийся? Ты там мне и Пенелопе Романовне не изменял часом с блудными девками?
— Что? А, нет. Я в Бийск летал на самолёте.
— Это с каких пор у нас завёлся авиатор?
— Я был пассажиром, — отмахнулся от её любопытного взгляда. — Ну, правда, мне первый пилот всё-таки давал пару раз порулить, не более того. Хотя удостоверение пилота малой авиации и свидетельство пилота-любителя у меня есть.
Надо сказать, что после слов о самолёте она впервые посмотрела на меня совсем иным взглядом, словно увидела, что я тоже мужчина, а не так, какая-то мажористая фигня в гламурном пиджаке ходит.
Вот ведь девушки, вокруг них стадами политики и миллионеры ходят, а стоит сказать, что ты пилот, так сразу — брутальный мачо.
