– Ну, ты… даёшь, Апавен!.. – выдохнул побледневший Гегам.
Тогда как любитель убивать уже менял наполовину опустошённый рожок на полный:
– Не сцы, Оганесович! – С грубым задором он стрельнул взглядом по бледному покровителю. – Я ведь тебе говорил, что у меня всё под контролем? И мою «лебединую песню» никто не испортит?
– Говорил… Но что сейчас? И где люк?
– А сейчас надо немножечко выждать, – злорадно улыбался убийца. – Хочешь взглянуть, как я твоего мистера Даркли выпотрошу, сидящего в третьей от нас машине?
– Так это он был?! Вот же скот, как замаскировался! Но у меня в душе что-то дрогнуло, предчувствие сработало! Но! Ты ведь сам утверждал, что персональной местью увлекаться не стоит, тут и за нас всё сделают?
– И сейчас утверждаю. Но это уже мой риск и моя стезя. Хочу лично всё-таки отомстить тому гаду, который посмел тебя кровно обидеть!
Прозвучало сказанное так горячо и пафосно, что Гегам чуть не прослезился от подобной лояльности в свой адрес. И не удержался от встречного широкого жеста:
– Апавен, ты мне дороже, не рискуй! – Но тот неожиданно спросил:
– Что сейчас говорит твоя интуиция?
– Вроде… опасность мне лично не грозит…
– Вот как здорово! – слишком бурно обрадовался кадровик. – Значит, я всё рассчитал верно, великие планы ничто не разрушит!
– Не понял… – скривился олигарх, в самом деле не улавливая связи между планировкой операции и помалкивающей интуицией.
– Сейчас всё поймёшь! – пообещал ловкий старик, поправляя на себе оружие и застёгивая пиджак на все пуговицы. – Если вдруг что со мной, выпрыгивай из машины и ныряй в люк! А пока наблюдай и учись!
Выскочил из автомобиля и дёрганой походкой устремился к авто, в котором восседал шеф английской МИ-5. Там если и удивился кто такому неспланированному движению, то не сильно, всё-таки старикан ни у кого не вызывал и толики подозрений. Правда, вызов уже мёртвому Борису Декельбауму моментально пошёл по внутренней связи. Но Апавену всё-таки заднюю дверь открыли, собираясь запустить внутрь. Ну а тот и не собирался в гости, с ходу начал стрелять внутрь машины. Шелосяну было отлично видно, как бронированное лобовое стекло украсилось кровавыми пятнами и внутренними сколами. И как все группы людей, находящиеся на внушительной площадке, стали разворачиваться к месту кровавой драмы. Всё-таки стрельбу не столько услышали, как заметили. Тогда как Апавен, лихо отстрелявшись, ринулся обратно, на ходу меняя опустевший рожок на новый, передёргивая затвор и начиная стрельбу уже в открывающуюся дверь второго авто. Очередной агент англичан приказал долго жить, заваливаясь мёртвым телом в салон машины. Туда же следом за ним полетела ловко брошенная граната, а через секунду все стёкла выбило взрывом наружу.
Вот теперь даже самый последний кретин и пацифист понял, что началась война и он находится на нейтральной полосе между сходящихся армий. И это – в лучшем случае. Началась паника. Кто падал на землю, кто разбегался, кто поспешил вступить в бой, защищая в первую очередь не только себя, но и своих подопечных. Всё-таки телохранителей здесь собралось предостаточно. Задёргались некоторые машины, пытаясь отъехать в безопасные места или вообще убраться отсюда подальше.
Кадровик успел домчаться в бронированное авто с покровителем, открыть переднюю дверь пассажира, выдернуть тело громилы наружу и прыгнуть внутрь. При этом он ликовал:
– Как я их?! А?! Будут теперь обо мне легенды слагать, как о лучшем воине армянского народа!
Олигарх попытался вернуть своего цепного пса с заоблачных высот грядущей славы строгим окриком:
– Апавен! Немедленно уходим!
– Рано ещё, рано… – бормотал вошедший в раж убийца, приспуская стекло с левой стороны и собираясь стрелять, используя вместо упора для рук мёртвое тело водителя. – А вот теперь и всем достанется!..
Его оружие стало опять плеваться беспрерывной очередью свинца, но то, что произошло снаружи, никак не могло стать следствием данной стрельбы. Взорвалось сразу два автомобиля, пытавшихся сдать задом к воротам, а потом тяжеленные пули, оставляющие рваные дыры даже в бронированных средствах передвижения, зацокали по всему пространству внутреннего двора.
– Кто это стреляет? Охрана? – притих Гегам в недоумении.
– Понятия не имею! – выкрикнул старик, продолжая стрелять короткими прицельными очередями.
– А кто тебе тогда ещё помогает? – И в этот момент одна из тяжёлых пуль пробила заднее стекло, пролетела сквозь салон и выбила дыру величиной в кулак в лобовом. Только чудом она не зацепила обоих подельников. От мелькнувшей перед глазами горячей смерти настроение моментально стало истерическим: – И почему они стреляют по нам?!
– А мне никто не помогает! – выкрикивал в азарте Апавен, меняя очередной рожок. – Я – великий воин-одиночка! И мой лозунг: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам!» Ну… ты же знаешь…
Олигарх с ужасом всматривался в своего пса, начиная понимать, что тот сошёл с ума. Но скорее всего ни с какими воинами охраны он вообще не договаривался! И что хуже всего, вдруг заворочалась словно очнувшаяся после дурманного сна интуиция: «Здесь опасно! Здесь – смерть!»
– Где люк?! – заорал Оганесович, вдруг поняв, что на их машине сосредоточили огонь около трети всех людей вокруг, у которых имелось оружие.
– Как где? – наивным взглядом уставился на него верный, никогда не предававший Апавен. – Снаружи, конечно!
Олигарх и сам понял, что задаёт глупые вопросы и теряет время. Если маньяк сошёл с ума и жаждет больше крови – это его дело. А хозяину пора уходить!
Но открыв дверь и осматривая пространство до стены, он никакого люка не обнаружил. Даже на колени грохнулся и под машину заглянул… но и там ничего спасительного не было!
И тут руку словно ошпарило кипятком, вызывая короткое онемение, а потом и боль ударила по сознанию. Одна из многочисленных пистолетных пуль, визжащих вокруг и вонзающихся в стену, попала в стоящего на четвереньках олигарха. Взвыв, как загнанный волк, он бросился обратно в машину, так и не в силах прикрыть дверь за собой. Но внутри бронированной коробки оказалось ещё страшней: хохочущий Апавен продолжал стрелять уже одиночными выстрелами, тщательно прицеливаясь и восклицая порой:
– Всех! Все порешу!.. Кровавыми слезами умоетесь на моей могиле!..
А потом начал петь древнюю балладу из армянского эпоса, в которой из-за хвалебных слов и весь остальной смысл терялся. Затем его ранило. После чего и последние патроны у него закончились.
Гегам смотрел на него в ужасе, и под стон-крик плачущей интуиции думал:
«Так вот какая у него «лебединая песня»?! Убить тучу народа и сделать вид, что при этом защищал своего нанимателя… Урод!» – но попытку как-то достучаться до сознания предавшего слуги всё-таки сделал:
– Апавен! Как же ты так мог поступить?! Мы же с тобой братья! Мы с тобой вместе собрались…
И проглотил прочие слова в страшном спазме, заметив, как раненый предатель вытягивает из-под коврика между сиденьями лужёный тонкий трос с петлёй на конце. Дав натяжку и не обращая внимания на несколько метнувшихся к их машине теней, бывший уже кадровик с ироний переспросил своего «брата»:
– Что мы с тобой «вместе собрались»? Правильно! Вместе уйти! Поэтому я с тобой не прощаюсь. Сейчас встретимся там…
И резко потянул трос, спровоцировавший страшный взрыв.
Иван вообще ничего не мог понять, когда начались выстрелы. Разве что успел дать команду только вчера нанятому водителю:
– Вперёд! За тот угол здания! Там, где те люди! – И машина ринулась к группе невзрачных личностей вокруг Петра и Леона.
Эта своевременная команда всех пассажиров спасла. Хотя, по сути, никому из команды обладателя опасность не грозила, но водители и несколько человек официальной охраны могли пострадать. А дальнейшую перестрелку Загралов уже наблюдал глазами своих духов, замечая, что полусотники тоже стоят, словно в трансе, и делают то же самое, что и он. То есть, когда грянул первый залп из карабинов, представительство фармацевта Хоча уже находилось в безопасном месте. Три пули, попавшие в последнее авто, никому вреда не принесли.
