– Да какой он наш-то?! – буркнул бородатый широкоплечий мужчина, один из лесорубов. – Нас там разве что вздёрнуть могут…
– Информация о том, что там происходит, нам тоже нужна! – подсказал Анатолий. – Расскажете?..
Лесорубы заговорили наперебой, и пришлось экстренно наводить порядок. В результате, последние новости рассказывал тот самый бородатый здоровяк, которого звали Павлом Вишненко, но все давно называли Вишней. Остальные этот рассказ дополняли по мере сил.
– В общем, дела там плохи! – рубанул воздух большой ладонью Вишня. – Мы же, когда с Лёдного ушли, думали, что на другом узле где-нибудь пристроимся. Вот и шли на условленный узел, но по пути нас Мих перехватил с каким-то торчком. Торчок борзый был, очень хотелось ему двинуть…
– Торчок – это «бог» Хан, – предупредил Игорь. – И лучше с мордобоем к нему не лезть.
– Оу… Понял! Не полезу, – сразу поправился Вишня. – Короче, они нас всех сюда и послали. Сказали, что здесь должен быть какой-то первоначальный лагерь, то-сё… В общем, не было тут лагеря. Всё приходится с нуля делать. Инструментов не хватает, а еды мало. Сначала били дичь в лесу, но зверь ушёл. Зачистили два каких-то соседних сектора, а потом сунулись дальше, и наших там разорвали в клочья… Короче, выживают все как могут. Ополченцы тянут одеяло на себя. Жрут от пуза, а остальным не додают.
– Уроды… – одна из женщин не выдержала и влезла в разговор. – Какое недодают, Вишня?! Да они нас всех прижали! Мой муж возмущаться начал, а его повесили…
Она сорвалась в слёзы, а её подруга и Лена принялись утешать несчастную.
– Да, они там зверствуют… И ещё казнят так, знаете… Сами ополченцы ничего не делают, а всё сваливают на обычных жителей. Сервов, крепостных под это дело подпрягают, чтобы, значит, палачами были и штрафы на себя брали. Обещают золотые горы, но дураков, кто им верит, осталось мало. Палачей даже кормить получше не пытаются!..
– А зачем они вообще соглашаются? – удивился Игорь.
– Да кто их знает? – сквозь зубы процедил Вишня. – Пусть хоть сдохнут от голода… Не жалко!
– А почему рабов не используют? Они же отказать не могут, – наивно спросил молодой серв, уже пообвыкшийся на вершине.
– Потому что рабу, ядрён батон, надо приказывать! – огрызнулся Вишня. – А раз приказал, то и вина на тебе!..
– Не отвечают рабы ни за что! – подтвердил другой лесоруб. – Проверено… Один из бывших бюрократов Лёдного теперь под штрафом сидит. Чуть от слабости с ветки не свалился в прошлую ночь…
– Оружие только у ополченцев? – деловито уточнил Эрин.
– Как всегда, – вздохнув, подтвердил Вишня. – Сказали, что в первые дни какая-то группа предателей с оружием ушла…
– Это они про нас! – недовольно заметил Анатолий. – Только оружие мы с собой толком и не взяли. Разве что господин комендант и нюхач набрали, когда в лагерь ходили…
– Не, мы не брали! – покачал головой Игорь, жестоко жалея о прошлых ошибках. – Знали бы, как повернётся, то подчистую бы всё утащили, до последней вилки.
– Да толку-то?.. – хмуро спросил Вишня. – Цапок у нас оружие ещё на Туманных Дорогах отобрал. Из-за этого порождение Хаоса нашего товарища порвало… Оружие у ополченцев, и точка. А отдавать они его не собираются… Они же теперь ещё решили, что на ваши земли ходить не будут, чтобы за каждого их убитого ваши штраф получали. Сидят безвылазно на своих секторах…
– Не их это сектора!.. – Игорь качнул головой. – Но пусть сидят… Тем больше удивятся в будущем. Скажи-ка, Вишня… Если мы предложим людям к нам уходить, они пойдут?
– А как они пойдут-то, комендант? – удивился Вишня. – Мы смогли уйти, потому что топоры были. А теперь, думаю, никому и топоров не дадут. Из лагеря без охраны людей не выпускают. А бежать… Тяжело бежать. Пока с деревьев спустишься, тебя десять раз успеют пристрелить.
– А если появится способ уйти? – спросил Игорь. – Многие бы согласились?
– Ну… Сервы и крепостные ушли бы, не раздумывая. Они сейчас, считай, без никакого служения, так что вы им, комендант, лучший сюзерен. Рабы, само собой, пойдут с хозяевами: им деваться некуда. А вот с фермерами и бывшими горожанами… С ними вопрос. Бюрократы не пойдут. Их хорошо кормят, а работать почти не заставляют. Они всё надеются, что Мих придёт и снова администрацию сделает. Другие… Да кто как, если честно! Думаю, что немало людей наберётся. Только я не представляю, как вы их всех прикроете… Разве что своих каменных презервативов пошлёте…
– А почему презервативы? – шёпотом осведомился Эрин у Александра, но тот тоже растерянно хлопал глазами.
– Они же «изделия»! – пояснил Игорь. – А у нас в стране «резиновым изделием № 2» раньше презервативы называли.
– А почему номер два? – не отставал любопытный нюхач.
– Я слышал, что первым был противогаз, вторым презерватив, а третьим – ластик! – крикнул кто-то из собравшихся.
Игорь улыбнулся и кивнул. Он тоже слышал что-то подобное, хотя и сомневался в правдивости этой версии*.
– Мы придумаем, как всё провернуть! – возвращаясь к теме, сказал он. – И, конечно, нам понадобятся ваши консультации. Ну и, само собой, я предлагаю вам остаться здесь. И поступить ко мне на службу. С решением торопить не буду. А пока можете походить, осмотреться и всё для себя решить.
На этом, собственно, разговор и закончился. И, надо сказать, лишь четверо человек не сразу решились идти на службу к коменданту. Правда, вечером они снова подошли, всё-таки приняв решение остаться здесь. А остальные, включая Вишню, остались, и вовсе не задумываясь.
Возвращаться им всё равно было некуда. Даже те, кто оставил в лагере жену или других родственников, вернуться назад не решались. Может, они лично никого и не убили, но разве ополченцы будут разбираться, кто там топором попал по их людям? Повесят – и успокоятся.
*Поскольку автора часто ругают за использование распространённых заблуждений в книгах, он просто обязан пояснить, как дело было на самом деле. Ластики и противогазы к этой истории не имеют никакого отношения. Презервативы в СССР называли «резиновым изделием» просто так – что-то вроде кодового названия. Может, потому что выпускались на Баковском заводе резиновых изделий. А может, потому что так писали на ценниках, постеснявшись называть презервативы презервативами. Эту часть истории автора не знает.
А с номером всё ещё проще. Однако при этом мало кто помнит, как дело было. Хотя на одной из версий советских упаковок всё было расшифровано. Просто в СССР на прилавках самым ходовым был размер № 2 (средний). Размер № 1 был маленьким, но почему-то не пользовался спросом. Странно, да? Почему мужики стеснялись, отстояв очередь в аптеке, громко и гордо потребовать себе резиновое изделие № 1?
А размер № 3 был большим, и его не запускали в массовое производство, потому что на него уходило больше резины. В итоге оставался только размер № 2. Видимо, в итоге решили, что в 5 см ширины и в 18 см длины влезет любой советский гражданин. Ведь то, что болтается, можно подвернуть, а что не влезло – и не надо совать.
Глава 21. Переселение
План, родившийся в голове Игоря, основывался на утверждении Вишни, что ополченцы стараются не лезть в сектора, принадлежащие пирамиде. Это означало, что если он подомнёт под себя четвёртый сектор, занятый под лагерь беженцев, то они немедленно устроят переселение. Причём, не считаясь с потерями.
А как устраивать переселение, если из ста сорока восьми человек доверять можно трём десяткам ополченцев? Ну и семерым бывшим бюрократам Лёдного, толку от которых в охране немного. Нет, конечно, в том мире, откуда пришло большинство жителей узла, один конвоир мог и десяток человек контролировать. Но это в рамках системы, где мало было бежать: надо ещё раздобыть паспорт, скрыться от преследования – и вообще легче отсидеть.
В случае с беженцами всё было гораздо сложнее. Как-то приказывать ополченцы могли разве что десятку статистов, которых отобрали у кураторов, переведя в общественное пользование. Восемь рабов им вообще не подчинялись – только своим хозяевам. А остальные – на секундочку, более девяти десятков человек! – их ненавидели. Тихо, но от этого не менее сильно.
