Лекс. Книга I - Нетт Евгений

А дальше нападавшим пришлось пробираться через полные черни вагоны, потому что снаружи, опять же, ещё сопротивлялись отдельные защитники покоя знати.

– Итак, Лазарь. Если я не ошибаюсь, то эвакуацию вы производили из этого вагона? – обозначенный вагон легонько засветился.

– Всё верно, сэр. Мы совместно решили, что оставаться в поезде опасно, и…

– Конкретные действия, Лазарь, – прервал он меня резко. – К сожалению, время у нас не резиновое. Поэтому я хочу, чтобы вы описали и продемонстрировали на схеме непосредственно свои действия. Шаг за шагом.

«Продемонстрировал… М-да. Притворяться оглоблей смысла нет никакого. Значит, делать придётся красиво».

– Первым делом я прорубил выход в крыше поезда, сформировав снаружи завесу из тумана, – моими усилиями обозначенная завеса едко зелёного цвета растянулась вширь, а из вагона на насыпь начали высыпаться маленькие аляповатые человечки. – У нас не было понимания касательно того, где находится противник, поэтому изначально группа двинулась к лесу врассыпную. Я остался у состава, поддерживая туман и не позволяя ему растечься. После того, как остальные скрылись в чаще, я начал отступать. Не успел совсем немного – вместе с не-знатными пассажирами наружу начали выходить террористы…

Я сопровождал каждую свою фразу изменениями на макете, полностью перехватив инициативу у Ирвинга. Он, вероятно, ожидал, что я попрошу его изобразить хотя бы врагов, но я и словом не обмолвился перед тем, как нарастить поверх его конструктов свои, с каждой фразой лишь добавляя деталей. Пресловутые множества конструктов, формально являющихся одним объектом, показывали себя просто превосходно.

Впоследствии мужчина подключился к «шоу», визуально выделяя важные для понимания элементы, а смотреть на меня стал не с тщательно скрываемым скептицизмом, а с уважением.

«Естественно. Восемнадцатилетние сопляки такими навыками просто не могут обладать. Нет той дисциплины ума и духа, нет банального времени, чтобы развить в себе всё это. Дистанцию, рассчитанную на двадцать лет, за пять не преодолеет никто. Кроме меня, и то лишь в глазах окружающих».

А я тем временем продолжал свой рассказ, развлекаясь, как мог. Нематериальные жидкий металл, «выстрелы», «взрывы» – я старался наглядно продемонстрировать всё, что вспомнил и счёл достаточно зрелищным, потому что скрывать мои навыки хотя бы в сфере дисциплины разума и воображения было бессмысленно.

Про меня уже знали Громовы, Имперская Безопасность, откуда информация утекла напрямую к отцу, толпа простолюдинов-свидетелей и все те аристократы, которым я проторил путь из поезда.

Весьма наивно было бы полагать, что все будут молчать, как рыбы. Поэтому я и пустился во все тяжкие, «работая на репутацию»:

– Сначала террористы атаковали поодиночке, и устранять их было несложно. Но всё изменилось, когда, по моему мнению, к делу подключились их командиры. Скоординированные атаки даже примитивными «пулями» я выдерживал с трудом, а когда они задействовали тяжёлое вооружение – чуть не погиб, – это признание было совершенно честным, ведь сейчас, глядя на ту ситуацию постфактум, я отчётливо понимал, что от смерти меня отделяла пара лишних стволов в руках террористов. – К счастью, расстояние от насыпи до леса было невелико, и я смог повалить несколько деревьев, лишив врага возможности вести по мне огонь. В этот же момент вмешались Дмитрий Громов и Виктор Шталь – они установили заслоны и подняли дымовую завесу, позволив мне отступить. Далее был марш-бросок через лес, а мой катализатор окончательно вышел из строя. Это всё, сэр, господа и дамы…

С последней парой слов я обратился к аудитории, взирающей на устроенное «представление» широко открытыми глазами. Кое-кто даже конспектировал, а незнакомый мне парень так и вовсе громко, почти демонстративно присвистнул.

– Это было очень… очень уверенное использование моделирования, Лазарь. Моё восхищение, – Ирвинг перевёл взгляд на аудиторию. – Но теперь, покуда у нас ещё есть несколько минут, я бы хотел рассмотреть этот бой с иной стороны. С сугубо профессиональной, да не сочтёте вы, Лександр, это попыткой вас поддеть или принизить ваши достижения…

Я жестом и улыбкой показал, что всё в порядке, после чего офицер со спокойной душой, – если его вообще могла тронуть возможность меня задеть, – продолжил.

– Господину Лазарю противостоял плебс. Обычные люди, наспех вооружённые и натасканные на нажатие одной-двух кнопок с «воображением» чего-то, отдалённо напоминающего снаряды нужного типа. Минимум тактики, минимум взаимодействия. Террористы, уверившись в своей безнаказанности, шли в лоб, действуя шумно и предсказуемо. Они полагались на численность и на то, что женщины, дети и молодёжь ничего не смогут им противопоставить, – каждое слово Ирвинг чеканил так, словно хотел вбить всё сказанное в головы абитуриентов навечно. – Именно поэтому Лазарь справился, господа и дамы.

«Я и сам понимаю, что мне повезло. Но сейчас… Сейчас меня как будто мордой в свежую кучу макнули. С моим опытом – и выжить лишь потому, что столкнулся не с профессионалами, а с толпой необученного мяса…».

Ирвинг вдруг обернулся, посмотрев на меня нечитающимся взглядом. С таким прищуром, в котором переплелись одновременно оценка, немой вопрос и предостережение.

На миг показалось, что он прочитал мои мысли, но в этом мире подобное было в принципе невозможным.

– Вы проявили чудеса изобретательности, хладнокровия и собранности, Лазарь. Хвала вам за это. Но этот успех не должен вводить вас в заблуждение. Уберите иллюзии, – я тут же развеял всё воплощённое, и уже сам мужчина перекроил макет. Теперь на «мою» позицию смотрели с разных точек угрожающе-бордовые силуэты, не чета крошечным и нелепым фигуркам террористов. – Подготовленная группа не допустила бы таких ошибок. Они не пропустили бы поезд слишком далеко, повторно подорвав выдержавший удар локомотив. А всех сопротивляющихся перестреляли бы из-за деревьев. Потому что ваша позиция, Лазарь, была открыта всем ветрам, а ртуть, насколько бы впечатляющей она ни была, не смогла бы защитить вас от того, чего вы не видите и не ждёте. Скажите, почему вы не использовали для обеспечения своего отступления завесу?

– Потому что я опасался наличия у противника средств обнаружения, которым туман и дым ничем бы не помешали, сэр, – честно признался я. – Вдобавок к этому, бытовой катализатор жёстко ограничил меня в возможностях. Я не мог себе позволить лишиться части ртути или блоков титана ради эфемерного шанса спрятаться от тех, кто планировал нападение заранее.

Ирвинг хмыкнул и покачал головой:

– Похвальная осторожность и предусмотрительность, Лазарь. Одно только то, что в те минуты вы были в состоянии мыслить тактически и наперёд делает вам честь. Вопрос к аудитории, – он обернулся к слушателям. – Как бы вы, располагая сравнимым уровнем навыков в эрикс-искусствах, обеспечили своё выживание? Ответьте на этот вопрос сами себе, а после – обсудите друг с другом, если у вас будет на то желание. И, – он бросил взгляд на наручные часы, – так как у нас есть ещё пара минут, и если я не утомил вас окончательно… задавайте свои вопросы, господа и дамы.

Затишье продлилось всего несколько секунд, прежде чем руку подняла девушка с первого ряда – боевитая блондинка с короткой стрижкой, ободком в волосах и одеждой, которая выглядела почти точь-в-точь, как униформа академии.

«Которую нам не выдали, но многим тут, похоже, очень хочется превентивно примерить что-то подобное. Забавно. Традиция, что ли?».

– Господин Ирвинг, вы говорили об ошибках, скоротечности боя и так далее, – начала блондинка негромко. – Но если всё так, как вы описываете, то почему мы ничего не слышим о потерях? Ведь конфликты на границах случаются…

Ирвинг развернулся к девушке всем корпусом, и на его лице проклюнулась скупая, преисполненная горечи усмешка.

– Хороший вопрос. Но хочу заметить, что, во-первых, потери всё-таки есть. Просто такие темы публично не афишируются, юная мисс, – бросил мужчина, мазнув взглядом по остальным, словно ища в их лицах что-то. – Впрочем, я понимаю, о чём вы. Ведь если эксперты эрикс-искусств так легко погибают, то итогом каждой стычки должна быть горстка мёртвых тел с каждой из сторон. Это логично. Вот только у людей, как ни странно, есть мозги. Мастеров, способных в одиночку переломить ход сражения, очень мало. Их готовят десятилетиями. Каждый из них – это аристократ с выдающейся родословной, с лучшими наставниками за спиной, с оборудованием, которое никому из вас, господа и дамы, пока что даже не снилось. И знаете, что с ними происходит в настоящем, полномасштабном бою?