— И вновь хороший вопрос. Даже ключевой, как я подозреваю, — говорит Тигг. — У меня пока нет ответа, но, может быть, сейчас мы его получим
Выйдя из кампуса, они входят в переулок.
— Я часто здесь бываю, — говорит Финиан, — и неплохо знаю окрестности. Если бы мегалиты здесь действительно были, я бы на них наткнулся.
— Третий мегалит, например, стоял на соседней улице. Его снесли в прошлом веке, когда здесь всё перестраивалось. Но, как я и сказал, он только ориентир. Сейчас нас интересует другое.
Тигг останавливается, кивает на один из жилых домов. Тот выглядит заурядно — четыре этажа с простыми карнизами и крохотными балконами. В подвальное помещение ведёт лестница. Вывеска подсказывает — там скобяная лавка.
— Вот это место, — говорит Тигг. — Тут хранится клад, на который хотел указать мой предок, как бы сомнительно это ни прозвучало.
Они спускаются по ступенькам, заходят в лавку. Её хозяин, которому лет пятьдесят на вид, перебирает что-то в большом деревянном ящике, который выставлен на прилавок. Слышится металлический лязг. За процессом увлечённо наблюдает мальчишка лет восьми-девяти, пристроившись рядом. Под потолком — две лампочки.
Подняв взгляд на вошедших и заметив их перстни, хозяин приходит в некоторую растерянность, но спрашивает почтительно:
— Чем могу быть полезен, милорды?
— Осмотримся, — лениво бросает Тигг.
— Да-да, разумеется, прошу вас.
Всяческого металла здесь много. Болты, шурупы, гайки и гвозди, дверные ручки и петли, замки врезные и навесные, крючки, задвижки. Есть инструменты — клещи и плоскогубцы, напильники и ножовки, зубила и молотки, штангенциркули и стальные линейки. Есть свёрла разных размеров, пружины и прочее в том же духе.
Пока Тигг с Финианом обводят всё это взглядом, хозяин говорит мальчику:
— Дуй домой.
Тот подчиняется неохотно. Бредёт к двери, таращась на посетителей, задерживается у порога, но всё-таки уходит, когда хозяин смотрит на него строго и грозит пальцем.
— Сын ваш? — небрежно интересуется Тигг.
— Внук, милорд.
— У вас тут, смотрю, семейное дело?
— Оно и есть. Дед мой торговал, а потом отец. У меня-то дочки, но зато внук вот, сами видите, рядом крутится, всё ему интересно.
— Ему и передадите дело? Торговля идёт успешно?
— Передам, милорд, если сложится. А торговля — не то чтобы сумасшедшие барыши, но на хлеб хватает. Поставщики надёжные, спрос имеется.
Тигг кивает задумчиво:
— Что ж, удобно. А заглянуть в подсобку позволите?
— В подсобку-то? — удивлённо переспрашивает хозяин. — Так загляните, конечно. Только смотреть там нечего. Ящики с товаром стоят, и всё.
Комментировать свою просьбу Тигг не намерен. Он, обогнув прилавок, заглядывает в смежное помещение. Включает там свет, несколько секунд стоит у порога, после чего возвращается и говорит хозяину:
— У меня к вам просьба, любезный. Подождите в подсобке минут пять-десять, нам нужно посовещаться. Сохранность ассортимента мы гарантируем, красть ничего не будем, я обещаю. Деньги из кассы, впрочем, можете взять с собой для надёжности.
— Но позвольте, милорд… — лепечет хозяин. — У меня покупатели…
— На эту минуту я никого, кроме нас, здесь не наблюдаю, — хмыкает Тигг. — Но да, соглашусь, услуга требует компенсации. Этого, надеюсь, достаточно?
Он бросает на прилавок стофранковую банкноту. Хозяин, поколебавшись, берёт её и уходит в подсобку. Тигг закрывает входную дверь на задвижку, оборачивается к Финиану:
— Смотри на металл, особенно на блестящий. Усиль зрение максимально.
И сам Тигг тоже форсирует восприятие.
Все детали интерьера вокруг становятся предельно контрастными, а полутона почти исчезают. Металлические предметы теперь блестят холодно и резко.
Блеск этот особенно заметен на полке позади кассы. Там в деревянном ящичке лежат крупные шестигранные гайки. Если задержать на них взгляд, то начинает казаться, что их покрывает серебристая изморозь.
— На что это похоже, по-твоему? — спрашивает Тигг, указав на них.
— На какой-то пигмент, осевший в виде налёта… — всматривается Финиан. — Но что за странный цвет? Ничего не понимаю…
— Сейчас мне важно твоё мнение, как можно точнее.
— Да, я попробую тактильный анализ…
Финиан заходит за прилавок и несколько секунд держит ладонь над ящичком. Вынимает оттуда гайку, на которой налёт заметен особенно. Оглядывает прилавок, берёт ножницы и, подстелив листок из альбома, счищает с гайки налёт.
Получается всего несколько мелких крошек, и Финиан добавляет ещё две гайки. «Изморози» на них, правда, меньше, но всё-таки ему удаётся наскрести крохотную щепотку. Он осторожно прикасается к ней указательным пальцем:
— Не чувствую опасности. Это минеральный пигмент, насколько могу судить, но я никогда о таком не слышал…
Финиан растирает между пальцами серебристые крошки. Прикрыв глаза, прислушивается к своим ощущениям:
— Здесь точно есть какие-то необычные свойства… Или, точнее, потенциально присутствуют, но пока проявлены очень слабо, я не могу их идентифицировать… Ощущение, что пигмент… Как бы сформулировать? Ещё даже не начал созревать толком… Вот, пожалуй, и всё, что я могу отметить навскидку…
Пока он изучает «изморозь», Тигг стоит, впившись в него взглядом, отслеживает реакцию. А дождавшись, когда Финиан закончит, задумчиво произносит:
— Вот, значит, как… Что ж, буду иметь в виду…
— А сам ты что ощутил? — спрашивает Финиан, выходя из-за прилавка. — У тебя ведь способности выражены сильнее, чем у меня.
— Сначала хотел послушать тебя. Так что можешь считать себя первопроходцем в исследовании серебряного пигмента.
— То есть ты к нему ещё даже не прикасался? — хмурится Финиан. — Но это, согласись, выглядит несколько…
— Несколько подозрительно? Да.
Тигг резко взмахивает рукой. Со стороны может показаться, что в кулаке он сжал кинжальную рукоять, но вместо клинка и гарды на ней — лишь ультрамариновая нашлёпка величиной с монету. Эту нашлёпку Тигг прижимает снизу к челюсти Финиана. Тот судорожно вздрагивает, как от удара током, а на его лице проступают синие жилы — их будто прорисовали чернилами. Финиан застывает, как истукан, глаза стекленеют.
Так продолжается несколько секунд, затем Тигг убирает свой артефакт. Нашлёпка выцвела, стала серой.
Синие линии на лице Финиана тоже быстро бледнеют и исчезают. Он морщится и моргает, но всё ещё пребывает в прострации.
Тигг берёт его за плечо и, отперев дверь, выводит из лавки. Подталкивает на лестницу, ведущую к тротуару, и говорит негромко:
— Иди домой.
Как сомнамбула, Финиан поднимается по ступенькам.
Тигг же, вернувшись в лавку, достаёт из ящичка гайку, но «изморозь» потускнела и едва ощущается. Тигг бормочет себе под нос:
— Испарилась ещё на двадцать пять лет? Или на два раза по двадцать пять… Ладно, будем думать…
Бросив гайку в ящик, он стучит в дверь подсобки:
— Хозяин, можешь выходить. Мы закончили.
Тигг покидает лавку, идёт по улице. На скамейке вновь видит Финиана — тот выглядит так, будто не может припомнить, как его сюда занесло. Бессмысленно хлопает по карманам, достаёт вещи — ключи от комнаты, пузырёк с вересковой краской, несколько купюр и монет, носовой платок, карандаш и тонкую кисть. Рядом лежит раскрытый альбом.
Периодически Финиан рефлекторно трёт указательный и большой пальцы друг о друга — всё ещё чувствует, очевидно, серебряную краску на коже. Тигга, проходящего мимо, он так и не замечает.
Выйдя из переулка, Тигг открывает калитку кампуса, но останавливается и хмурится, потирает висок. Кажется, он тоже немного дезориентирован.
Через пару секунд, однако, он встряхивается и ускоряет шаг. Добравшись до общежития лордов, вбегает в апартаменты на втором этаже и лепит на стену фотографию-дверь. Концентрируется, шагает в проём.
Выходит в нейтральном мире, в каком-то унылом пригороде. Прикрепляет на стену близлежащей постройки ещё одну фотографию и шагает в неё поспешно — двойной прыжок.
