Ага, тетушка тоже иногда так поступает. Прикидывается щедрой, чтобы в следующее мгновение отобрать все даденное, да еще с процентами.
– Что потребуете взамен?
– Моя корысть настолько очевидна?
– Скажем, не особо прикрыта.
Кажется, старик впервые нормально усмехнулся, становясь похожим на уже вполне живого человека.
– Несколько слов. Всего несколько слов. Возможно, если их произнесете вы, мой внук услышит больше, чем пытался сказать я.
– И что же это за слова?
Господин Ишикава перевел взгляд куда-то в светлую даль.
– Я хочу всего лишь побыть со своим внуком. Чтобы в неумолимом течении времени появилось хотя бы несколько минут, разделенных пополам между нами.
– Что для вас важнее? Чтобы я «сказал»? Или чтобы он «услышал»?
– Если вам удастся второе… Я поверю, что на свете еще случаются чудеса.
Чудеса? Это же моя основная профессия! По крайней мере, все невозможное и невероятное. Конечно, дурного получается больше. Ну так и я пока еще не дипломированный волшебник.
Длинный коридор. Дверь в самом конце. Закрытая для всего мира и меня заодно. Швейцар, впрочем, стоит тут же.
– Пропусти его, Катсу, – тихо сказал старик.
Ни вопроса, ни возражения, только четкое исполнение приказа и освобожденный для прохода дверной проем.
– Мы не будем вам мешать.
Вот за это спасибо. Хотелось бы еще быть уверенным, что не подслушивают, но, как говорится, бери, что дают, и будь благодарен.
Шагаю через порог. Амано, судя по внешнему виду, вполне жив и здоров, но расположение духа не доброе и не злое. Никакое вообще. Сидит посреди коврика, который почему-то считается матрасом, глаза закрыты, лицо… Будем считать, умиротворенное. Ну это как раз дело поправимое!
– Смотрю, вовсю постигаешь дзэн. И насколько преуспел?
О, глаза распахнулись мгновенно! Причем, судя по их выражению, путь к обретению душевного равновесия моему напарнику придется проходить заново. С самого начала.
– Нет, нет, не вставай! Я на минуточку заскочил. Проведать. Сейчас уйду, ты даже и не заме…
– Стой, где стоишь!
Какие мы резкие, однако. Радует только то, что он действительно не сдвинулся с места. Учитывая все последние события, капитан Сэна наверняка с большой радостью пересчитал бы мне кости, так что, если до сих пор медлит, это означает… Ага, вижу. Интересное такое шейное украшение.
– И как тебе на привязи? Весело?
– Ты зачем пришел? Чтобы посмеяться?
– А я разве смеюсь? Ни в коем разе. Ты же знаешь, с чувством юмора у меня…
– С совестью еще хуже!
– Не согласен. – Я прислонился спиной к стене, благо кожа уже почти не реагировала на соприкосновения с разными поверхностями. – Извиняться мне не за что.
– Не за что или не будешь? – голосом змея-искусителя уточнил Амано.
– Э… А какая разница?
– По твоей милости я оказался пленником в собственном доме!
– Ну… Наверное, в чем-то я все-таки виноват. Но ты виноват не меньше!
Все, пошло-поехало. Очередная «семейная» ссора, жаль, обычных зрителей нет. И хочется вести себя как-то иначе, ради разнообразия например, но не удается, хоть тресни.
– А я-то в чем виноват?! У меня вообще сотрясение. Могу справку показать.
– А можно я свои справки показывать как раз не буду?
– Что ты творишь, сволочь мелкая?
– Почему мелкая? Очень даже круп… И не надо дергаться, а то халатик совсем распахнется! Здесь, конечно, все свои, но… Или это мода такая домашняя новая?
– При чем тут халат? Тьфу, то есть не халат, а… А, тебе же все равно!
– Во что ты одет? Не скажи. Сначала всех приучил, что ты – мальчик с картинки, а теперь на попятную пошел? Ну уж нет. Не позволю!
И тут Амано наконец-то заржал. Аки жеребец.
– Ну вот, давно бы так… Почто дедушку обижаешь?
– Это я обижаю? Да он сам… Ты же знаешь, кто он?
– Без комментариев. Но обижать детей и стариков все равно нельзя. Идет вразрез с твоим имиджем.
– А какой у меня имидж?
– Хм…
– Ну какой же?
– Рыцарь ты у нас. В сияющих… голым телом из-под халатика сияющий. Вот.
Капитан Сэна хитро прищурился:
– А ты сегодня в кого играешь?
– Я – злой и страшный серый волк. Ну почти.
– Значит, я должен бояться?
– Если очень хочется. А вообще, лучше просто послушать. И побыть немного послушным мальчиком. То есть внуком.
По лицу моего напарника пробежала легкая тень:
– Дедуля нажаловался?
– Вроде того. Тебе что, жалко?
– Чего?
– Времени. И немножко сердца.
– Ты сейчас о чем?! – вытаращился на меня Амано.
– Все о том же. К нему, понимаешь, дедушка приехал издалека. Можно сказать, проездом. Условно говоря, последняя гастроль, а он кочевряжится. Трудно старика уважить?
Напарник попробовал подцепить пальцем ленточку, висящую у него на шее. Не получилось.
– Этот старик решил, что лучше меня знает, что мне надо.
– А может, действительно знает?
– Издеваешься?
– Так, чуть-чуть.
– Он не захотел меня слушать.
– А ты его слушал?
– Да какая теперь разница?
– Никакой. Ты прав. Начните все заново – вдруг получится?
– Что получится?!
– Уважь дедушку, а?
Амано посмотрел на меня своим обычным взглядом. То есть как на придурка.
– Ты больной?
– Вообще-то да. Но это к делу не относится. Главное, что твой дед…
– Не уходи от темы!
– Я и не пытаюсь. Это ты все время уходишь.
– Я не хочу говорить о своих родственных отношениях.
– И не надо. Не говори ничего. Просто послушай. Старик приехал – старик уедет. С теми впечатлениями, которые ты ему подаришь. Ты останешься. Что характерно, с теми же впечатлениями. И будешь вспоминать, каким дураком был. Тебе это надо? Нет, конечно, если надо…
– А ты-то с чего вдруг просителем заделался? – подозрительно сузил глаза капитан Сэна. – Кое-кто на хвост наступил?
– Даже если и наступили? У меня-то с родственниками все просто.
– А у меня, как оказалось, не очень…
Я подошел к его коврику и опустился на колени рядом. Так, чтобы смотреть напарнику глаза в глаза.
– Что тебя смущает? Ну, помимо непристойного внешнего вида?
Амано не отвел взгляд, и чувства, мечущиеся в пронзительно-голубых очах, спрятать не попытался.
– Как я могу быть с ним… с дедом, если он…
– Он твой дед. А все остальное неважно.
– Тебе легко говорить!
– Наверное, легко. Только знамен, под которыми ты воюешь, может быть сколько угодно, а такой дедуля – только один.
– Да уж!
– Боишься оказаться на линии огня?
Он не ответил. Но не требовалось словесных подтверждений, чтобы понять: я угадал.
– Ты всегда можешь сказать: «Нет». Только говори твердо и прямо. Дед поймет. И все остальные тоже.
– Но я не… А сам-то ты часто так говорил?
– У меня другой диагноз. Я всегда говорю: «Да».
– И поэтому постоянно влипаешь в неприятности.
– Должен же у такого идеального человека, как я, быть хоть один недостаток?
Амано улыбнулся. Хорошо так, как он умеет.
– Значит, всего лишь сказать? Одно из двух слов?
– Ага.
Колени начали ныть, пришлось подняться. И уже от самых дверей намекнуть:
– Если та девочка тебя в самом деле интересует, я бы на твоем месте с дедушкой не ссорился. Хотя бы потому, что заседать они скоро могут в одном и том же Совете. За соседними столами.
Он понял. Все и с первого раза. Поэтому и заявил, спокойный, как мамонт посреди вечной мерзлоты:
– Я убью тебя.
– А вот тут ты ошибаешься! Это почетное право предназначено совсем другому человеку.
Я знал, что он придет. Как можно было не проглотить наживку, закинутую на вчерашней знаменательной встрече? Мигель не был бы претендентом на престол клана Арагона, если бы не цеплялся за каждую, даже эфемерную возможность получить очко преимущества над противниками.
– У нас гости, – сообщил голос Диего в наушнике.
