Голова, уже раскалённая гневом, начала остывать. Кирилл выдохнул и потёр пальцами глаза.
— Пусть войдёт.
Стражник скрылся, а вместо него вошла Малуша. Хоть Кирилл обычно и не запоминал имён чернавок, но эту знал хорошо. И на дух не переносил: уж сколько с ней было в своё время мороки. За шашни с Хальвданом он чудом тогда не приказал прогнать Малушу вон, да старшие и уважаемые в его доме женщины заступились. Детишки у неё, мол, мать в преклонных летах… Не погуби владыка. И он отступил.
Малуша, скромно склонив голову, едва подняла чёрные глаза на Кирилла и тихо произнесла:
— Геста просит встретиться с тобой, княже. Измаялась вся, говорит. Объяснить всё хочет.
Можно подумать, тут было, что объяснять. За такие выходки, ценой которым стала смерть Вигена, и которые повлекли за собой ворох неразберихи и новых забот, Гесту мало было просто отправить домой с миром. Но Кирилл понимал: он тоже виноват во всём, что случилось. Да и ссоры с Ингвальдом теперь будут некстати.
— Передай, что я приду к ней сегодня. Иди.
Малуша поклонилась и ушла. Бажан всё это время стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Кирилл развернулся к нему.
— Значит, говоришь, я незаслуженно вас обижаю? — он усмехнулся. — Жестоко поступаю с вами… Как же! Погляди на Гесту. До чего довела её самовлюблённость и непокорность. Она решила, что может поступать так, как ей вздумается, расправляться с моими людьми, лгать и прикрываться другими. А потом делать невинные глаза и уповать на то, что я её прощу, — Бажан на эти слова только пожал плечами. — И взгляни на Младу. Тоже хороша! Проклятье, и как только её принесло сюда из Аривана? Убийцу, которая, хоть и прослужила в дружине столько лун, а всё равно непозволительно своевольна и себе на уме… Кстати, ты хотел вчера с ней потолковать. Каков результат?
— Она ничего не расскажет. Это не в правилах арияш, — снова пожал плечами Бажан. — И не нужно надеяться на иное.
Кирилл тяжко вздохнул и глянул за плечо воеводы, услышав, как завозился в своей комнате Лешко. Лишь бы не подслушивал.
— Тогда у меня нет больше другого выхода. Я не стану её казнить, хоть ты уже успел обвинить меня в несправедливости. Но она должна немедля уехать из Кирията. С глаз моих долой.
— Она уже уехала. Ночью.
— Что?! — Кирилл задохнулся. — Я же приказал вчера не выпускать её из детинца до утра! Что тут, Пекло меня забери, происходит?
— Я помог ей уйти. Думал, ты отправишь её на плаху. Да и к тому же…
— Бажан! Уж от тебя я не ожидал, — прервал его Кирилл. Нутро словно заливало горячим чёрным дёгтем. Он шумно и медленно выдохнул, стараясь не поддаваться новой волне гнева. — Я что, мальчик, которого можно как угодно обводить вокруг пальца? Выкладывай, какие ещё меня сегодня ждут вести. Чего я ещё не знаю о том, что происходит в моём доме?
— Вчера я вместе с Младой разговаривал с Зореном… — начал Бажан. — Он пришёл в себя. И надо сказать, очень поменялся…
Он размеренно и веско пересказал слова волхва о Забвении и неком Корибуте, который, оказывается, имел на Кирилла виды. Который хитростью подкинул ему посох, чтобы влиять сильнее, подтачивать изнутри, а потом всецело завладеть его разумом. Зорен сказал ещё, что посох нужно забрать и уничтожить как можно скорее. А потому Млада отправилась вместе с Хальвданом к изготовившему его мастеру, последнему потомку легендарных хадымов. Только его имя Кириллу с первого раза не удалось запомнить. и коли у них выйдет, как задумано, то напасти, одолевающие княжество последние луны, отступят.
Так вот, откуда привкус трав во рту… Они его опоили, поганцы, чтобы стащить посох. Лерху тоже следовало бы дать по шее за то, что раздаёт снадобья направо и налево.
Кирилл слушал Бажана молча, не прерывая. Он отвернулся к окну и наблюдал, как вяло ползает по стеклу проснувшаяся от первых тёплых лучей муха. Она упорно поднималась на высоту ладони, но срывалась, падала на выступ, барахталась и ползла вновь, почему-то напоминая Кириллу его самого. Он тоже всегда стремился вперёд, но теперь как будто топчется на месте. И, мало того, погружается в неведомую бездну. Невольно в голове всплывали смутные обрывки странных снов и видений. Он почти забыл их, отбросил, как что-то ненужное и не стоящее внимания. А теперь они не казались столь уж бессмысленными и дикими. Но всё нутро Кирилла сопротивлялось мысли о том, что он постепенно становится чьим-то рабом. Что этот неизвестный Корибут пытается управлять им. Зачем?
Он невольно посмотрел на ладонь, в которой ещё ощущался посох. Пальцы покалывало, кисть мелко дрожала. Кирилл сжал кулак.
— С ними ушли Зорен и Ведана, — закончил Бажан.
Воздух сковала тишина. Где-то на заднем дворе перекрикивались стражники, меняясь на посту у ворот. Вдалеке кололи дрова.
— Вы всё решили за меня… — проговорил Кирилл. — Не попытались объяснить. И даже выпустили моего пленника, за которым я гонялся столько времени. К бесам моё время! К бесам тех, кто погиб в борьбе с вельдами. Так выходит?
В горле стало сухо, а в висках забилась кровь. Он снова повернулся к Бажану, и тот невольно отступил, хоть и так стоял далеко.
— Так было нужно. Ты сам не решил бы, — огрызнулся он. — Поверь мне, Кирилл, я знаю тебя с детства. За последнюю луну ты сильно поменялся.
— А в этом ли дело? Убийца помогает убийце. Да, Бажан? — хмыкнул Кирилл с угрозой. — Свояк свояка, как говорится…
— Что ты несёшь, бесы меня побери? — сдвинул брови воевода, подозрительно его оглядывая. — Да что с тобой? Ты хоть слышал, о чём я тебе говорил?
Кирилл медленно кивнул.
— Ты посидишь в темнице, пока я не разберусь, в чём тут дело. Может, в следующий раз будешь думать, прежде чем решать что-то без моего ведома… Стража!
Бажан горько улыбнулся и даже не попытался сопротивляться, когда по приказу Кирилла стражники повели его в темницы. В руках холодной тяжестью осталось его снятое оружие вместа с воеводским поясом. В светлице стало пусто и невыносимо, до боли в ушах, тихо. Только отрок через мгновение заскрёбся в соседней комнате, как мышь. Кирилл позвал его и приказал принести что-нибудь поесть. Казалось, силы его иссякли. Но даже когда Лешко притащил поднос с пышущим жаром горшочком, из которого тянуло ароматом тушёной телятины, и полный кувшин горячего сбитня, к еде он не притронулся.
Внутри мерзко ворочался тугой комок, как слизень. Не дожидаясь, пока Лешко расставит всё на столе, Кирилл встал и ушёл. Он спустился в чертог, прошёл по пустому залу, залитому тёплым светом полуденного солнца, и остановился возле кресла с высокой спинкой, где до сих пор лежала медвежья шкура. Подарок Хальвдана, как знак победы и почтения. Он решал, отправлять ли за верегом и Младой погоню. Скорей всего, они пройдут через Беглицу или прямиком по Южному тракту. Вряд ли станут настолько осторожны, чтобы затеряться в лесах и плутать там седмицами. Нагнать их ещё можно. Но что это даст?
Кто-то тихо подошёл со спины. Кирилл обернулся, хватаясь за оголовье висящего на поясе меча. Лешко отпрянул, выставил перед собой руку.
— Чего тебе?
— Дык… Кушать-то изволишь, княже? — мальчишка сглотнул. На лбу и над губой у него заблестели капли пота.
Боится? Когда собственный отрок стал его бояться?
— Позови лучше сюда Медведя.
Лешко, омертвевший от испуга, бегом ринулся прочь из чертога. И скоро пришёл кметь. Видно, до него уже дошли слухи о том, что случилось ночью. Он был не похож сам на себя, словно из него вдруг выплеснулась вся жизнь. А чего ожидать? Млада, к которой он привязался, сбежала, наверняка, даже не попрощавшись. Она ни во что его не ставила и держала лишь за своего щенка, с которым можно потешиться в охотку.
— Бери троих… Нет. Четверых кметей и отправляйся в Беглицу, — Кирилл искоса посмотрел на Медведя. Тот не шевельнулся и не поднял головы. — Вам нужно нагнать Младу. Она сбежала ночью и прихватила пленников. Ещё один отряд я отправлю по Южному тракту.
— Я не поеду, княже, — только и ответил кметь.
