Мы просидели на крыше ещё примерно полчаса, пытаясь угадать, что происходит вокруг. За это время бой почти окончательно утих, выстрелы стали совсем редки, и то раздавались они больше со стороны холма. Наконец к нам подошел Хенрик, и объявил, что мы будем спускаться вниз. Мы с Алессандро остались на своей позиции, сам Грюнер обошел выход на крышу с другой стороны, осторожно туда заглянул, и скорее всего ничего не увидел – стояла глубокая ночь, и в этот темный провал уличные фонари никак не могли подать свет. Пришлось подтянуться нам, включить подствольные фонарики, и посветить вниз. Вот железная лестница, вон коридор, когда-то бывший белым, а сейчас черно-красный от копоти и крови. Тела на полу, кровь, кровь, кровь… Живых мы не увидели, дверь на площадку была прикрыта автоматической пружиной.
Первым вниз отправился Алессандро, мы прикрывали сверху. Он осторожно спустился по гулкой стальной лесенке, и пошел по коридору вперед, медленно переступая через лежащие тела и высоко поднимая ноги. Никто ни на кого не бросился, он дошел до двери, сделал знак нам. Пробираться через месиво убитых внизу было намного неприятнее, чем в первый раз – мне показалось, что запах крови и взрывчатки смешался тут в некую практически осязаемую субстанцию, которая оседает сейчас на моей одежде. Не наступать в кровь было нереально – она была везде. Я живо представил себе, как подскальзываюсь, и падаю на вот эти вот искалеченные тела, и меня замутило. Не смотреть вниз тоже не получалось, приходилось выискивать место, чтобы поставить ногу, потому я еле сдерживал рвотные позывы. Наконец добрался до двери, уставившись на ее ручку и стараясь успокоить свой организм.
Дверь хотел открыть я, но Грюнер отстранил меня, и взялся за ручку сам, чуть-чуть приоткрыв дверь, на маленькую щелочку. Потом он посветил в щелочку фонариком, и показал нам леску растяжки, привязанную к ручке с той стороны. Ножниц у нас небыло, но слава богу ручка была близко к торцу двери – Хенрик сумел просунуть в щель небольшой “швейцарский” нож, и буквально перепилить витки лески на самой ручке. Леска легко провисла и упала вниз. Хенрик осторожно приоткрыл дверь пошире, просветил место перед дверью на предмет прочих ловушек, но видимо бандиты решили, что такого сюрприза для нас вполне хватит, и были в общем-то правы, я бы открывал дверь рывком, если бы не Грюнер. И после этого добавился бы к солидному количеству трупов этого коридора. Мда, опыт, опыт.
На площадке никого небыло, мой радар показывал еще меньший уровень опасности, но всё же совсем она не прошла. Вниз до первого этажа спустились без приключений, подошли к двери черного хода, через которую заходили сюда, и тут моя лампочка вспыхнула в голове поярче. Я схватил Хенрика за руку, показал на дверь и поднес палец к губам. Он меня понял, Алессандро просто смотрел на нас, насторожившись. Эту дверь открывал тоже Грюнер, так же, как и дверь наверху, мы ожидали такой же растяжки. Вместо этого, как только дверь приоткрылась на сантиметр, сильный удар с той стороны распахнул ее полностью, дверь саданула Грюнера по голове, он отлетел назад на пару метров. В проем запрыгнул мутант, весь в крови, и получил от нас с Алессандро два полных магазина в себя, немедленно сдохнув прямо в проходе. Я крикнул “перезаряжаюсь”, роняя пустой магазин на пол, Грюнер уже успел встать на четвереньки, и сейчас просто держал дверь на прицеле, ожидая других сюрпризов, но красный свет в моей голове померк. Нет пока больше сюрпризов.
Этот мутант был сильно подранен до нас, словил раньше ещё то ли кучу пуль, то ли кучу осколков. Вообще чудо, что он ещё жил, я лишний раз удивился живучести этих монстров. Автоматическое оружие было против таких вот мутантов намного эффективнее, чем пистолеты, я помнил, как долго и мучительно мы убивали мутанта на базе Санни. Больше на нас никто не нападал, мы добрались дворами до пожарной лестницы на крышу “нашего” дома, где был пулеметчик и Марко. Грюнер даже слазил наверх, быстро вернулся и сказал, что там ожидаемо никого нет, и только одно тело – заряжающего, которого в самом начале боя убил снайпер. Значит наши действительно ушли.
До перешейка на полуостров совсем незаметно подойти нельзя было, мы притаились за крайним домом, и начали просто орать в темному холма. Нас почти сразу окликнули, Грюнер назвал наш позывной, и нам предложили осторожно идти вперед. Полуостров был все ещё наш.
8.
Мы сидели в нашей комнате перед кабинетом Грюнера: я, Антон и Марко. Антон впрочем не сидел, а полулежал на диване, положив на него перевязанную ногу – он был ранен в бедро. Повезло, пуля застряла в тканях, не дойдя до кости, её вынули и оперативно перевязали Антона, после чего он сразу ушёл из наспех организованного полевого госпиталя, обязавшись, правда, на следующий день явиться на перевязку. Мелкий не выкарабкался, он умер от потери крови ночью на холме, прикрывая Антона.
Пока мы ждали командира, который где-то в оперативном штабе, на вершине холма совещался с остальными выжившими командирами, Антон рассказал нам свои приключения. Говорил он очень скупо и неохотно, словно роняя слова на пол комнаты. К первому снайперу они вышли быстро, Антон знал тропу на склон, а снайпера все же заметили по дульным вспышкам – глушителем он не пользовался, звуки его выстрелов в окружающем шуме боя было не различить. Вспышки выстрелов его выдали, уже ночь спустилась. На наше счастье снайпер был один, без охранения. Его просто пристрелили, сзади в голову, завладев его ружьем, пистолетом и парой гранат. Из “снайперки” Мелкий никогда не стрелял, Антон как охотник умел пользоваться оптическим прицелом, потому стал за снайпера уже у нас. Они с Мелким нашли выступ повыше, с которого не так хорошо просматривалась площадь, зато прекрасно просматривался холм перед ними, залегли и стали искать других снайперов. Второго нашли быстро, недалеко от первого кстати, тоже не сильно он себя маскировал. Антон попал в него со второго выстрела, тот даже походу не понял, что стреляют не снизу. Чуть позже накрыли и третьего, и тут на них обрушился град пуль – видимо, со снайперами была постоянная связь, и когда замолчали трое то враги быстро смекнули, что они не пописать пошли. Стреляли не прицельно по нашим, но заставили вжаться в камни на холмике. Потом Антон увидел, что несколько солдат цепью прочесывают склон, лучи фонариков метались по кустам перед ними. Они с Мелким подпустили цепь поближе, потом положили трех или четырех солдат, остальные залегли, в темноте без ночного видения их выцелить было нереально.
После этого холм прижали уже серьезно, прицельно. Кинули несколько гранат, осколок одной из них вошел Мелкому в живот. Когда обстрел прекратился, Антон понял, что к ним опять идут, проверить живы ли они ещё. Шли уже без фонарей, научились. Мелкий ещё был жив, они подпустили солдат практически вплотную, и пристрелили ещё несколько, заставив остальных отступить. Антон пополз вниз по холму, с обратной стороны, волоча за собой хрипящего Мелкого, и почти уже сполз, когда их обстреляли сбоку. Антон словил свою пулю в ногу, ответным огнем в темноту заставил противника залечь, и все полз, полз, полз непонятно куда через кусты. Где-то в зарослях он вдруг понял, что Мелкий уже мертв, и смотрит стеклянными глазами в тусклое ночное небо. Антон забрал его пистолет, и пополз дальше, вглубь. Ружье он с собой даже не брал, оставил его на позиции. Пару раз он слышал звуки ищущих его солдат, просто затаивался в траве – темень тут в зарослях была такая, что можно было пройти в полуметре от человека, не заметив его. Он пережидал патруль и полз дальше, стараясь менять направление, забирать ближе к воротам в Центр. Холм Антон успел неплохо изучить, потому скоро сориентировался, где он находится. Его больше уже не искали, но идти толком он и сам не мог. Антон вскарабкался на пригорок около ворот, и почти сразу увидел тот самый подрыв дороги – бандиты пытались в темноте подкрасться к воротам, военные долго не думали, рванули заряды, разворотив единственную дорогу в город. Антону удалось увидеть, что за поворотом стояло пару машин, которые уехали почти сразу после взрыва. Тут бандиты отступили. Кнолль ещё немного понаблюдал, и начал свой спуск вниз, к своим. Спуск получился не быстрым, но до своих Антон добрался.
