«Мной помыкает собственный дракон, – мысленно фыркнул Дима. – Дожили. Тебе тоже “да, сэр” говорить?»
Дара отозвалась на его ехидство укоризненным непониманием, но Дима неожиданно замер, мысленно шикнув на неё.
Медленно – аккуратно – поднялся на ноги.
…По проходу шли двое.
– Приказы не обсуждаем! – это лейтенант Курагин. – Топай давай.
– Там ещё сохраняется повышенный уровень аномалии, то есть, активность бездны не нулевая, и, то есть, если там… – тянул Камаев обидчиво, возмущённо, но его командир не дал договорить.
– Ты поэтому туда и прёшься в патрулирование, придурок. Потому что «тигры» изволят почивать на лаврах, а присматривать за всем этим дерьмом кто будет? Тот, кто опух уже прохлаждаться в резерве всё это время. Улавливаешь?
– Так в резерве ведь не я один торчал, ну, сэр, то есть, там и Валерич тоже, и у него всё-таки полноценный дракон, хоть и старьё, как он сам, и…
Курагин толкнул его так, что Камаев спиной влетел в стену у Дариного бокса.
– Пасть завалил, рядовой, – прошипел лейтенант. – Вот проживёшь столько же, сколько старшина Валерьев, тогда и поговорим… Но ты ж, сука, не проживёшь. Ты ж кончишься раньше как личность и рядовой наших доблестных сил ДРА. Так что шагом марш, и если ты хоть минутой раньше вернёшься, не завершив патрулирование, будешь у меня весь драконарий зубной щёткой отмывать, усёк? – Короткая пауза. – Ну-у?
– Усёк, – зло выдохнул Камаев.
– Не слышу, рядовой!
– У-усёк, сэр!
…это было пора кончать.
Нечего им тревожить ни Дару, ни Зорича с Семьдесят пятым.
– Если Камаев имеет в виду, что по протоколу патрулировать должны двое, – громко произнёс Дима, выходя из бокса, – то я вполне готов к полёту.
…врал, конечно.
Ну, выдавал желаемое за действительное, потому как без обезбола даже дышать полной грудью всё ещё не мог, «покусанная» рука работала так себе, да и Дара не до конца восстановилась. Но кое в чём Камаев прав, отпускать в одиночное патрулирование легковеса-разведчика, если вдруг бездна закрылась не до конца…
Оба местных пилота уставились на Диму взглядами, одинаково далёкими от дружелюбия.
– Иди нахер, сержант, тебя не спрашивали. – Курагин заботливо одёрнул комбез своего пилота и шагнул назад, отпуская. – Это обычная перестраховка, чтоб некоторые не расслаблялись… Так, Камаев, я не понял, почему ты тут торчишь, как стату́я хренова, а не дракона готовишь?
Камаев прошипел себе что-то под нос про «пародию на дракона» (это он сейчас про Дару или своего?), но свалил мгновенно.
Дима проводил его взглядом без особого сочувствия, а потом с усилием моргнул – в глаза словно песка насыпало, – и отвернулся. Как же сложно в армии… Особенно когда один закомплексованный идиот получает в подчинение другого – а отдуваться драконам.
На душе стало противно.
– Сгинь, сержант, – прежде, чем он открыл рот, рявкнул Курагин и, круто развернувшись, зашагал прочь, заметно припадая на правую ногу.
В дальнем конце драконария раздался грохот, какой производит дракон, саданувший закованной в шанфрон мордой по воротам бокса. Дима постоял, задумчиво глядя туда, и всё-таки вернулся к Даре.
«Они странные», – сообщила она.
– Люди, что с них взять. – Дима с трудом подавил зевок. – Лучше скажи, как Пятик?
«Я же не подслушиваю! – возмутилась Дара и добавила без паузы: – Ему лучше».
Но Дима уловил её тревогу – и страх Семьдесят пятого, что партнёр уйдёт и оставит его одного, наедине с… собой?
Дракон не умел быть один.
«Я сказала ему, что я буду рядом. И позову тебя, а ты ему партнёра притащишь… Или про тебя не надо было говорить?»
Дима только покачал головой, не зная, как это вообще прокомментировать. Осторожно присел на её заднюю лапу и откинулся, прикрывая глаза.
Опять накатил приступ жара в груди, и потянуло, потянуло в сон…
Небо, как же он устал! Бой, медчасть, разбор произошедшего с аналитиками, бессонная ночь с Зоричем – что там впереди?
…можно, пожалуйста, ничего?
Снился ему полёт.
Он летит, несётся к земле, скользя в потоке воздуха, и знает, что Дара пикирует следом, отчаянно стараясь его догнать, но он летит – падает? – быстрее. Разгоняется, как метеор, и вспыхивает бездымным, бесцветным пламенем.
Жарко.
Вместо паники накатывает тяжёлая, глухая, парализующая усталость, которая бывает только во сне. Хочется закрыть глаза и просто дождаться, когда уже всё закончится.
Нет ни страха, ни жалости, да и какая тут жалость? Он за свою жизнь столько успел налажать, потерять, запутаться, затащить Дару на край света прямиком в бездну… Убить дракона!
Лучше бы та девочка-смерть успела выстрелить.
Лучше бы Дара его никогда не ловила.
…Дара клекочет вслед что-то яростное, тревожное, многоголосое, как песня титана, и его захлёстывает чувством вины перед ней.
«Не время».
Он открывает глаза, и…
Он открыл глаза и несколько секунд в полной дезориентации пялился на склонившегося над ним человека.
– Лавров, тебя там Шеф зовёт.
…а, он заснул с Дарой в драконарии, и Стрельницкий прислал за ним Василия.
Дима осторожно сел, покрутил хрустнувшей шеей, зевнул, стараясь вытряхнуть из головы мутные остатки сна. Дара проснулась первой и смотрела на него необычайно молчаливо.
С тем заботливым сочувствием, когда даже слов нет.
…как на конченного, безнадёжного придурка, короче.
– Иду, – сообщил наконец Дима терпеливо ожидающему ответа Василию.
– Я провожу.
– Боишься, заблужусь?
– Боюсь, свалишься, – фыркнул не-только-водитель и протянул руку, помогая подняться.
– А, если ты про зелёный цвет лица, то это просто отсвет Дариной чешуи.
Василий сделал вид, что верит, и первым направился к выходу из драконария.
Пытаясь разработать затёкшую ногу, Дима похромал следом.
…Стрельницкий ждал его в том самом зале для совещаний – оперативном центре. Ну как ждал. Что-то резко говорил присутствующим (магики во главе с Гродко, Злыдня с Ярынем и ещё двумя пилотами, трио аналитиков, капитан Дымов), тыча лазерной указкой в графики на экране, но прервался, заметив Диму с Василием на пороге.
– О, вот и Лавров.
– Да… – Дима помедлил, – сэр?
Все повернулись и уставились на него.
– Чем отличались титаны между собой?
Первой реакцией было желание возмутиться, что он уже сто раз всё это описывал Админу, пусть тот сам за него ответит… Но вместо этого Дима аккуратно вздохнул и прошёл между столов к Стрельницкому. Посмотрел на непонятные графики, немного подумал и наиболее ёмко сформулировал:
– Всем.
– Подробнее, Лавров.
Кажется, Сергей Александрович усмехнулся – так быстро, что только отзвук этой усмешки проскользнул в голосе.
Аналитик Вадим неприкрыто ухмылялся, Админ закатил глаза, Ярынь сдавленно фыркнул в кулак, Злыдня смотрела довольно кисло. Магики, большинство из которых Дима так и не запомнил по именам, пытались изобразить заинтересованное внимание, но получалось снисходительное «да что от такого ожидать?».
– Ну, второй титан собрал вокруг себя тварей, которые защищали его и атаковали вместе с ним. – Он прикрыл глаза и потянулся к Даре, к её памяти. Драконы плохо запоминают детали, но вот тех, кто на них нападает!.. – И дракон. Там с ними точно был дракон из «тигров».
Судя по тому, как недовольно дёрнулась Злыдня и безмолвно качнул головой Ярынь, это можно было бы и не акцентировать – внутренние, мол, дела ДРА.
…ага, как же.
Если это и внутренние дела – то Третьего отдела.
– А, то есть, то, что он летал, неважно? – с иронией уточнил Стрельницкий, бросив острый взгляд в сторону Злыдни – тоже заметил её реакцию.
Дима чуть пожал плечами.
– Это же бездна. Аномалия. Игры с гравитацией… Даре тоже было проще подняться в воздух.
– Ментальные возможности титанов – это тоже часть бездны. Под Фороссой…
