– Я видел твои бои, – Ветер присел на край скамьи, – техника хорошая. Лаки недурно тебя обучил. Тут мало кто умеет так работать ногами, как ты. Твое преимущество – скорость и ноги.
– Ага, именно благодаря ногам и скорости я завтра и одержу победу! – зло перебил его Гриня, сжав больное колено Ветра.
– Ты руку-то убери. И гонор свой в задницу поглубже засунь. Раз за помощью пришел, будь добр, заткнись и слушай. Скорость и ноги – это твой шанс на победу, – повторил с нажимом старик, строго посмотрев в глаза собеседника. – Ханос как скала – могуч, но столь же неповоротлив. В торс не бей, зря только время и силы потратишь. Он не чувствует боли. Но это тебе на руку. Каким бы огромным ни был оппонент, но лиши его опоры – и он рухнет. А чем он больше, тем громче падать придется. В лоб тоже не бей. Этим лбом он ломает деревянные щиты и мнет железо. Но вот затылок у него слаб. Ну, вроде все. Вопросы есть?
– Не чувствует боли, говоришь? В смысле, совсем не чувствует? Про́клятый, что ли?
– Тсс! Тише ты. – Ветер оглянулся по сторонам. – Нет. Только на время боя. Но я тебе ничего не говорил. – Он посмотрел на сына, который граблями ровнял песок на ринге. – Еще бы лет шесть хотя бы, а там он и сам не пропадет, – тяжело вздохнул бывший боец. – Не знаю я, но думаю, с Ханосом что-то делают перед самым выходом на ринг. Это ты пришлый, боец перекатный. А он тут всегда бьется. Понимаешь, всегда, только тут, и никуда не ездит. Прежде нормальным был, но в последнее время… Странный стал… На улицу не выходит, света дневного боится. Я раз полог оконный откинул, не заметил, что он в комнате был, и чуть жизни не лишился. Ханос взревел зверем раненым, метнулся прочь со света, а как я обратно задернул – вернулся. За горло взял меня и клятвенно побожиться заставил, что о том никому не скажу. Я и молчал. И сейчас никому не говорю. Так, с тенью беседую о наболевшем. Правда, Тень? – хитро подмигнул он Грине.
– Я понял тебя, Ветер. Спасибо.
Бывший чемпион кивнул в ответ, поднялся с лавки и похромал к рингу.
– Постой! – окликнул его Гриня. – Почему ты со своим пацаном тут обитаешь до сих пор? Почему не ушел?
– А куда? Нам некуда идти. Тут есть крыша над головой, еда и защита.
Гриня вопросительно изогнул бровь.
– В этом клубе меня многие помнят, а кто забыл, так я пока в силе напомнить. Лаки уважают, и слово его чтут даже без него. А ты знаешь закон о заслуженных бойцах, ушедших с ринга. В других местах у меня не будет этой привилегии, и мой сын раньше времени останется один. Я не успею вложить в него то, что хочу.
Гриня понимающе кивнул.
– Хочешь его бою обучить?
– Нет, – мотнул головой старик. – вернее, не только. Не в этом дело. – Чуть помолчав, он продолжил: – Хочу, чтобы он смог выжить в этом мире, вот и все.
Оба мужчины молчали, задумчиво наблюдая за пареньком, который посыпал пол песком.
– Спасибо тебе, Ветер, – прервал молчание Гриня. – За разговор спасибо. И за науку. Я учту твои советы и постараюсь не сдохнуть раньше срока. – Гриня поднялся и протянул руку старику.
Ветер кивнул, пожал протянутую руку. Гриня ушел, а старый боец остался сидеть, крепко задумавшись, размышляя о своем. О жизни. О сыне. О будущем.
* * *
Наступил день боя.
– Здесь! Чемпион! Я! А ты! Всего лишь дерьма кусок! – орал Ханос, нагнетая обстановку и вводя себя в боевой транс. Он издавал дикие вопли, стуча себя огромными кулаками по бицепсам и в грудь. Вены на его массивной шее вздулись, белки глаз покраснели. Тело покрылось крупными бусинами пота.
– Ты! Труп! Ты! Покойник! Я проломлю твой череп! Я Молот! Я – Человек-Молот!!! – рокотал он подобно грому.
Толпа ревела от восторга, предвкушая отличное представление и приветствуя своего кумира – непобедимого Человека-Молота. Люди аплодировали стоя, выкрикивали его имя и пожелания варианта смерти, делали ставки. Мальчишка Ветра ходил по рядам с корзинкой, предлагая прохладительные напитки, алкоголь и семечки.
На балкончике для элитных гостей показалась внушительной округлости фигура в сопровождении молоденькой девушки и двух рослых мужчин. Господин необъятных размеров, пыхтя и отдуваясь, грузно умостился в кресло. Дама присела рядом, а охрана встала позади. Сгорбившись в раболепном поклоне, в ложу вошел старший смотритель за этим бойцовским клубом.
Гриня заметил, как после короткого разговора жирдяю был передан такой же, как и сам он, тучный мешочек с монетами. Вильям довольно оскалился, кивнул и, потеряв интерес к своему собеседнику, уставился на ринг. Его пухлая рука легла на колено девицы и поползла вверх, отчего та вздрогнула и, вымученно улыбнувшись, побледнела.
– Ставки сделаны! Время ставок вышло! Прошу всех занять свои места! – прозвучало по залу. Людской гомон стих, чтобы вновь взорваться после третьего удара в гонг. Бой начался.
Гриня осторожно, словно дикий кот, приставным шагом скользил вокруг Молота. Он не собирался начинать бой первым. Зачем, если этот увалень сделает все сам. И нападение противника не заставило себя ждать. Взревев медведем, Молот ринулся вперед, нанося сокрушительный удар своим огромным кулаком, но соперник странным образом уклонился и, прыгнув с места, перелетел через голову громилы, попутно треснув ногой по затылку. Мир в глазах Молота дрогнул и поплыл. Здоровяк растерялся, но, быстро придя в себя, озверел еще больше.
– Пор-р-рву-у-у!!! – взревел Молот, крутанувшись на сто восемьдесят градусов с растопыренными ручищами, готовый заключить в смертельные объятия злостного нарушителя его планов, ведь обреченный на поражение заведомо ждет смерти.
Но хлипкий противник вновь ушел, поднырнув под руку, тут же нанося град ударов под колени, в затылок и завершающий – в кадык. Свет в глазах Молота взорвался сверхновой и померк. Он рухнул на колени. В ушах звенело, в голове остро пульсировало.
Громила стоял на коленях, сжимая собственное горло, хрипя и булькая кровью, которая мелкими брызгами вылетала изо рта при каждой попытке выдоха. Широко распахнутые глаза и непонимающее выражение лица так и застыли маской смерти. Молот рухнул в песок. Люди молчали. За пределами шатра, где-то на улице, слышался одинокий лай собаки и ржание мара. Высокородный гость раздраженно, в резко накатившем гневе смачно плюнул себе под ноги, поднялся и, отпихнув испуганную бледную девушку со своего пути, покинул балкончик.
Обстановку разрядил осипший голос ведущего. Он прокашлялся и заорал:
– Поражение засчитано! И-и-и! У нас! Новый! Чемпион! Прошу приветствовать – Тень!!! Да здравствует Тень!!!
Подойдя к Грине, схватил того за запястье и вздернул вверх руку победителя. Гриня улыбался.
* * *
Получив заслуженные аплодисменты, отвесив поклоны торжествующим зрителям, Гриня отправился в свою комнату. В коридоре он заметил двух мужчин, ранее не виденных им в этих местах. Мазнув по ним взглядом, он подошел к своей комнате, отпер замок, распахнул двери и завис на пороге, глядя на происходящее в его вынужденном временном жилище.
На столе стоял поднос с мясом, миска с фруктами и запотевший кувшин прохладного вина. На ложе в очень аппетитной позе умостилась симпатичная молоденькая девица. Она изящно двигала телом, приманивая свою жертву. Претендент на роль жертвы стоял на пороге, не решаясь войти в комнату. Интуиция тревожно стучала в набат. Дурманящий аромат копченого мяса ударил в нос, и Гриню словно приложило по голове. «Девка в комнате? Копченое мясо?! Ну ладно, смотряший этого ринга мог отпереть своим ключом двери и впустить девку, дабы порадовать, наградить победителя. Но мясо? Знающий человек никогда не предложит бойцу копченостей. Нельзя. Не едят они этого. А тут целый окорок. Нет, смотрящий точно не мог этого сделать. Тогда – кто?»
Гриня медленно вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Осмотрелся и, присев на табурет, с легкой полуулыбкой спросил у жрицы любви, кто ее сюда прислал.
– Не знаю, мой победитель, – прожурчала она обворожительно, словно невзначай поглаживая свое обнаженное бедро с тоненькими цепочками вместо одежды. – Мне было велено прийти сюда и выполнить все твои пожелания, мой победитель.
