Мусорщик с Терры (СИ) - Тимофеев Владимир

— Я это поняла, когда наша «медвежатница» Эльза взломала сейф в кабинете и я стала смотреть, что там было, — сказала бывшая узница, вспоминая тот случай.

— Там были не только деньги? — сообразил я, на чём они прокололись.

— Всё верно. Там были не только деньги. Там были ещё и бумаги, и посторонним читать их точно не стоило. Хотя, с другой стороны, если бы я тогда их не прочитала, если бы я не вытряхнула тот сейф до последней песчинки, мы бы сейчас с тобою не разговаривали.

— Лепесток! — пронзила меня внезапная мысль.

— Да, — наклонила голову Молли. — Мой лепесток оттуда, из того сейфа. Сначала я, правда, не приняла его во внимание. Ну, валяется там на полке какая-то безделушка, наверное, что-то личное. В нагрудный карман её сунула и стала бумаги смотреть… Ну, в смысле, тетрадку такую, истрёпанную. Там с самой первой страницы шли какие-то цифры, схемы, значки. Я листала тетрадку и мало что понимала. Видимо, тот, кто делал в ней записи, использовал шифр. Зачем, почему — мне было неинтересно ровно до той страницы, где обнаружилась первая строчка, написанная нормальным человеческим языком. Знаешь, что там в ней было? Ни за что не поверишь! Там было написано: «Проект „Одиссея“: саботаж, компромат, махинации, прямая диверсия». Последних два слова были дважды подчёркнуты.

— Проект «Одиссея» — это…

— Та самая экспедиция к центру Галактики, в котором должна была участвовать моя мама, — вздохнула напарница. — Первое, пусть и косвенное подтверждение, что гибель моих родителей на испытаниях корабля — это преднамеренное убийство, а не халатность и не ошибки проекта. Прочитав эту строчку, я начала листать дальше. Я надеялась, что там будет что-то ещё про родителей и про «Одиссею». Увы, но дальше там снова пошли какие-то шифры, и только в самом конце появилась ещё одна относительно понятная запись. В левой части страницы были записаны столбиком имена и названия: Родман, Цоссен, Ди Анцо, Кано, Мартинес, Альянс, Синдикат, Терра, Ядро. В центре: ковергент №6, скалантум, бри-ши, андивий, рубины версус, корона зэт и небулафон. Справа: Шантара, хмарь, лучезар, чернобой, красный, зелёный, синий, цветоложе и цветоножка. Между этими столбиками тянулись стрелки и линии, некоторые были зачёркнуты, некоторые отмечены галочками. А снизу был нарисован цветок, у которого было три чашелистика и два лепестка — чёрный и белый. Такие, как мой, — дотронулась она до себя левее груди, — и как твой, — указала она на мою правую руку. — Но только на том рисунке на них были круглые пятнышки…

— На белом — чёрное, на чёрном — белое. А ещё эти лепестки были соединены в круг.

— Да, — с удивлением посмотрела на меня бывшая узница. — Откуда ты знаешь?

— Это старинный символ противодействия и баланса двух разных стихий. Он был хорошо известен на Старой Терре. Но это мы отвлеклись. Давай рассказывай дальше. Что там стало с тетрадкой, с сейфом, с особняком?

— Плохо всё стало, — дёрнула Молли щекой. — Оказалось, что особняк был под сигнализацией, но мы её не заметили. Система охраны стояла там не примитивная полицейская, а специальная, какие ставят лишь высшим чиновникам и топ-менеджерам корпораций. Короче, я даже не успела дочитать тетрадь до конца, как в дом ворвался спецназ. Такие, знаешь, здоровые чудики в бронескафах. Они сразу же стали стрелять, я бросилась к лестнице на чердак, и, пока лезла вверх, что-то ужалило меня вот сюда, — коснулась она подмышки. — Сперва я подумала: это пуля, она прошла по касательной, рикошетом. Однако боли особой не было, и я перестала обращать на это внимание. С чердака я перебралась на крышу и попыталась спуститься по приставной лестнице на глухую сторону дома, но в этот момент в том месте, куда меня, типа, ранили, стало вдруг очень холодно, словно жидким азотом плеснули. Я машинально отпрянула, и именно это меня и спасло. В край крыши ударило плазмой, и если бы я там осталась, в меня бы точно попало. Тогда я побежала обратно к слуховому окну, и у меня снова стало морозить в подмышке. Я дернулась влево, морозить стало сильнее. Дёрнулась вправо — слабее.

— Получается, тебя вёл «лепесток»?

— Получается, да. Но про «лепесток», что он как-то попал мне под кожу, я узнала позднее. А тогда у меня появилось вдруг ощущение, что мне кто-то указывает, куда бежать и что делать. Внутренний голос, шестое чувство, чужая память — фиг знает, как это правильно называлось, но то, что оно работало — это факт, и оно привело меня к торчащей из крыши трубе, к которой крепился трос. Трос был стальной, к нему подвешивались провода. Они уходили куда-то к деревьям, за пределы участка. Возле трубы валялся металлический крюк. Я надела его на трос, просунула в крюк ремень от штанов, ухватилась руками, оттолкнулась от крыши и покатилась по тросу, как на салазках. К моему счастью, наверх фонарями никто не светил. С троса я спрыгнула уже за оградой. Потом я узнала, что в темноте меня, в самом деле, никто не заметил. Девчонок убили при штурме, поэтому рассказать, что нас было четверо, а не трое, они не могли.

— То есть, выходит, тебя вообще не искали?

— Ну, почему ж не искали? Искали, — усмехнулась напарница. — Но у меня была фора, и я использовала её для того, чтоб исчезнуть. И оказалось, правильно сделала. Кто был хозяином того дома, кто-то из лордов Содружества или главкорпов, до сих пор неизвестно, но шухер случился знатный. Полиция, федеральная гвардия, спецы корпораций — все они словно с цепи сорвались. Облавы шли по всем уровням, даже дона Картрайта под белы рученьки из его бункера вывели, но я к тому времени была уже далеко. Новая Терра зря для меня не прошла. На этот раз я заранее позаботилась, чтобы уйти, если что, можно было в любой момент. «Винка Денвер» той ночью исчезла. Вместо неё появилась «Анна Родригес», на её имя был открыт счёт в «Альянс-банке» и зарезервированы места на десяток рейсов с планеты с открытой датой. Так что всего через три часа я уже садилась на гиперлайнер маршрута «Лоста-Артанга», а ещё через сутки под новым именем «Рита Найгель» — на рейс с Артанги на Хорос.

— Ещё одна планета под управлением Лиги, — пробормотал я в задумчивости.

— И Синдиката, — добавила Молли.

— И Синдиката, — не стал я отрицать очевидное…

Глава 22

В отель мы вернулись без четверти восемь. До начала вечерней программы оставалось всего пятнадцать минут, однако спешить в этом деле не стоило. Народ должен сперва собраться, потом разогреться. Да и вообще, как сказала Молли, наши «клиенты» навряд ли окажутся на этом вечере в первых рядах. Скорее всего, нам придётся искать их после полуночи, на следующем этапе «программы».

Сам по себе наш план был достаточно прост. В этот отель… или, скорее, тематический клуб «по интересам» приходили, чтобы развлечься, те, кому хотелось горяченького. Начиная от примитивного траха «без ограничений» и заканчивая «психовиртом на грани», от которого можно банально скопытиться. Ну, если конечно не устанавливать себе в чип «тормозок», удерживающий владельца и вправду на самой грани.

По словам спутницы, большинство тех, кто сюда приходил, кто здесь снимал номера, считались элитой общества, поэтому, как правило, прятали от остальных свои личные данные или пользовались подменными именами. У наиболее высокопоставленных (топ-менеджеров корпораций, депутатов и лордов Совета и членов их семей) чип-карты даже при сканировании высшего уровня сведения о владельцах не раскрывали, и именно на это мы как раз и рассчитывали.

— Возьмём удачно заложника, смоемся с этой планетки влёгкую, — заявила напарница, объясняя, что делать.

О том, все вылеты с Ура заблокированы до «особого распоряжения», мы узнали, ещё гуляя по магазинам. Известие, хоть и ожидаемое, но всё равно неприятное. С другой стороны, понимание, что такие запреты распространяются не на всех, вселяло надежду, что с планеты мы всё-таки улетим, пускай и не слишком законно.

— Для избранных законы не писаны, — заметила Молли. — Я это не раз наблюдала на Лосте, на Хоросе и даже на Новой Терре. Если ты крупная шишка, тебе всегда дадут золотой коридор.