Гаремник. Чёрная Душа (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

- И как вы справились? - спросил диктор.

- Думать много пришлось. Уставы и инструкции сразу выкинул. Как показал опыт с начала войны, они совершенно не работают. Вот вы, например, знаете о купном танковом сражении, в районе Дубно и Луцк, где участвовало больше трёх тысяч танков, проходившее с двадцать пятого до тридцатого июня? Таких сражений пока больше не было. А не напишут об этом в газетах, не расскажу по той причине, что это сражение мы с треском проиграли. Наши потери больше двух тысяч танков.

- А немецкие танкисты какие потери понесли? - спросил диктор.

- А немецкие танкисты потерь не понесли, - сказал я и захохотал. - А они просто не этот бой не пришли. Наши танкисты вели бои с пехотными дивизиями Вермахта. Как оказалось, простые пехотинцы отлично умеют бороться с вражеской бронетехникой, с нашей, то есть, и жгли наши танки пачками, стоя в обороне. Так что это действительно крупное танковое сражение, но танки были только с нашей стороны. Это сражение серьёзно отрезвило наших военачальников, полагающих, что они такой лавиной, как в кино, сломят любое сопротивление. Почему немцы так легко справились? Много причин. Они имеют другую структуру управления частями. Для начала связь, у нас её просто нет, и многие приказы преступно запаздывают, их отправляют посыльными. У них же радиосвязь развита, и они реагируют на любое изменение обстановки, молниеносно. Пока у нас связь не будет налажена на том же уровне, до уровня роты, хотя бы батальона, нас будут бить, это моё экспертное мнение как фронтового командира. Далее, у нас отделение бойцов. До военного времени, пятнадцать стрелков. У немцев в отделении, десять, главное оружие это единый пулемёт «МГ-34», а пехотинцы, лишь придаток к нему, силы поддержки. Все умеют обращаться с пулемётом. Если расчёт выбили, любой заменит. А насыщенность пехотных батальонов велика. Далее, в каждой пехотной роте по шесть противотанковых ружей. У каждого батально по батареи противотанковых пушек, это пять-шесть единиц. Насыщенность противотанковыми средствами, серьёзная. А танки у наших частей были в основном лёгкие, которые подбивались такими ружьями на раз. Тем более командиры-танкисты кидали их в лобовую атаку. Пехота подпускала поближе, бронебойщики били их, а другие пехотинцы ждали, когда откроются люки и советские танкисты полезут наружу, и уничтожали.

- Если танк не горит, то зачем им выбираться, ведь они под защитой брони? - вполне аргументированно спросил диктор. - Там же пушки есть, пулемёты.

- Это так, но у бронебойщиков специальные бронебойные патроны. На донышке каждой пули, химические средство слезоточивого действия. Оно работает в боевом отсеке танка, ни кто не высидит внутри, когда резь в глазах и горле, вот в слезах и соплях, танкисты и вылезают наружу, где их уже ждут. Так что потери у наших там были колоссальные. Однако, вернёмся к моей роте. Точнее не моей, я только командир, рота официально числилась как временная сборная танковая рота, за дивизией, и все победы записывались на её счёт. Я размышлял, планировал. Если я поступлю так, отправил танкистов в бой, то что будет? Как немцы отреагируют? Выходило, что потери моя рота понесёт. Значит, план не годится. И новый ищу. Во время таких размышлений, я понял одну вещь. Даже скорее правило. Эта война: тут ни кто кого пересилит, а кто кого передумает. К сожалению, наши командиры действуют именно по первому правилу, закидывая вражеские позиции мясом бойцов. Такие штурмы и называют мясными. Я коммунист, и я не хочу больше лгать, рассказываю как есть. Кому не понравиться, прикажут, положу партбилет на стол. Устал я врать, больше не буду. А тут понимал, что это не мой способ, я думал, много думал. И вот нашёл интересный выход, составил план операции, ввёл в курс дела каждого командира танка, а сам со стороны, из радийного броневика, наблюдал, и управлял подразделениями в бою. Мы тогда уничтожили пехотный батальон, у немцев осталось одна побитая рота. Взяли около ста пленных, немало трофеев. Кстати, о них чуть позже. И дальше я так и воевал, отчего немцы несли потери, и просто не знали, как правильно мне противостоять. Знаете, в Японии лет двести назад, может и больше, был такой великий мастер меча, катана по-моему называется. Это вроде нашей шашки. Так вот, он сказал такую притчу: я могу выйти против ста воином с катанами, я знаю их учителей, знаю чему их учили, им нечем меня удивить. Я смогу их победить. Я также выйду против тысячи воинов, я знаю их учителей, я знаю чему их учили, будет трудно, но смогу победить. Я опасаюсь, даже боюсь, новичка-недотёпу, который впервые взял в руки меч. Потому что его не учили, и я не знаю какой финт он исполнит и насадит меня на клинок. Для немцев я и стал таким новичком-недотёпой, они просто не знали, как со мной бороться. Все их методики не работали. А они готовились к этой войне, на каждого нашего военачальника собиралось досье, описывался его характер, и они знали как с ними воевать, чего от них ожидать, поэтому легко справлялись с ними. А со мной эта методика не работала. И в отчаянье, против моей дивизии и роты, бросили моторизованный полк СС. Элита. А это порядка пятидесяти танков, десяти самоходных орудий, сорока бронетранспортёров, около двадцати гаубиц, ну и две тысячи гренадёр. На тот момент от моей дивизии осталось едва шестисот бойцов, и то в основном тыловых подразделений, ну и моя рота, что я сформировал за счёт бойцов и командиров, не числившихся в моей дивизии. Только как командированные бойцы и командиры. Окруженцы или потеряшки были. Вот полк и пошёл на штурм. Бой шёл восемнадцать часов, захватив и тёмное время суток. Для начала я отвёл дивизию назад, стрелки не участвовали, я их использую только на добивание или взять пленных. Воевали мои танкисты. И не стоит думать, что все десять танков разом, нет, с полком воевало не более трёх-четырёх машин, сменяясь каждый час, на передовой, шириной километра три, в основном из засады. Обстреляли, отползли и на новую позицию ушли, пока не накрыли. Тактика мелких, но очень болезненных укусов, а наводчики у меня исключительные, по одному отбирал. Остальные или на пополнение снарядами или топливом. Или просто отдыхали. Причём, у меня ремвзвод приводил танки в порядок, а ещё бойцы. Они снаряжали машины, и боекомплект пополняли. Танкисты в это время отдыхали или принимали пищу. Они должны быть отдохнувшими перед боем, это я ввёл в роте приказным порядком, и как показало время и опыт, правильно сделал, возможности одной роты поднялись до уровня танкового батальона. Такой батальон я сформировать мог, без труда, но не стал делать, просто отберут. И на мою роту-то поглядывали голодным взглядом. Но я отбивал попытки отобрать её. Так вот, результаты того боя. Полк был разбит, все танки и самоходки потеряны. Около двадцати бронетранспортёров сожгли, у пехоты только убитыми больше восьми сотен. Поле боя осталось за нами, прогнал стрелков собрать трофеи, подсчитать было не сложно. Наши потери… Да, они были, мы потеряли одиннадцать танков сгоревшими, в таком случае их только на переплавку. Три экипажа погибло, были детонации снарядов. Вопрос возникнет, как при численном составе в десять машин, мы потеряли одиннадцать? Ответ прост, в резерве стояли свободные машины, как только была потеря, её вводили в бой, и за все восемнадцать часов, в роте неизменно было десять танков, три тяжа и семь средних. Это и было также причиной нашей победы. Да и учились мы драться, а тут немцы дали нам хороший опыт, кровавый, с потерями, но дали. Да и потеряли они куда больше. И вот тут переходим уже к делу, по поводу как получил награду.

- Да, давно пора, - подтвердил диктор.

Ну а что, я мозголом. Мягко брал того под контроль и он говорил что мне нужно, даже сам не понимая что под контролем. И думаете, почему я так спокойно всё рассказываю, без страха? Мне, специалисту и бояться? Да ничего мне не будет, уж поверьте, все кто отдаст приказ о моём аресте или попытке задавить, все передумают, как я их посещу, под опцией невидимки. А Ворошилов искренне на публику покается за свои ошибки и ложь. Ну а пока продолжил рассказ. Мне ещё много что есть рассказать.